Глава 15. Сборы под давлением

      — Я тут нашёл несколько аргументов. Не посмотришь? — поворачивая свой ноутбук к Эванджелине, произнёс Энтони. Девушка отвлеклась и повернула голову.       — Ты у меня каждый аргумент спрашивать будешь? — вопросом на вопрос ответила она. — Это, во-первых, а, во-вторых, ты нашёл, или нейронка?       — А почему бы и нет? — не понял он. — Она нам даст сами аргументы и контраргументы на наши резолюции(1), которые нам предстоит раскрыть.       — Спорим на десятку, что ты всё равно будешь просить у него расширить аргумент?       — Нет.       — Почему?       — Потому что так просто десятку я тебе не хочу отдавать. У меня такой план: прочитать, что нам даст нейронка, а потом уже своими словами переписать. Просто чтобы мы суть поняли, о чём говорим.       — А неплохая идея. Дерзай! — согласна кивнула Эванджелина, и они вернулись к своей работе.       Подготовка к соревнованиям по дебатам шла полным ходом. Но, вместо обещанного «на следующей недели», пришлось ждать целых три. В первый раз его отложили из-за нехватки судей, во второй решили, что дебаты между французскими лигами стоит провести отдельно от английских, поставив вторых на следующих день. Но, по непонятным причинам, английскую лигу вновь перенесли на следующую неделю, сменив заодно и резолюции, к которым все уже подготовились.       Энтони это всё не устраивало. Ему так хотелось поскорее выступить, чтобы забыть о кошмаре, связанный с этим. Организаторы же, видимо, специально так делали, чтобы посмеяться над участниками.       Зато его «девушка» — Эванджелина — наоборот была рада тому, что соревнования откладывали. В какой-то момент она даже стала думать, а не отменят ли их вовсе? Раз каждый раз переносят, и неизвестно, сколько ещё такое продлиться, вдруг случиться чудо?       Отчего такой настрой у Коллинз, Хэнсен понял не сразу.       — Почему ты так хочешь, чтобы их отменили? — спросил напрямую Энтони, когда новые резолюции стали известны.       — Глупая причина — страх выступления перед публикой, — просто ответила Эванджелина. — Даже на занятиях клуба есть такое, но там уже более-менее стало легче — привыкла к кругу, с которым дебатирую. А там будут неизвестные мне люди. Не хочется сказать что-то не так.       — Так, мистер Беннет же сказал, что ты сможешь читать с бумажки или ещё откуда-то свою речь.       — Хэнсен, а если я в своей речи напишу что-то не так? Или вообще полезу в какой-нибудь лес, речи о котором вообще нигде не было? Что ты на это скажешь?       Да, до знакомства с ней Энтони и не думал, что Эванджелина боится простого выступления на публике. Коллинз всегда выглядела такой уверенной во всём, что после этого разговора Хэнсен думал: «Откуда вообще это взялось? С каких пор? Она ведь никогда не боялась объявлять новости нашему классу, а тут!».       Но вот сегодня уже был вечер четверга — канун соревнований. Раз до сих пор никто не написал о том, что дебаты вновь перенесены, то вряд ли такое уже сбудется. Часы показывали восемь вечера, поэтому не оставалось ничего, как просто смириться с тем, что завтра они будут выступать.       «Пара» сидела в комнате Эванджелины и бурно искала аргументы, составляя вместе с этим свою речь. Как только стали известны новые резолюции, Энтони предложил собраться на кануне у неё, возможно, с ночёвкой, и проработать вместе, помогая друг другу, подсказывая, где будет лучше добавить что-то, или убрать. А на утро уже отправиться вместе на соревнования.       Однако оба прекрасно знали, что «помогая друг другу» означает помочь Хэнсену правильно всё расписать.       Как не крути, а у Коллинз было больше опыта в дебатах. Она хорошо знала правила, какой аргумент лучше оставить на потом, а какой преподнести в начале. Именно поэтому первой стадией подготовки являлось найти аргументы к каждой резолюции. А потом уже составление и репетирование речи.       — А как это вообще будет проходить? — вновь задал вопрос Энтони.       — В плане? — не поняла Эванджелина.       — Ну, соревнования. Точно также, как и у нас во время занятий, или будет что-то особенное?       — Так, — задумалась Коллинз, отодвинув от себя подальше ноутбук. — На занятиях мы играли только в АП(2) формате, а соревнования будут проходить в формате БП(3).       — Их два формата?       Глаза Эванджелины тут же стали лесть на лоб. А Энтони никак не мог понять, что такого он сказал, что Коллинз на него так смотрит.       — Что?       — Ты прозанимался дебатами три месяца и только узнал, что их два формата?!       — Я виноват, что ли, что половину занятий у нас отменяли, а на остальных мы играли только, как ты сказала, американский формат?       — Нет, но… — запнулась Коллинз, думая, что же на это ответить. — Просто, если ты занимаешься дебатами, то тебе должно об этом быть известно. К тому же, мистер Беннет же отправлял нам постановление. В нём сказано, что играем мы в британском формате.       — Думаешь, я его читал? — очередной вопрос со стороны Хэнсена. Удивление сменилось на всю серьёзность и осуждение, отчего Энтони захотелось оправдаться. В очередной раз.       — Ты у нас главная за все документы! Даже приказ об освобождении попросили взять тебя, а не меня, хотя я тоже ответственный по части соревнований.       — Да, по баскетболу, — съязвила Эванджелина.       — Не надо! Я открыл постановление, а там тринадцать страниц и непонятно что написано. Вот и закрыл в надежде, что ты потом мне объяснишь.       — Гениально, Энтони! Просто гениально.       — Я знаю, — гордо выпятив грудь, сказал Хэнсен.       На несколько секунд между ними повисло молчание. Они смотрели друг на друга, будто забыли, а что привело их к такому разбору? О чём они говорили в самом начале? Энтони помнил, ведь вопрос шёл от него самого. Поэтому решил подтолкнуть свою «девушку» к продолжению.       — Так, а что ещё там с соревнованиями? — осторожно спросил он.       — Ну, судя по всему, мне тебе придётся объяснять полный порядок дебатов в БП…       — Просто дай мне прочитать правила. Если не пойму, ты объяснишь, хорошо?       Эванджелина немедля соскочила с кровати, на котором всё это время сидела, и подошла к рабочему столу. Редко случалось, когда Коллинз садилась и работала за ним, предпочитая пол с мягким велюровым ковром, что был таким мягким. Раньше, будучи помладше, она сравнивала его с облаком. Вспоминая об этом сейчас, ей хотелось провалиться сквозь землю — какую же чушь она тогда несла!       Ещё любимыми локациями были кровать и два кресла-подушки. На одном из таких кресел сидел Энтони. Эванджелине всегда нравилось, чтобы ноутбук был у неё на коленях. Это придавало некую атмосферу, которая не так сильно нагнетала рабочую обстановку. Так и хотелось расслабиться и забыть, что ты сейчас делаешь презентацию не по своему желанию, а потому, что её задали тебе её на дом.       Тем не менее, рабочий стол у Коллинз-младшей был завален всяким разным хламом, который можно было найти. Над рабочей поверхностью был сделан небольшой ящик, в котором криво-косо стояли учебники. Под, ещё три ящика, только уже выдвижных. В них хранилась всякого рода канцелярия — файлы, бумага, тетрадки, ручки, карандаши и прочее.       На самом рабочем месте лежала куча разбросанных бумаг. Часть из них можно было отправить в макулатуру, другая относилась к важным «документам», необходимых для школы: задачи по физики и математики, распечатки презентаций — как её, так и тех, что отправляли учителя. Среди них также были две копии правил британского формата дебатов.       С трудом найдя и достав их из всей этой кучи, Эванджелина положила одну себе в рюкзак, чтобы завтра подсмотреть в случае чего, а вторую протянула Энтони, дабы тот ознакомился со всем. Хэнсен же не спешил читать бумаги сразу — ему хотелось для начала узнать, сколько страниц текста ему предстоит к прочтению.       — Тут десять страниц! — воскликнул он, на что Коллинз закатила глаза.       — Думай о том, сколько здесь листов. Кажется меньше, а заодно и читается быстрее, — порекомендовала ему она, зная, что тот вряд ли послушает её совета.       Вдруг в дверь тихонько постучали, и, не дожидаясь разрешения войти, та приоткрылась. Внутрь комнаты протиснулась голова Фрэнка, который, судя по выражению лица, был чем-то доволен.       — Закончили, голубки? — спросил он, заходя в комнату полностью.       — Да какой там?! — в очередной раз воскликнула Эванджелина. — Дай Бог, чтобы процентов десять мы сделали.       — А чего так мало? — эти слова принадлежали другому человеку, который также появился в комнате подруги. Феликсу Мендезу. — Соревнования уже завтра, а вы только сели за работу.       — Думали, что всё отменят. В очередной раз, — поспешила объясниться Коллинз.       — Думала, — поправил её Хэнсен, за что получил злой взгляд своей «девушки». — Лично я давно хочу поскорее выступить и забыть обо всём.       — Если ты так хочешь дебатировать, чего тогда не сел раньше сам искать аргументы? Резолюции известны со вторника!       Но Энтони ничего не ответил, вернув свой взгляд к экрану ноутбука. Он пытался сделать вид, что читает какую-то очень важную информацию, но это так и осталось просто видом, так как не мог сосредоточиться из-за того, что все трое смотрели на него, а в комнате повисло напряжённая обстановка.       — Ладно, вам двоим нужно отвлечься, — решил разрядить обстановку Феликс. — Пока мы случайно не обнаружили два трупа в этой комнате.       — Я поддерживаю Феликса, — согласно кивнул Фрэнк. — Поедите сладенького, успокоитесь и продолжите работать.       — Разумное решение, — зевая, произнесла Эванджелина, выходя из комнаты.       Старшие, проводив взглядом девушку до лестницы, вновь перевели свой взгляд на Энтони, который никак не решался оторваться от техники. Когда его стало это напрягать, он поднял голову, рассматривая выражения лиц обоих парней.       Феликс смотрел на него вопросительно, словно его больше интересовало, хочет ли парень его подруги последовать примеру Эванджелины, или же остаться здесь и продолжить работу. Фрэнк же, что стоял немного левее от своего друга, скрестил руки на груди и зло уставился на Хэнсена. Отчего такое настроение было у брата его «девушки» он не знал, но ему это не нравилось.       Спустя ещё минуту молчания и переглядок, Мендез решил всё же задать свой вопрос:       — Так, ты идёшь? Или тебе нужна помощь?       — Ты шаришь за дебаты? — одновременно накинулись на него Энтони и Фрэнк, удивлённо уставившись на призёра множества олимпиад по математике.       — А как по-вашему я оказался на олимпиадах? — вопросом на вопрос ответил Феликс.       — Не вижу связи, — отрицательно покачал головой Хэнсен, на что получил осуждающий взгляд от обоих. — Причём здесь дебаты и олимпиады?       — Сразу видно, что человек на допах по матеше и физики просто просиживает штаны, — заключил Фрэнк, выходя из комнаты. Феликс и Энтони остались одни. Второй решил вновь испытать удачу и узнать ответ на свой вопрос.       — Просто на олимпиадах жюри часто требуют от тебя полного пошагового объяснения решения. И, когда ты приходишь на апелляцию, тебе нужно доказать, что твоё решение правильное, доказав свою точку зрения, правильно это аргументируя. И там, и там от тебя требуется умение выражать свои мысли.       — И ты серьёзно ходил на дебаты? Именно они тебя и подтолкнули к участию в олимпиадах?       — Да. Позанимался, примерно, два месяца с мистером Беннетом. Он хотел отправить меня на соревнования, а я отказывался. В итоге наш историк нашёл выход — поговорил с учителем математике, рассказав о моих талантах, и — вуаля! — я увлёкся олимпиадной математикой.       — Ребята! — послышался с первого этажа голос Эванджелины. — Если вы хотите, чтобы вам достался кофе, то поторопитесь! Я могу и сама всё выпить!       — В тебя просто не влезет! — ответил ей Энтони, также громко крича, чтобы его было слышно. А потом чуть спокойней обратился к Феликсу, спрашивая того: — Она ведь точно не сможет?       — О, я в этом сомневаюсь, — протянул Мендез. — Как сказала миссис Коллинз, внизу нас ждёт шоколадный торт, который Эванджелина сама приготовила. А она очень сильно любит пить латте с шоколадом.       — Тогда, предлагаю идти воевать за наш кофе!       — Полностью тебя поддерживаю.       С этими словами Энтони и Феликс покинули комнату Эванджелины, прикрывая за собой дверь.

***

      Сидеть с выпускниками и сестрой одного из них за кружкой кофе и кусочком торта Хэнсену очень даже понравилось.       Ну ещё бы. Помимо него здесь ещё двое парней, которые понимают его любовь к баскетболу. За последнее время Энтони редко стал общаться со своими друзьями по команде. Лишь на тренировках, и то речь тогда заходила об их стратегии, нежели о том, как прошла игра.       С Феликсом и Фрэнком ему удалось забыть о том, что его на втором этаже ждёт пустой файл с вордом, в котором должна была красоваться его речь на завтра. Они смеялись, обменивались забавными историями. Всё это создавало особенную атмосферу, от которой никак не хотелось отказываться. Хэнсен даже забыл о колкости, что сорвалась с уст Коллинза-младшего.       Не обошлось и без упрёков. А всё потому, что Эванджелина вообще затеяла пить кофе в начале девятого часа.       — Скоро спать собираться уже, а она кофе наварила столько, словно уже раннее утро, и никто никак не может сутра проснуться, — причитал Фрэнк.       — Я и так вырубаюсь, Фрэнк! — протестовала Эванджелина. — А у меня ещё даже аргументы не отобраны, которые мы будем рассказывать. Я уже не говорю о том, что и речи нет!       С этими словами девушки все решили согласиться, хоть и немного стали высказать своё недовольство. Однако никто не воспринимал их всерьёз — стоило кому-то сказать аргумент в сторону против вечернего кофе, как принимались вспоминать старые смешные истории, связанные с похожим случаем.       По завершению их небольшого перекура, длившегося минут тридцать, не меньше, «пара» уже встала со своих мест, как Фрэнк произнёс, обращаясь к Энтони:       — Хэнсен, можешь задержаться на несколько минут?       — Зачем? — заподозрил неладное парень.       — Просто хочу поговорить наедине.       — У тебя какие-то секреты с моим парнем? — задала вопрос Эванджелина.       — Никаких секретов, Эванджелина. Просто хочу поговорить по поводу своей сестры. Вам завтра вместе ехать. Надо же мне ему немного поугрожать.       — А при мне стесняешься?       — Скорее, мне просто немного некомфортно, говорить о тебе в твоём присутствии.       — Да, — подключился Феликс, пока вставал с места, а Энтони усаживался обратно. — А то вдруг подхватишь звёздную болезнь. Потом долго придётся ждать, чтобы всё прошло, и ты вновь стала скромной, не хвастая собой.       С этими словами Мендез и Эванджелина покинули кухню, поднимаясь наверх. Всё спокойствие Хэнсена в миг улетучилось. Вновь он вспомнил то, что сказал Фрэнк перед тем, как вышел из комнаты сестры. Что бы то могло значит? Просто братская любовь? Никак не может смириться, что они пара? Хоть и на самом деле не настоящая? Или же ему известна правда? Вот только откуда?       — Так, — спустя ещё одну минуту молчания решил завести разговор Энтони, — о чём ты хотел со мной поговорить? Что-то не так с Эванджелиной?       — Да нет, — холодно ответил Фрэнк. — С Эванджелиной более чем всё хорошо. Вопрос: что с тобой не так?       — А что со мной не так? Я самый обычный парень, который влюбился в девушку и хочу ей понравится. В нашем возрасте это не плохо.       — Не плохо, согласен. Но будем честны — ты в неё не влюблён. Ты просто играешь с моей сестрой ради своей команды.       В ушах Энтони зазвенело, будто кто-то разбил что-то стеклянное или ударил в гонг. Фрэнк знал правду, важно ли знать откуда? Может, таким образом он ещё сильнее выроет себе яму, подтвердив, что источник достоверный.       Но, даже не сказав ни одного слова, Коллинз отчего-то сидел удовлетворённым.       — Не помню точно, в какой песни пелись эти строки, но они звучали как-то так: по лицу всё понятно без слов. Так и здесь Энтони — у тебя на лице написано, что всё так и есть.       — Откуда? — просипел Хэнсен.       — От Мюррей, — даже не пытался скрыть своего информатора Фрэнк. — Недели три назад она подходила ко мне и рассказала, что тебе нужна Эванджелина только для того, чтобы покрасоваться ею перед вашей командой и директором, чтобы вам вернули спонсирование. Мол, сама Эванджелина Коллинз нас поддерживает, а вы не хотите, директор Адамс. Ещё и хвастаешь о том, что к Венскому бару директор смилуется, вернёт всё обратно, а ты бросишь мою сестру.       — Нет, это не так.       — Что именно, Хэнсен? Я, конечно, не совсем верил Мюррей, пока не увидел твою реакцию. Что-то в этой истории точно правда.       — Я не использую Эванджелину, чтобы покрасоваться ею перед всеми. Это немного странно выглядит: враги вдруг встали друзьями. Парой!       — И что же ты тогда с ней делаешь? Зачем вам обоим фиктивные отношения?       Сделав глубокий вдох, Энтони принялся рассказывать обо всём, что случилось на кануне первого сентября — как он проиграл Шмидту и Мюррей в бридж, и те выдвинули своё желание: начать встречаться с Эванджелиной, влюбить её в себя, а на Венском балу бросить. Тогда Шмидт уговорит своего отчима вернуть спонсирование команде.       Он говорил и говорил, не останавливаясь, пока не дошёл до разговора с Мюррей. Не секунду Хэнсен решил взять перерыв, чтобы глотнуть немного воды — в горле всё пересохло, — продолжая свой рассказ. Фрэнк слушал не перебивая. Лишь когда Энтони закончил, он сказал:       — Но ты всё же играешь с ней. Меня не волнует причина, по которой ты это делаешь. Важно то, что так оно и есть.       — Поначалу, — признался Хэнсен. — Мы были врагами с Эванджелиной. Я не мог терпеть её, она не могла терпеть меня. Я не видел лучшего выхода, кроме как предложить ей фиктивные отношения. Для меня плюс в этом в том, что я исполняю проигранное желание, а на неё никто не кидается с издевками.       — И что сейчас сменилось?       — Я в неё влюбился. Не знаю, что она ко мне чувствует, но меня к ней тянет! Она очень умная девушка, с ней весело и интересно! Столько всего умеет и пытается везде успеть. Это покорило меня.       Фрэнк тяжело вздохнул, будто думал: убить сейчас, или оставить его на растерзание Эванджелине, сказав ей об этом сейчас.       — Зови её, — сказал он, выбирая второй вариант.       — Зачем? — не понял Энтони.       — Я не позволю тебе больше играть с ней, Хэнсен. Она должна знать, во что ввязалась. Ты и так три месяца медлишь с этим! Куда уж больше? Или тебя действительно всё же волнует твоя команда больше, чем Эванджелина? Ты хоть знаешь, какой для неё это будет удар?!       — Знаю, не беспокойся. Но сейчас я этого делать не буду.       — Хочешь, чтобы я рассказал?       — Хочу, чтобы ты — вы — дали мне ещё одни сутки. Нам завтра на соревнования, в конце концов. Ей нужно к ним хорошенько подготовиться, чтобы завтра выступить на отлично. А со своим разбитым настроением ей вряд ли удастся это сделать. Для неё эти соревнования важны, как и любые другие. Она не хочет позориться из-за своего страха — выступления перед публикой.       Фрэнк задумчиво постучал пальцем по столешнице. На его лице было явно выражено то, что он обдумывал это предложение. Энтони оставалось гадать над тем, что же решит старший брат его «девушки», отчего затаил дыхание.       — Ладно, — согласно кивнул Коллинз, и у Хэнсена гора с плеч упала. — Я дам тебе самому во всём признаться. Но только в самое наиближайшее время!       — Договорились, — пообещал Энтони. — Теперь, я могу идти…       — Да, иди. Не сидите только долго, чтобы завтра не быть разбитыми.       — Вас понял! — отдал честь Хэнсен, надеясь, что это хоть немного, но разрядит обстановку между ними. Однако этого не произошло: как Фрэнк зло смотрел на «парня» своей сестры, так и продолжал, даже не улыбнувшись.