Глава 17. Сказка кончилась, милая

      Вот и наступило двенадцатое декабря. День, когда после учёбы все пойдут в актовый зал и будут там веселиться. На кануне мероприятия члены школьного парламента подошли к директору Брайану Адамсу, чтобы узнать ответ на один вопрос: можно ли будет женской половине не идти на занятия, а сразу на бал.       — Директор Адамс, — сказала Биатрис, — девушкам нужно много времени, чтобы подготовится. Водные процедуры, причёска. За час мы просто физически с этим не справимся!       Не отрываясь от своего компьютера, директор ответил:       — Мы сейчас работаем над тем, чтобы сократить вам учебный день. Минимум уроков, после чего у вас будет три часа на подготовку. А чтобы вы не переживали, куда можно убрать вашу школьную форму, чтобы она не помялась, завтра будет день свободной одежды!       Такой исход событий не устраивал лишь некоторых особ. Взять ту же Мюррей, которая весь следующий день жаловалась своему парню на то, почему тот не мог поговорить с отчимом и уговорить его на первый вариант, что предложила Биатрис Вильсон.       Эванджелине же было откровенно наплевать на то, как всё будет проходить. Сказали идти на уроки — она пошла. Бал её особо не волновал. Всё это рвение поскорее оказаться в актовом зале, который она помогала украсить, повеселиться в нём, потанцевать испарилось, стоило Хэнсену раскрыть правду их отношений.       Энтони говорил не останавливаясь. Он боялся, что если даст себе малейшую передышку, то больше не сможет решиться рассказать об этом. А он должен был — это его ошибка. Ни Стейси, ни Майк в случившемся не виноваты: не они же так поступили с Эванджелиной.       Хэнсен говорил обо всём и сразу: как на вечеринке перед школой они собрались в Хэмптонсе, как они с Роджером проиграли спор Шмидту и Мюрей, какое желание им — ему — пришлось исполнять. Одного он не знал — стоило ли говорить о своих чувствах?       Энтони ни один раз видел, как мужчины при измене начинают оправдываться, мол, это была случайность, поверь, я люблю только тебя, больше такого не повториться. Никогда Хэнсен не хотел быть похожим на них, поэтому решил попридержать на некоторое время правду о своих чувствах.       Коллинз же слушала внимательно. Видя, как её «парень» тараторит, она не решилась его трогать, перебивать. Однако от услышанного что-то внутри неё начало ломаться, что причиняло жуткую боль. Внешне девушка старалась никак не показывать своё внутреннее состояние. К сожалению, глаза выдавали её с потрохами.       Энтони закончил свой рассказ, пытаясь отдышаться и освежиться. Горло так пересохло, что он готов был выпить целый литр одним залпом. Под руками как раз оказалась бутылка с живительным напитком, но на холоде вода в ней немного подмёрзла, отчего Хэнсен не решался её пить.       Давно уже не было такого, что тишина, повисшая между ними, напрягала обоих. Даже с самого начала их «отношений» такого не случалось.       Никто не решался сказать первым хоть ещё одно слово. Эванджелина имела полное право накричать на Энтони за всю эту выходку, но почему-то сдерживалась.       Хэнсен должен был сказать ещё раз, что ему очень жаль о случившемся, только уже смотря прямо в глаза Коллинз. Это было правильно, это было нужно обоим — выплеснуть всю злость, не сдерживать.       Спустя пять минут тишины, которая стала уже напрягать, Энтони взял себя в руки.       — Эванджелина, прошу тебя, не молчи, — он посмотрел ей прямо в глаза и увидел слёзы, что она сдерживала с огромным трудом.       — А что мне нужно сказать? — надломленным голосом произнесла Эванджелина. — Для меня это действительно большая неожиданность. Конечно, я понимала, что ты не просто так начал со мной встречаться и меняться ради этого словно по щелчку пальцев.       Коллинз сделала глубоких вдох, и в нём слышалось то, как всё внутри девушки дрожит — готово разреветься в эту же секунду.       — Ответь мне честно на один вопрос, — шёпотом сказала она. — Почему ты сразу не сказал обо всём этом? Я ведь не один раз спрашивала тебя: «Что тебе нужно от меня? Зачем это всё?».       — В начале не сказал, когда предложил тебе «отношения», понимая, что ты откажешься — ни за что на свете ты бы не стала плясать под дудку Мюррей и Шмидта. Боялся упустить возможность вернуть спонсирование команды. Потом не решался сказать, потому что боялся потерять нашу дружбу или… что-то большее, что зародилось между нами. Я просто боялся потерять тебя, и свой страх списывал на неподходящие моменты.       — Тогда почему сейчас?       — Понял, что больше оттягивать нельзя. Если фиктивные отношения ещё можно начать со лжи, и это по большей части никак не будет влиять на «совместную» жизнь, то вот настоящие…       Энтони замолчал, надеясь, что Эванджелина поняла намёк. И она поняла, а в знак этого кивнула головой.       — Спасибо большое. Надеюсь, что ты не врал, потому что… несмотря на то, что ты все эти три месяца делал, я тебе верю.       — Спасибо, — повторяя за Коллинз, Хэнсен кивнул.       — Ладно, — веселее произнесла Эванджелина, и даже выдала нечто под названием «улыбка». — Время уже много. Поехали, а то родители сейчас такую панику устроят, что меня нет в назначенное время дома.       — Идея, конечно, хорошая, но есть одна проблема.       — Какая?       — У нас бензин кончился, нужно дождаться доставки, — почёсывая затылок, признался Энтони.       Коллинз уставилась на него вопросительным взглядом, не понимая, о чём тот говорит.       — Ты хотел устроить что-то по типу пикника? — сделала предположение она.       — Слушай, а неплохая идея! Почему ты это раньше не предложила?       — То есть, то, что сейчас ноябрь месяц, почти декабрь, тебя никак не смущает?       — Пикник можно устраивать в любое время года, главное найти подходящее место. Но я сейчас не метафорически имею виду бензин, а в самом прямом смысле этого слова. У машины закончилось топливо, чтобы ехать дальше.       — Ты сейчас смеёшься надо мной? — вскрикнула Эванджелина. — Ты что, не видел сколько в баке осталось бензина?!       — Я думал, что у твоего брата всегда машина готова к поездке на дальние расстояния. А вообще, утром я видел, что там хватит на сегодня точно. Видимо, немного просчитался,       — Энтони выставил руки в защищающимся жесте, видя настрой Коллинз.       — Ты учитывай, что утром мы собирались на соревнования и обратно домой. Не заезжая в салон!       — Ты это сейчас так говоришь, будто бы это плохо! Я хотел сделать тебе приятное, ты и сама ходила, смотрела на платья. Сколько мы по итогу померили? Ты, точнее. А твои слова о том, что ты чувствуешь себя настоящей принцессой! Нет, не так — королевой! Что ты всегда в детстве засматривалась на бального плана платья, мечтая о таком в своём гардеробе! Лично я нисколько не жалею об этой остановке. К тому же, доставку бензина я заказал. Должны скоро привести.       Молчание в очередной раз окутало их, но ненадолго. Эванджелина во весь голос начала смеяться, как будто признания Энтони вообще не было! Как будто Хэнсен сказал какую-то шутку, а не то, что у них есть небольшая проблема.       — Ещё раз, — немного отдышавшись, произнесла она. — Ты заказал доставку бензина. Доставку. Бензина. Которого нужно литров тридцать?       — Зачем так много? — не понял Энтони. — Я заказал всего литров десять, чтобы доехать до дома. Потом уже не наши проблемы! Фрэнк однозначно заметит, что бензина у него мало и, что ему надо заправиться.       — Хорошо. С этим согласна. Ты мне объясни: где ты нашёл доставку чёртового бензина? С гарантией того, что тебе привезут нормальный продукт, а не что-то разбавленное.       — Кто ищет, тот всегда найдёт, — Энтони потыкал по своему виску в знак того, какой он умный. И с этим жестом они оба вновь рассмеялись.       — Так, что мы теперь будем делать с нами? — спустя минуту задал ещё один вопрос Хэнсен, который сейчас был для него важнее всего. Коллинз на секунду задумалась, но не больше, ставя в известность «парня» о дальнейших их действиях:       — Вот как мы поступим.       — Ты задумалась, — произнесла Кейт, слегка тряся Эванджелину. Коллинз тут же стала моргать — долго смотрела в одну точку отчего глазам стало немного больно.       — Как давно? — спросила она, стараясь держать голову ровно, хотя та очень сильно затекла.       Как бы не было больно на сердце у Коллинз, как бы сильно не пропало у неё желание идти на бал, отказаться от своего образа она не смогла.       Ещё за три недели до Венского бала девушка записалась в парикмахерскую, чтобы сменить свою причёску — с немного отросших волос после «волчьей» стрижки, на боб-каре, а с Кейт договорилась, чтобы та с помощью плойки их завила.       Можно было, конечно, отказаться от всего этого — отложить платье до следующего мероприятия, а запись и вовсе отменить. Однако не было гарантии в том, что когда-нибудь потом Эванджелина решит надеть купленный совсем недавно наряд, а звонок в салон с отменой записью не расстроит мастера. Для себя Коллинз решила, что оступаться не будет и совершит свой коварный план мести.       — На несколько минут уж точно, — оставила в покое Кейт очередную прядку. Она хотела уже взять следующую, но тут Эванджелина больше не могла терпеть. Коллинз схватилась за шею правой рукой и стала аккуратно крутить головой из стороны в сторону.       — Долго тебе ещё? — спросила она у приятельницы.       — Тут несколько прядок осталось. Минут пять максимум, и я закончила.       — Хорошо.       В кабинете, который Фрэнк и Феликс откопали, повисло молчание. Коллинз решила именно здесь преобразиться, а не в женской раздевалке, из-за того, что хотела увидеть выражение лица Мюррей на балу, да и не только её. К тому же, Эванджелина представляла какой шум и гам там сейчас стоит, а ей хотелось насладиться тишиной перед тем, как начнётся бал.       Парни же галантно покинули помещение, чтобы не смущать никого своим присутствием. Они решили идти только на первую часть вечера — Венский бал, — чтобы посмотреть на свою подругу. Не зря же она страдала на репетициях. А потом уже, пока все будут на дискотеке, они вчетвером позанимаются олимпиадным движением. Если, конечно, им там не понравится.       — Прости, возможно, я лезу не в своё дело, но… — Кейт предприняла очередную попытку завести диалог, — о чём ты задумалась?       — Да, так. О наших отношениях с Хэнсеном, — нехотя ответила Эванджелина.       — Слышала, что между вами случилось. Мне жаль.       — Не стоит, всё нормально, — Коллинз старалась не выдавать своей боли, но в голосе это всё же проскользнуло, и от Кейт не ускользнуло.       — Мне так не кажется. Встань и повернись ко мне, — попросила Кейт, откладывая плойку в сторону.       Эванджелина повиновалась. Она встала со стула и отошла на несколько шагов назад, чтобы Кейт смогла полностью оценить её наряд.       Перед ней стояла девушка из двадцатых годов двадцатого века: волосы аккуратно закручены и уложены так, что несколько прядей с правой стороны перекинуты на левую; рукава белоснежного платья ближе к кистям расширялись, напоминая девушке одну из её парадных кофт, а подол, укороченный спереди, лесенкой спускался к полу.       — Вам только не хватает короны, Ваше Величество, — с поклоном обратилась к ней Кейт, и они обе рассмеялись.       — Я думала над этим, но мне кажется, что это уже будет перебор.       — А я бы попробовала. Хотя бы посмотрела, как оно будет выглядеть. Если не понравится, то можно просто убрать.       — И сломать творчество, которое ты создавала последние полчаса? Нет, спасибо, я на такое не способна.       — Не бойся, не сломаем. Ещё день она точно продержится.       Эванджелине самой стало интересно, что же там получилось? Удалось ли воплотить свои мысли? Ответом на этот вопрос было полное и безоговорочное «да», даже лучше. Минимализм, который так желала увидеть на себе Коллинз, сохранился, и кольцо с браслетом на цепочке никак не помешали наряду.       — Ты сказала, что тебе не кажется, что у меня всё хорошо. Почему такие мысли? Знаешь. Насколько я сейчас счастлива? — решила спросить «королева».       — Не забывай, что мы говорили о вас с Энтони. А не о том, как тебе твой образ, — ухмыльнулась Кейт. Сама она уже была собранной ещё до того, как преступила к подготовке Эванджелины. Молочное платье в пол с бантиком на поясе и широких лямках идеально сидело на Кейт. Волосы она предпочла просто распустить.       — Глупо вот так наряжаться ради него? Идти с ним на бал, да и вообще — общаться?       — Случись бы ваша с Энтони история между мной и Роджером, я бы закатила такую истерику, отправляя его куда-подальше. Одним словом, старалась бы забыть о его существовании. Глупо ли делать то, что делаешь ты? — Кейт задумалась, поправляя волосы. — По-моему, да. Но это твоё дело и тебе решать, как здесь поступать.       — Ненавижу.       — Что?       — Выбирать. С одной стороны, хочется послать его, забить и прочее. С другой, чем-то он меня всё же к себе тянет. Чем только, я не знаю. За эти месяцы с ним я к нему привязалась, влюбилась, как дурочка, хотя себе говорила, что никогда, тем более в Хэнсену, не отдам своё сердце. И что теперь?       — Согласна, так себе занятие. Война разума и души — сложная штука, требующая рассмотрения всех сторон, всех плюсов и минусов. Кстати, насчёт последнего не шучу. Сядь как-нибудь на досуге и распиши всё это, чтобы видеть количество. Чего будет больше, то и выберешь. Рабочая схема, очень рекомендую.       В кабинете вновь повисло молчание. Каждая задумалась над тем, как будет лучше поступить в этой ситуации: бросить или отдаться чувствам?       Тишину прервал стук в дверь, за которым последовал голос Фрэнка:       — Девочки, вы готовы? С минуты на минуту будут запускать в актовый зал. Не очень хочется стоять в очереди, пока тебя с твоим билетом пропустят.       — Уже идём! — в унисон крикнули девушки.       — Что вы решили делать с Хэнсеном после бала? В плане, что будет между вами обоими? — тихо спросила Кейт, боясь, что кто-то из старшеклассников может их услышать.       — Забудем о существовании друг друга. Вернёмся к нашим отношениям, которые были год назад, — в тон ей ответила Эванджелина. — Будем вести себя так до Рождества. А потом посмотрим, как нам лучше, готовы ли мы начать с начала, стать, по крайней мере, друзьями.       — Вот это точно правильное решение! — приобняла её одноклассница, закинув руку на плечо Коллинз.       — Девочки, может, вам с чем-то помочь? — на сей раз голос за дверью принадлежал Роджеру Торресу.       — Дурак, что ли? — спросил его Энтони Хэнсен. — Им виднее, как что надо сделать. Лучше не мешай.       Кейт и Эванджелина переглянулись и улыбнулись. Да, за последние месяцы Энтони сильно изменился: стал чуточку спокойней, вежливей, внимательней. Нельзя сказать, что вся его буйная натура исчезла, но она уступила место джентльмену, знающему границы.       — Я уверена, что ты прислушаешься ко мне, к моему совету. Хотя бы попробуй, вдруг он поможет принять правильное решение.       — Я так и сделаю. Спасибо тебе большое, — поблагодарила Коллинз приятельницу, открывая дверь в коридор.

***

      Образ Эванджелины вызвал бурное обсуждение среди большинства присутствующих. Особенно это касалось одноклассников самой Коллинз. То тут, то там были слышны шепотки о том, что девушка действительно была похожа на королеву. Исходили они не только из уст девушек, но и некоторых парней.       — Посмотрите на её платье! Спорим, что оно стоит кучу денег?       — Даже спорить не собираюсь! И так видно, что лучшие мастера над ним постарались.       — А как шикарно к платью подходит её причёска, вы только гляньте!       — Когда она вообще успела её сделать?!       — Вот-вот! С самого утра в школе была, так и с длинными волосами, а тут…       — А точно ли это наша Эванджелина Коллинз?       — А чья же ещё? Сестёр-близнецов нет, также как и просто сестёр. Только брат — Фрэнк Коллинз.       Не обошлось и без завистников, которые решили, что Эванджелина захотелось просто повыделоваться перед остальными, и отобрать у них своих парней. В их число входила и Стейси Мюррей, а точнее — она и возглавила весь этот парад против своей одноклассницы.       — Коллинз у нас, оказывается, уже сотню лет живёт, если не больше, раз знает о таких причёсках. Кто их в наши дни делает? Эй, Коллинз! Как с тебя только песок не сыпется, мумия ты наша любимая? — кричала Стейси ей в спину.       — Ну, раз ты знаешь о причёске ровно столько же, сколько и я, значит мы вместе древние. Не находишь? — с ухмылкой ответила Эванджелина на выпад.       Большим разочарованием для Мюррей стало не то, что Коллинз смогла ответить ей, а то, что после слов соперницы прошёлся смешок. Это сразу разожгло огонь внутри девушки, отчего та поспешила ретироваться, чтобы больше не сталкиваться с Эванджелиной.       Но большей радостью для «королевы» было то, что и её «парень» потерял дар речи, увидев её в таком роскошном наряде.       Как только дверь открылась, Кейт и Коллинз столкнулись с шестью парнями, что ждали их снаружи. У всех них тут же от неожиданности отвисла челюсть. Но больше всего Эванджелину волновало мнение не её брата, не кого-то из друзей, а того, кому она должна была сказать просто громадное спасибо за то, что отвёл её в салон вечерних нарядов. Энтони Хэнсену.       Она смотрела прямо ему в глаза, пытаясь прочитать его эмоции, однако кроме того, что тот шокирован, ей не удалось ничего распознать. Была ли виновна в этом причёска, что за какие-то несколько часов сильно изменилась, или в целом её вид — Эванджелина не знала, предполагая первый вариант.       «Он ведь уже видел меня в платье, — подумала про себя она. — Минут пятнадцать перед ним кружилась, пока его не упаковали в коробку».       — У меня нет слов, — только и выдавил из себя Энтони. — мне даже не описать словами, насколько прекрасно ты выглядишь!       — Я облегчу тебе задачу, — подошла к нему Коллинз. — Мне достаточно услышать, что я красивая.       — Само собой, Эванджелина, ты красивая! Великолепная! Какие там ещё синонимы есть этому слову?       — Ой, ну и романтик же ты у нас, Хэнсен, — махнула на него рукой Кейт, обнимая Роджера.       — Или же просто хороших заговорщик, — нисколько не пытаясь сделать так, чтобы его не услышали, сказал Фрэнк.       — Предлагаю забыть о том, что случилось! — обратилась Эванджелина к брату. — Не навсегда, но на этот вечер уж точно. Не будем омрачать такой день плохими мыслями. Согласны?       В знак того, что они прислушались к словам девушки, Фрэнк и Энтони пожали руки, закрепляя тем самым недолгое перемирие между ними.       — Сделай всё возможное, чтобы моя сестрёнка хорошенька повеселилась сегодня, — произнёс Фрэнк, сжимая руку «парня» Эванджелины так сильно, что это стало заметно.       Однако лицо Хэнсена оставалось таким спокойным, будто ему не хотели сейчас сломать кисть.       — Непременно, мистер Коллинз. Можете не волноваться об этом. Сделаю всё, что в моих силах.       Что самое главное — Энтони действительно делал всё, чтобы Эванджелина не думала о плохом. Во время танцев, как было принято ещё в древности, он развлекал свою партнёршу разговорами. И выбрал Хэнсен тему, в которой Коллинз разбиралась больше всего. Учёба.       Их ждала последняя учебная неделя перед рождественскими каникулами, а значит и закрытие семесттра. Основные контрольные уже остались позади, нужно только было дождаться результатов некоторых из них. При нехватке оценок просить учителей дать дополнительные задания, если они, конечно, пойдут на встречу.       — Тебе ведь не нужно переживать из-за оценок, так? — спросил он, покачиваясь с такт музыке со своей «девушкой».       — Сомневаюсь, — задумчиво произнесла Эванджелина. — Я не совсем уверена в том, что хорошо написала контрольную по физике.       — Даже если и так, не думаешь ли ты, что мистер Брук решит зажать тебе оценку?       — Нет, не думаю. Но и наглеть не собираюсь. В конце концов, явиться на урок всё же нужно будет.       — А ты хотела прогулять последнюю неделю? — с недоумением задал очередной вопрос Энтони.       Коллинз не ответила. Она лишь положила голову на плечо Хэнсену, о чём нисколько не пожалела. Однако этим жестом, она не на шутку перепугала самого Энтони. Он в ту же секунду подумал, что открыл запретную на сегодняшний вечер тему.       Чтобы хоть как-то «поднять» настроение партнёрше, парень решил тут же отшутиться.       — Эванджелина Фредерика Коллинз решила прогулять последнюю неделю учёбы? Ладно, семьдесят процентов мы на этой недели на уроках делать ничего не будем, особенно ты. Но чтобы вообще не явиться? Это на тебя не похоже!       — Вообще-то, у меня есть официальное заявление, подписанное сегодня днём директором Адамсом, о том, что я могу до каникул в школе на уроках больше не появляться. Только на послеобеденных занятиях по математике.       — А с чего это такое разрешение? Награждают отличившихся учеников?       — Нет. У меня же олимпиада почти сразу после каникул будет. Мне нужно готовиться. Правда… — протянула Эванджелина, загадочно смотря прямо в глаза Энтони. Тот вопросительно посмотрел на неё в ответ.       — Правда что? — поторопил её Хэнсен.       — Рождество же скоро. А в «Coffee Haven» решили готовить рождественское печенье, да и не только его, на заказ. И знаешь, сколько у нас уже клиентов? Сколько партий нужно приготовить в каждый день?       — И как надолго у вас расписан график?       — Все дни вплоть до Рождества.       Энтони во второй раз за день смотрел на Эванджелину шокированными глазами. Чего-чего, а вот такого ответа он точно не ожидал.       — Сума сойти можно! — прошептал он.       — Есть такое, согласна. Но ничего нельзя поделать, только смириться. Зато больше платить будут — можно будет подумать над хорошим подарком для каждого. Да и, должна тебе сказать одну вещь.       — Какую?       — Если мы сейчас отсюда не свалим, то я прямо сейчас начну сходить сума!       — Говоришь так, будто со мной тебе неприятно танцевать.       — Я так не говорила. Просто хочу поскорее осуществить наш план. Пошли.       Коллинз потянула Хэнсена к выходу из актового зала, и вскоре они шли по коридорам их школы, держась за руки. С некоторое время они шли молча. Пока Энтони не решил повторить вещь, о которой Эванджелина уже хорошо знала — слышала за сегодня не один раз.       — Надеюсь, ты знаешь, что просто прекрасно выглядишь? Я тебе на полном серьёзе!       — Энтони, ты меня смущаешь! — слегка толкнула его в бок она.       — Значит, я буду это повторять до тех пор, пока ты не будешь спокойно к этому относиться.       «Пара» остановилась, и Энтони повернулся к ней лицом. Они смотрели друг другу в глаза, держа в своих ладонях ладони человека напротив. Они не решались произнести хоть слово, боясь, что таким образом нарушат момент, который больше может и не повториться.       — Мне с тобой так повезло, Эванджелина, — спустя около минут молчания тихо произнёс Энтони, чуть сжимая ладошки девушки.       — Мне с тобой тоже, Энтони, — призналась Коллинз, нисколько не обманывая ни себя, ни Хэнсена.       Им хотелось, чтобы ничто не мешало им наслаждаться, чтобы никто не прерывал такой волшебный и тёплый момент. Но оба также знали, что продлиться долго это не может. Рано или поздно придётся вернуться в реальность. И это время пришло слишком быстро, как показалось и ей, и ему.       — Что, Хэнсен. Разбиваешь сердце нашей королеве? — эхом прошёлся мужской голос по пустому коридору, принадлежавший Майку Шмидту.