Глава 19. Предрождественское настроение

      Последняя неделя семестра. Это то самое время, когда ученикам уже можно немного расслабиться, подумать о том, чем они будут заниматься во время каникул. Но не для всех это первостепенная вещь.       Те из учеников, кому не хватило несколько баллов на финальной контрольной, и те хотят добиться хорошей оценки, просят учителей дать им дополнительное задание, чтобы они смогли отработать её — оценку выше, чем они имеют сейчас.       Какой бы Эванджелину не считали отличницей, из-за оценок она всегда переживала, казалось, больше всех тех, кому надо было сменить свою «С» на «В»(15). Касалось это лишь математических наук — физики и математики, остальные она в основном списывала, химию и биологию уж точно.       Так случилось и в этот раз. Им не сообщили ещё результаты их контрольной по физике, и Коллинз все выходные провела, переживая за то, как сдала финальную в семестре проверочную. Она распереживалась так, что в итоге сделала целых две презентации по разделам, пройденным в последние два месяца.       Только из-за этого она пришла во вторник в школу на первые два урока, которыми являлась сдвоенная физика. Заморачиваться ещё сильнее девушка не стала: достаточно было сделать две презентации, которые непонятно пригодятся ей или же нет. Поэтому вместо школьной формы Эванджелина предпочла чёрные джинсы и такого же цвета водолазку — дресс-код «Coffee Haven», куда она должна была отправиться после «свидания» с мистером Бруком.       Даже с учётом того, что у неё имелось освобождение, подписанное директором, что она вместе с братом вышли на целых десять минут позже из дома, чем обычно, каким-то образом случилось так, что Коллинз вновь оказалась первой прибывшей в школу из их класса.       — Отличное рвение к учёбе, неудочи, — произнесла вслух Эванджелина, заходя в пустой кабинет физики. Мистер Брук куда-то вышел, поэтому в эту самую минуту она могла позволить себе делать здесь всё, что угодно.       Однако её планы были в один миг разрушены. Она всё также стояла возле своей парты спиной к двери, как из коридора послышались шаги, но почти тут же стихли. Первая пришедшая в голову Коллинз мысль, что это мистер Брук замер в дверях, увидев её в кабинете. Мол, у неё же освобождение, зачем она пришла в школу?       От этого ей самой стало смешно, отчего улыбка сразу же появилась на её лице. Но стоило ей повернуться, как Эванджелина столкнулась взглядом не с учителем физики, а с «бывшим парнем».       Об Энтони Коллинз старалась не вспоминать на протяжении выходных. Как только они с Фрэнком и Феликом пришли к ним домой, парни делали всё возможное, чтобы их младшая сестрёнка не грустила. Да, Мендезу Эванджелина не была безразлична — всё же она являлась сестрой его лучшего друга, а значит и на нём самом весит некоторая ответственность за эту белокурую девочку.       — Итак, чем займёмся? — хлопнув в ладоши, с улыбкой на лице спросил Фрэнк. Но настроение брата не передалось сестре, словно данные с одного телефона через Bluetooth передаются на другой.       Они уже были в доме Коллинзов и даже переоделись из парадных нарядов в домашнюю одежду; приготовили попкорн в микроволновке и сделали коктейль из шоколадного мороженного. Всё это подростки купили по дороге от школы до дома специально для того, чтобы поднимать настроение Эванджелине.       — У нас есть попкорн и коктейль, как насчёт того, чтобы устроить киносеанс? — предложил Феликс.       В эту же секунду взгляд обоих парней обратился на девушку. Коллинз меланхолично двигала в своём стакане с напитком трубочкой, мечтая остаться одной. Брат же на это заявление, когда Эванджелина попросила его ничего не устраивать ради неё, проигнорировал все её слова, сказав, что ему лучше видно.       — Я не против, — произнесла девушка. — Всё равно у меня нет выбора.       — Выбор у тебя есть, — не согласился с ней Фрэнк. — Мы можем заняться другим делом: поиграть, порешать, что ты сама захочешь.       — Я сейчас хочу просто закрыться в своей комнате и не выходить оттуда до того момента, пока боль хоть на каплю не притупиться! — в очередной раз повторила своё желание Эванджелина.       Фрэнк сделал глубокий вдох и выдох, после чего встал с кресла в гостиной и присел возле дивана, на котором сидела его сестра. Внимательно посмотрев ей в глаза, он начал:       — Эванджелина. Мы ведь оба прекрасно знаем, что, если ты уйдёшь одна, ты будешь плакать, думать обо всём том, что произошло. Позволь нам с Феликсом отвлечь тебя от грустных мыслей.       — Фрэнк прав, Эванджелина. — поддержал своего друга Мендез, на что девушка тут же фыркнула.       — Ты сейчас просто поддакиваешь своему другу и не более, Мендез, — едко выдала она.       — Ты в этом так уверена? — задал ей вопрос Феликс. — Если начать разбираться, то это Фрэнк украл у меня мои слова, и сейчас выдаёт их за свои. На самом деле, откуда знать твоему брату, что такое терять вторую половинку?       Эванджелина сразу же задумалась над этими словами. А действительно, было ли такое, что её брата бросили, или ему пришлось самому это сделать? Разумеется, она могла о ком-то не знать, как и должно было случиться с Мари.       Ответа девушка не дала, поэтому Феликс продолжил сам:       — Честно тебе скажу, что у Фрэнка кроме Мари никого никогда не было. Не скажу того же самого о себе. У меня были две девушки, которые в первую же секунду показались мне славными и желанными. Однако, через какое-то время они поняли, что это была у них просто симпатия, и им нравится парень куда красивей меня.       — Ничего они не понимают, Феликс! — решила поддержать друга по несчастью Эванджелина.       — Сейчас в этом не суть. Да и было-то это лет пять назад. В общем, в первое время тебе будет тяжело, можешь даже не скрывать этого. Единственное, чего не стоит делать, — это оставаться наедине со своими мыслями. Ты и так будешь уходить спать к себе в комнату, а Фрэнк в свою. Будут ещё моменты, когда ты так или иначе будешь одна. Не стоит создавать новых таких ситуаций, чтобы не впасть в депрессию. Хорошо?       — Хорошо, — кивнула Коллинз, после чего решила обнять Мендеза в знак благодарности. — Спасибо большое!       — Да не за что, — просто ответил он.       Фрэнк тут же прокашлялся, напоминая о своём присутствии. Тогда и Эванджелина, и Феликс повернули головы в его сторону. Тот сидел, скрестив руки на груди, с хмурым выражением лица.       — Вас двоих не смущает то, что я тоже хочу побыть врачом? Или для меня это невозможно из-за того, что я нашёл свою девушку только в свои восемнадцать? — спросил он. Долго сдерживаться никто не стал, поэтому в ту же секунду по гостиной, в которой они всё это время сидели, прошёлся смех всех троих подростков.       Придя немного в себя, Эванджелина предложила кино для совместного просмотра: — Что ж. Как насчёт того, чтобы посмотреть «Зверополис» (16)?       Феликс и Фрэнк переглянулись. Они хорошо помнили весь сюжет этого фильма — детектив, сочетающий в себе комедию и, самое главное, элементы романтики. Стоило ли таким образом сыпать соль на рану Эванджелины, или же лучше стоило выбрать другой фильм?       — Эванджелина, — неуверенно начал её брат, но девушка тут же его перебила:       — Я прекрасно знаю, что там есть романтика! Скажу вам даже больше: наши с Энтони «отношения», — слово отношения она взяла в кавычки, — чем-то схожи с историей Ника и Джуди (17). Просто я давно хотела пересмотреть этот фильм. Поумиляться, посмеяться.       — Ты точно не будешь после просмотра ещё грустнее, чем была? — решил уточнить Феликс.       — Точно! Ну а если нет, то можете заставить меня заниматься подготовкой к олимпиаде.       — Договорились! — с радостной улыбкой Фрэнк побежал включать на телевизоре выбранный его сестрой фильм.       — Какой он довольный, зная, что может надо мной издеваться, — заметила Эванджелина, отчего она с Мендезом тут же рассмеялись.       Во время просмотра фильма Коллинз иногда сравнивала свои отношения с Энтони и отношения двух главных героев. Бывало такое, что она вспоминала о нём в совершенно случайный момент, ни с того ни с сего, но тут же старалась прогнать эти мысли. За работой над презентациями такого, к счастью не случалось.       Но стоило ей сейчас увидеть Хэнсена перед собой, как все воспоминания двухнедельной давности нахлынули на неё, словно гигантская волна в океане. Признание в содеянном сменялось раскаянием, далее шло их совместное времяпровождение и всё по новой. И так до тех пор, пока Энтони не произнёс:       — Я думал, что ты не придёшь в школу вообще на этой недели.       — Я ведь тебе говорила, что на физике стоит появиться ради приличия, — прохладно ответила она, отворачиваясь от парня к своему рюкзаку.       — Да, говорила, — кивнул самому себе Энтони, заходя внутрь.       Эванджелина подумала, что ей сейчас придётся прогонять Хэнсена с парты, за которой они просидели вместе почти весь этот семестр. Какого же было её удивление, когда он сам прошёл мимо, не останавливаясь, занимая одну из последних парт.       Когда они оба приготовились к уроку, то случайно столкнулись взглядами. Энтони посмотрел с сожалением прямо в глаза Эванджелине, а та с болью посмотрела на него.       — Энтони, — начала она, сама толком не понимая, что хотела у него спросить, или что ему сказать.       — Да?       Взяв себя в руки, Коллинз придумала, как можно выкрутиться из этой ситуации.       — Есть ещё две свободные передние парты. Не обязательно идти назад, тем более, если ты плохо видишь.       — Со зрением у меня всё в порядке, не переживай. Просто я у тебя всегда списывал конспекты, потому что у тебя очень удобная система, где что стоит записать, как подчеркнуть, где выделить и прочее. А на последнюю парту сел, чтобы тебе своим присутствием лишний раз глаза не мозолить, — совершенно спокойно ответил Энтони.       Эванджелина кивнула. Ей не хотелось находиться в кабинете, хотелось погулять. Но за секунду прежде, чем она вышла, тихим шёпотом произнесла:       — Спасибо.

***

      Урок физики как обычно начался на весёлой ноте. Мистер Брюк не умел иначе, если только у него не было настроения, что случалось довольно-таки редко. Да, плохо написанные финальные контрольные, низкие результаты по ним — несомненно огорчали учителя, но только в том случае, если задания в проверочной были самого лёгкого уровня.       — Ну что ж, леди и джентльмены косячники, — поприветствовал своих учеником мистер Брук. — Я вам обещал, что контрольная будет сложная. Так оно и случилось. Что вы мне на это заявили?       — Что мы готовы, — с улыбкой ответила Эванджелина, строя из себя самого невинного человека во всём классе.       — Что вы готовы, — повторил за ней мужчина. — Как показала контрольная, вы соврали. Вот это, — он помахал несколькими листками бумаги, что были у него в правой руке, — три ученика, которые набрали высший балл среди класса. Хотя я надеялся, что у некоторых будет побольше баллов, — обратился мистер Брук к Коллинз, смотря на неё, отчего та опустила голову, уставившись на парту.       На несколько секунд в кабинете повисло молчание, которое никто не решался нарушить. Может, мистер Брук и был весёлым и добрым учителем, злить его не хотелось, чтобы ненароком не попасть под горячую руку.       — А вот это, — пришло время показать листы в левой руке, который было намного больше, — косячники, которым не хватает баллов. Вижу, половины из них нет, значит никаких поблажек им не будет. Кто хочет исправить свою оценку на более высокую — милости прошу, к концу второго урока презентация, пересказ, решённые задачи — что ваша душа больше предпочтёт, то и делайте. Если всё устраивает, можете заняться своими делами.       После своей речи, мужчина стал раздавать проверенные листки с решёными задачами. Когда очередь дошла до Энтони, мистер Брук посмотрел на парту, за которой сидела Эванджелина, а точнее — на пустой стул рядом с ней, и сказал:       — Энтони сегодня в школе? Или решил не отрекаться от своей ежеполугодовой традиции?       — Я здесь, — поднял руку Хэнсен, показывая, что он присутствует, и, чтобы учитель мог быстро его найти.       — Ну и чего ты назад сбежал? Дуй обратно на своё место рядом с Эванджелиной. Кто-то же должен тебе пинков давать, чтобы ты не ленился.       Энтони не встал с места, решив, что это просто шутка мужчины. Но, когда мистер Брук вновь стал торопить его пересесть, Хэнсен посмотрел на Эванджелину, что развернулась к нему. Спросив кивком разрешения, и, получив зелёный свет, он встал со своего места и направился к бывшей девушке.       Лишь после того, как парень сел за стол, физик продолжил раздавать листки, вручив прежде работу Энтони. И, как только он закончил с просмотром, пересчётом и самобичеванием, сразу же запустил обе свои ладони в волосы.       Коллинз просто сгорала от любопытства. Насколько плохи дела у Хэнсена? Чем она может ему помочь? В то же время, некая другая сторона девушки твердила, что не стоит лесть не в своё дело, оправдывая это тем, что может попасть под горячую руку. Поэтому девушка продолжала сидеть с маской на лице, ожидая, когда мистер Брук даст ей её работу.       Но тот не выдал её проверенный листок с решёнными задачами, а положил на свой стол. В том числе и работы ещё двоих отличившихся учеников.       — Мистер Брук, — обратилась тогда к нему Эванджелина. — А можно мне посмотреть свою работу?       — Коллинз, отстань от меня! У тебя вообще освобождение! Вот и ходи на свою математику, и готовься к своей олимпиаде. У тебя же всё на «отлично» выходит?       — Да.       — Ну вот и молчи тогда.       — Я просто хочу посмотреть, где вы нашли мне там баллы, чтобы вышло «отлично»? Разве это плохо? Провести анализ проделанной работы?       Спорить с ней мистер Брук не стал, просто махнув рукой. Просил ли тот оставить его в покое, или дал тем самым разрешение, Коллинз так и не поняла. Но для себя решила, что её слова как-то подействовали на учителя, и тот дал ей разрешение на просмотр.       — Ну как? — через несколько секунд прошептал ей на ухо Энтони. Эванджелина могла бы ударить его за то, что Хэнсен заглядывает в её работу, что слегка пугает её, но не стала. Вместо этого она просто ответила:       — Неплохо по сравнению с тем, что я ожидала, но можно было бы и лучше. А у тебя? Много не хватает?       — Скажем так, мне нужно подготовить целый проект, если не два, или сделать экспериментальную работу уровня, на котором сейчас твой брат.       — То есть международного?       — Я думал, что штатского, но хуже от этого точно не будет, если я выберу такой высокий уровень, — задумчиво прошептал Энтони.       — Попробуй осиль для начала городской уровень, прежде чем на межнар заглядывать, — с беззлобной улыбкой заметила Эванджелина.       Они ещё с несколько секунд смотрели друг на друга. И это могло бы продолжаться немногим дольше, если бы Коллинз не отвернулась и не стала делать вид, что анализирует контрольную. Помимо баллов её больше ничего не интересовало и не держало в школе в целом, просто не хотелось сталкиваться взглядом с Хэнсеном.       Однако мозг усердно пытался ей вбить обратное. Казалось бы, у неё есть полное освобождение от уроков до конца семестра, она даже могла не приходить на урок физики, и её бы совесть была чиста. Но даже если учитывать то, что Эванджелина всё же явилась, больше ей от этого места в этом году точно не нужно было. Пора уже переключить пластинку в магнитофоне «Настроение» на рождественские песни.       И тем не менее, отчего-то Коллинз до сих пор не встала со своего места, не отпросилась у мистера Брука, а всё также продолжала находиться рядом с Энтони. В голове стала крутиться мысль, что стоит помочь ему — отправить те презентации, которые она делала для себя. Раз ей самой они не нужны.       В то же время, её останавливала другая сторона, всё также твердившая, чтобы она удалила из списка друзей Энтони Хэнсена, забыла про него, словно никогда и не знала раньше.       За своими мыслями Коллинз даже не заметила, как прошло уже пятнадцать минут урок. Осознала она это только потому, что ей удалось победить злую свою сторон, решив всё же отправить несчастные две презентации Хэнсену.       Энтони получил их почти в ту же секунду. Этот жест со стороны девушки его удивил настолько, что весь его шок отражался у него на лице. Но Эванджелина будто нисколько не смутилась, и в добавок написала:       Эванджелина: Там только смени имя и фамилию на свои на титульном листе, хорошо? Чтобы не подставлять меня.       Энтони Х: С чего такая щедрость? И откуда вообще у тебя две готовые презентации?! У брата стащила?)       Эванджелина: Сама делала, думала, что мне они пригодятся. Так сильно переживала за контрольную) Ну, раз они мне не пригодились, что им, зря пропадать, что ли?       Энтони Х: Можно я буду считать это твоим рождественским подарком мне?       Эванджелина: Да как тебе вообще будет угодно, так и считай. Я не против.       Выключив свой телефон, Коллинз вновь столкнулась с взглядом с Энтони, и тот одними губами сказал:       — Спасибо.       Эванджелина кивнула и поспешила покинуть кабинет физики. Прежде, разумеется, спросив разрешения у мистера Брука.

***

      Жизнь в «Coffee Haven» не просто кипела, она бурлила! Давно такого не было в кофейне. Даже в часы пик всё было намного спокойней, чем за неделю до Рождества.       Заказы продолжали поступать, и каждый день, без того загруженный уже на нет, продолжал становиться всё сложнее и сложнее. Будто кто-то решил проверить, насколько резиновым может стать график каждого рабочего в заведении.       Эванджелина всегда считала себя стрессоустойчивой личностью. Редко, когда паниковала, если увидит раненного человека, стараясь в первую очередь помочь пострадавшему так, как учили её родители. Чуть чаще случалось, что Коллинз начинает поднимать кипиш из-за учёбы. Но липкие щупальца паники никогда не беспокоили её на работе.       Однако в этот раз что-то пошло не по плану. Стоило ей заняться заказами на сегодняшний день, как обе её партии рождественского печенья получились двух видов, но ни одна из них и близко не стояла рядом с тем, чего ожидали увидеть клиенты.       Тогда Джек Уолш предложил ей поменяться местами: он встанет на её место, разбираясь с заказами на вынос, а она займёт его место за стойкой, работая с клиентами, который по дороге забежали за перекусом и чашкой горячего кофе. К сожалению, и тут Эванджелина проявила себя с самой худшей стороны.       Разбираясь с одним клиентом, у неё на пол упало пирожное, которое тот заказал. Пришлось делать перезаказ и переоплату — вернуть деньги за неполученный десерт с процентами за неудобства, а потом дать возможность оплатить за новый.       Со вторым почти та же история: пришлось возвращать деньги клиенту. На этот раз из-за того, что Коллинз неправильно посчитала итоговую сумму, задумавшись о предыдущем случае. Но, если с парнем, чьё пирожное оказалось на полу, было работать легче — тот оказался на удивление внимательным и понимающим, — то с женщиной, что шла следом за парнем, пришлось намучиться.       Вишенкой на торте стал кофе, пролившийся прямо на её любимую водолазку, который она готовила для своих шестых клиентов.       — Мари, займи место Эванджелины за кассой, — к ней тут же подошла Сара Хопкинс. Владелица заведения тут же взяла девушку за руку и повела в комнату отдыха. Закрыв дверь на замок, она стала искать по шкафу в поисках чего-то.       — Снимай свою водолазку, — приказала она, а Эванджелина даже не стала сопротивляться.       Коллинз тут же стянула с себя вверх и слегла поёжилась. В комнатке было открыто окно, из которого шёл холод. Только она приобняла себя, как Сара выдала ей кофту с длинными рукавами и названием их кофейни. Медлить Эванджелина опять же не стала, быстро натянув ту на себя.       — Что у тебя всё сегодня не идёт? — намного спокойным голос спросила миссис Хопкинс. — В каких облаках летаешь? Не удалось исправить оценку?       — Нет, дело тут точно не в оценке, — отрицательно качая головой, ответила Коллинз, пятясь к диванчику. Сев на него, она стала массировать свои виски, пытаясь хоть как-то снять напряжение.       Сара не стала оставлять свою работницу одну, посчитав, что прежде её подруге нужно выговориться.       — Давай рассказывай и не бойся. Осуждать не буду, только поддерживать. А если дело касается парня, с которым ты встречалась, то даже помогу его побить.       — Не стоит, — запротестовала Эванджелина. — Но дело действительно касается его.       — Ну, говори уже! Мне хоть и за тридцать, сплетни я люблю не хуже твоих сверстников. Так что давай.       На секунду Коллинз задумалась, с чего ей стоило начать свои мысли, что не давали спокойно работать. Рассказывать историю о том, как Энтони её использовал, не хотелось, да и здесь это особо не требовалось.       Чтобы хоть как-то увильнуть от неприятного разговора, Эванджелина уклончиво начала:       — Мы с Энтони, скажем так, немного поссорились. И я никак не могу выкинуть из головы тот разговор.       — Ты, само собой, можешь не рассказывать истинную причину вашей ссоры, но что-то мне подсказывает, что там всё плохо, — аккуратно подступала к ней Сара.       — Без обид, Сара, но мне не хочется рассказывать это. Кажется, будто я маленькая девочка, которая не может никак справиться со своими проблемами, — призналась Коллинз.       — Я понимаю. На всякий случай скажу, я не обижаюсь. Это твоё личное дело и тебе решать кому говорить, а кому не стоит. Но в чём я точно уверена, так это в том, что ты со всем справишься.       — Спасибо за понимание, — поблагодарила её Эванджелина. В комнате повисла тишина, за которую рабочие с другой стороны двери готовы были отдать всё, что у них имелось. Но долго ей не дала продлиться миссис Хопкинс.       — Так, ладно, — хлопнула в ладоши Сара, вставая с места. — Я пойду в зал, а ты возьми на сегодня выходной. Он тебе пойдёт только на пользу.       — Хорошо, спасибо!       Сара уже открыла дверь и даже почти вышла из комнаты отдыха, как вдруг остановилась, и вновь обратилась к Коллинз:       — Тебе тут, кстати, посылку передали. Не знаю его имени, но он точно учится в твоей школе, это я тебе гарантирую. Не забудь про неё, когда будешь уходить.       На это Эванджелина просто кивнула. Когда дверь за работодательницей закрылась, она повернула голову в сторону, где стояла белая коробка. Коллинз сразу же начала спрашивать себя: «Как она сразу не заметила такую большую коробку?».       Подойдя к столу, на котором лежала загадочная посылка от неизвестного — пока — отправителя, девушка обнаружила, что сверху записку. На ней было написано лишь её имя: «Эванджелина Ф. Коллинз».       Но то, что отправитель решил скрыть своё имя, не значило, что Коллинз его не знала. Она знала человека, которому принадлежит такой почерк. Энтони Хэнсен.