Глава 11

      Свет в столовой все еще горел, хотя перегородка закрывала комнату от посторонних глаз. Пожав плечами, Ичиго кинул ключи в декоративную чашу, сбросил куртку, проходя мимо кухни, и открыл дверь своей спальни с зевотой, которую даже не пытался скрыть.       Находясь на грани отключения, он не потрудился зажечь свет, закрывая за собой дверь.       Повозившись с ремнем, он с ворчанием принялся снимать джинсы и на полпути перешел к рубашке, на мгновение порадовавшись тому, что, стягивая ее через голову, не почувствовал сильного запаха антисептика. Правда, наверное ему все еще требовался душ, запоздало подумал он, но энергии на это совершенно не наскребалось.       Телефон, доставлявший немало хлопот при снятии джинсов, был извлечен, и, решив не бросать его на кровать, как привык, он зажал его между губами и наконец разделся.       Облегченно вздохнув, он в одних трусах и носках перебрался на свою сторону кровати поверх одеяла, и, смахнув с лица следы сна, включил телефон, радуясь тому, что предусмотрительно убавил яркость, чтобы не ослепнуть.       Его поприветствовала фотография сестер и отца-идиота с последнего танца отца и дочери в школе, а когда он провел пальцем по экрану, появилась фотография Рукии и его самого на незнакомом фоне. Рукия делала селфи, а он милостиво согласился и даже улыбнулся, небрежно перекинув руку через ее плечи, как будто так и должно было быть.       Он внутренне усмехнулся. Неудивительно, что все всегда считали их парой.       Открыв мессенджер, он выбрал чат с ней.       'Добрался до дома нормально       адски устал       поговорим в полдень'       02:32       Справа от него, у кровати со стороны Рукии вспыхнул свет, и он протер глаза, решив, что ему показалось.       И тут он понял, что под одеялом лежит комок, которого не было, когда он уходил.       В этот момент зажужжал его телефон — уведомление о новом сообщении, которое он проигнорировал, стоило комку зашевелиться и слегка застонать от шума.       — Что за…       Раздался еще один стон, а затем она резко повернулась и почти полностью выдернула одеяло из-под него. Правда, смысла в этом было мало, так как она использовала материал, который захватила, только для того, чтобы обнять его, и в результате оказалась перед ним спиной, повернувшись лицом в другую сторону.       В полоске света, падающего из окна на его стороне кровати, он разглядел цвет рубашки, в которую она была одета, графическую надпись «NICE VIBE», и…       — Невероятно.       Он потянул одеяло к себе и повернул ее в процессе; она раздраженно вздохнула и зажмурилась.       Наконец ему удалось вытянуть одеяло с той стороны, где оно было зажато, тем самым обнажив ее ноги и заставляя подтянуть их к груди, чтобы сохранить тепло, и она снова застонала, на этот раз добавив сонным голосом:       — Ичиго, ты злой.       — Какого черта ты тут делаешь?       — Ш-ш, я сплю.       — Черта с два, — прошипел он; все признаки усталости покинули его, когда грудь наполнилась непонятным коктейлем облегчения, раздражения и восторга. — Когда… как?       — Завтра, — пробормотала она, умудрившись обхватить его сильной рукой и вернуть себе одеяло, устраиваясь на подушке рядом с ним. — Спи.       — Как… как ты можешь ожидать, что я усну, когда ты…       — Завтра, — настойчиво повторила она, уткнувшись носом в подушку.       — Рукия…       Она с недовольным вздохом посмотрела на него сонными полуприкрытыми глазами, и все протесты тут же вылетели у него из головы, потому что черт возьми, я скучал по возможности просто видеть твои глаза. Похоже, она поняла, что заставила его замолчать, и слегка улыбнулась, подняв руку и приглашая его в объятия, и он с готовностью поддался, потому что да, этого не происходит, когда мы в ясном сознании.       Почти сразу же на него повеяло запахом ее шампуня и его геля для душа, и он крепче сжал ее, чувствуя, как ее ноги обхватывают его, и стопы в носках прижимаются к его.       Она легко обвилась вокруг него, перекинув руку ему через плечо и запустив пальцы в его волосы, прижалась носом к его ключице и поместила одну ногу между его ногами. Когда его рука прошлась по ее спине, совершая беспокойные круги по материалу его рубашки, которую она утащила себе, она снова вздохнула, гораздо более довольная, чем прежде. Он почувствовал изгиб ее улыбки на своей груди, и в темноте улыбнулся в ответ.       Он почти произнес «Я скучал по тебе», но вместо этого прижал губы к ее темным волосам, прежде чем осознал, что сделал, замер и…       Его кожи коснулся поток воздуха, и он сглотнул, глядя вниз, чтоб обнаружить, что она снова уснула.       Боже, какого хрена.       Он должен был сдерживать это дерьмо, думал он про себя, сжимая и разжимая кулак — неосознанно задирая при этом ее рубашку, которая на самом деле была его рубашкой, но не совсем, потому что…       — Ичиго, — она уткнулась в его грудь, глаза все еще были закрыты. — Ты думаешь слишком громко. Что такое?       — Ты дома, — выдал он.       — Да, я знаю, — произнесла Рукия, как всегда с терпеливым нетерпением. — Я собиралась поговорить с тобой об этом завтра, полагая, что ты просто уснешь и не заметишь мое присутствие.       Так близко.       — Я…       — Разве ты не устал? Не хочешь обсудить это позже?       — Рукия…       — Я знаю, что ты вернулся и со смены и должен быть истощен, но из-за меня ты проснулся, — прервала она его, — И все же, я не так уж хорошо спала с тех пор, как пришлось засыпать одной, так что не дразни меня, но я буквально могу впасть в кому прямо сейчас.       Он выдохнул, так это было не только со мной.       — Ладно, — его голос был таким же ворчливым, как и обычно, к его облегчению, потому что сейчас было бы самое неподходящее время для того, чтобы начать изливать чувства, когда она не выспалась и могла потерять сознание в любой момент... Черт, неужели он сам себя в это втянул?       — Спасибо, — произнесла она с облегчением; подняв голову, она слегка коснулась губами его щеки и прошептала: — Спокойной ночи, — а затем быстро перевернулась, и…       Чертчертчерт.       Он пролежал на кровати минут двадцать, глядя то на потолок, то на ее спину, а потом встал так тихо, как только мог: впрочем, в этом не было проблемы, потому что Рукия в этот момент спала как убитая. Ичиго подхватил с пола джинсы и вышел в них из комнаты, не желая рисковать и будить ее.       — Куросаки, что ты?…       — Я люблю Рукию.       Исида моргнул, поставил кружку с кофе, поправил очки и потом медленно произнес:       — Ну да, я знаю.       — Ты — что? — спросил он озадаченно.       — Я знаю, — повторил друг. — Все, у кого есть глаза, знают.       — Что? — снова произнес Ичиго.       Квинси вздохнул и пробормотал себе:       — Во мне недостаточно кофеина для этого, — прежде чем сказать уже громче: — Ты устал — иди поспи.       — Она там.       — Ага, — медленно согласился он. — Она именно там спит, так? Или ты заставляешь ее спать на диване?       — Я говорю серьезно — она вернулась из Общества Душ.       Смотря на него со смесью жалости и выражения вроде ты не можешь быть таким тупым, Исида сообщил:       — Я в курсе. Я был здесь, когда она появилась. — Когда Ичиго не ответил, он опять вздохнул. — И ты только сейчас осознал, что любишь ее?       — Нет.       — Тогда в чем проблема? Большинство озарений не делают людей глупее.       — Урю, ты нихрена не понимаешь.       Он помедлил, поджав губы, прежде чем произнести:       — Ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти ее, ты пожертвовал своей смертью ради нее, прошел через множество уровней ада, чтобы вернуть ее, сражался с каждым существом, которое вставало на пути к ней, и ты практически разодрал всех, кто причинил ей боль; чего именно я не понимаю?       — Я… я не знаю, как делать другие вещи, — сознался он, взъерошивая волосы.       — Какие другие вещи?       — Те, которые не подразумевают умирать и оставлять ее, которые не только дерьмо, связанное с жизнью и смертью, потому что… потому что этого недостаточно.       — Что ты…              — Я не знаю, как сказать ей и не разрушить все.       — Ичиго…       — Она изменила весь мой мир, — настойчиво продолжал он, — не только силой, которую она мне дала, — а потом силами, которые она помогла мне обрести самостоятельно. Рукия — она мой лучший друг — и я все испорчу, и я не знаю, как потом попросить ее остаться.       — Почему ты думаешь, что все испортишь? — спокойно спросил его Исида.       Он вздохнул, рухнул на диван и повторил:       — Потому что я не знаю, как делать все эти вещи. — Когда он столкнулся с тишиной, Ичиго объяснил: — Все эти романтические вещи, признание, чувства, жесты, жизнь без спасения друг друга от Пустых или казни… Все думают, что мы вместе, и я… я привык к этому и думаю, что мы действительно… А когда однажды какой-то придурок позовет ее на свидание, она согласится, потому что на самом деле мы не вместе, по крайней мере не так, как должны…       — «Должны» — не имеет к этому никакого отношения. Ваша ситуация никогда не была нормальной.       — Ну спасибо.       — Заткнись, я пытаюсь тебе помочь. — Когда Ичиго закатил глаза, Исида отставил кофе в сторону. — Вы двое вместе, несмотря на все эти вещи жизни и смерти; вы живете вместе, во всех смыслах кроме романтического. Это не так сложно исправить, как ты думаешь.       — А если она откажет?              Это выглядело почти как улыбка, но Ичиго подумал, что это игра света, прежде чем Исида ответил:       — Не откажет. Ей так же комфортно, как и тебе, в той ситуации, в которой вы находитесь, и я очень сомневаюсь, что это потому, что она просто терпит тебя.       — Если бы это было так, она бы не говорила о том, что я найду кого-то другого. — Его бесило, когда она заводила об этом разговор, и он не мог понять, было ли это потому, что она не видела их отношений, или потому, что она не чувствовала себя той, кого он хочет, потому что Рукия всегда думала о подобных вещах.       Исида пожал плечами.       — Возможно она думает обо всей этой идее шинигами-на-самом-деле-не-человек, за что ее нельзя винить; ты почти всю свою жизнь сталкиваешься с безумными вещами. Может она думает, что ты хочешь нормальной жизни?       — У меня было «нормально» в течение семнадцати месяцев, я не в восторге, — бесстрастно произнес он.       — Было бы проще, если бы она не ушла, но твои силы пропали? — рискнул спросить Исида.       — Пока она здесь, не думаю, что сильно бы придавал этому значение, — пробормотал он. — Какое это вообще имеет отношение к чему-либо?       — Никакого, — отозвался Исида, — Просто — ты действительно любишь ее, вот и всё.       Он хмыкнул, не обращая внимания на красноту, проступившую на кончиках ушей.       — Ну и что теперь?       — Я не понимаю, с чего ты взял, что я должен знать, что тебе делать.       — Ой, пожалуйста, ты целомудренно встречаешься с моей сестрой. — Это заставило Исиду покраснеть, и Ичиго бы еще поиздевался, но, черт возьми, он встречался с Юзу. — Как тебе это удалось, что… что ты сделал?       — Я… — он прочистил горло, отведя взгляд. — Мы поговорили.       — Мы с Рукией разговариваем, — заявил он.       — Подкалываете, вы друг друга подкалываете, — поправил его Исида. — Я про нормальный честный разговор, вроде «вот моя душа, возложи ее на весы и найди меня достойным».       — Ты чертов…       — У тебя не должно быть аллергии на романтику, Куросаки. Твоя религия — Шекспир, не говори, что ничего не впитал оттуда.       Он надулся.       — Не хочу выглядеть идиотом.       — Она и так в курсе, что ты идиот, не думаю, что здесь ты можешь совершить ошибку.       — Придурок.