Глава 12

      'Я знаю, что ты злишься, но тебе правда не стоило уходить так рано' 11:06       'Я не злюсь’ 11:08       'Ты не злишься, но тебя здесь нет        Корреляция?' 11:09       'Корреляция не равна причинно-следственной связи' 11:10       Зная, что она на это нахмурится, он добавил:       'Мне жаль, что ты проснулась в одиночестве’ 11:11       Она шмыгнула носом. Чертовски верно. В первый же день ее возвращения он бросает ее и уходит, даже не написав сообщения? Единственное сообщение, которое он отправил ей, было ранее утром, примерно в то время, когда он возвращался домой.       Сначала Рукия подумала, что он действительно достиг нового уровня изнеможения и вечером не заметил ее — возможно, ей просто приснилось, что он натягивает на себя одеяло и хочет обниматься, — пока она не повернулась на свою сторону кровати, чтобы взять телефон и, конечно же,…       'Тебе хотя бы понравились цветы?’ 11:11       'Ты так раздражаешь’ 11:13       «Дурак», — пробормотала она себе под нос, ее пальцы все еще чесались от желания схватить подношение, остававшееся нетронутым у ее стороны кровати. Впрочем, ей не было необходимости его касаться — Ичиго поставил цветы в вазу с водой; так что она ехидно добавила:       'Ты можешь принести мне цветы, но не можешь написать даже короткую записку о том, где ты?' 11:15       'Могу сказать, что я не злюсь’ 11:17       'И?’ 11:18       'А остальное — секрет Sorry not sorry' 11:19       'Ладно'. 11:20       'Не делай так Я вернусь через час и заглажу свою вину' 11:21       Она фыркнула. Ему стоит найти чертовски хорошую причину.       С тех пор как она уехала, они могли разговаривать каждый день, но его график не всегда был четким. Возможно, он даже не виноват в том, что ему пришлось ее бросить.       Вздохнув, она ответила менее раздраженно:       'Ладно’ 11:23       И просто потому, что он не мог упустить возможность досадить ей, он послал ей эмодзи с поцелуем, заставив ее фыркнуть, и она рухнула обратно на подушку, уставившись в потолок и размышляя, что же теперь делать.       Ей еще предстояло распаковать то немногое, что она взяла с собой: новые платья, которые нии-сама сшил ей в подарок, а также еще одного Чаппи для пополнения коллекции; подборку манги, которую Ренджи удалось достать из ее списка Must-Read, пакет сладостей от ее капитана и две с половиной бутылки лучшего саке Общества Душ — спасибо Рангику.       Рукия задумалась, не стоит ли ей прогуляться до продуктового.       Возможно. Ее сосед уже ушел, а у нее закончилось ее средство для душа, пока она была в Обществе Душ, и ей пришлось использовать средство Ичиго прошлой ночью.       Прошлой ночью — вспоминала она, нахмурив брови.       Воспоминания были туманными — окрашенными сном и наполненными эйфорией от присутствия домадомадома.       Вкус чая, который был не таким приятным, как за завтраком с нии-самой, но все равно нравился; знакомое ощущение подушки под головой и то, как кровать словно изгибалась под форму и размер ее тела; запах простыней, а затем объятия Ичиго — в общем, идеальное успокоительное.       Потом он решил все испортить, осознав, что она вернулась, и сделав то, что у него получалось лучше всего — взбеситься, — это подпортило впечатление, но она нехотя скучала даже по этому, так что, по ее мнению, все было не совсем ужасно.       Но все же было странно, что она до сих пор скучает по нему.       Она была дома, и он был гораздо ближе, чем раньше.       Но Рукия эгоистично хотела видеть Ичиго здесь — рядом с собой — конечно только потому, что она не была в сознании настолько, чтобы вспомнить, как он выглядел после почти трех месяцев разлуки.       Его волосы были немного длиннее, рассеянно подумал ее мозг; он не стал их стричь, несмотря на свои жалобы на то, что они его раздражают. И голос у него был тот же, только чуть более хриплый, потому что он устал и старался не шуметь, когда шипел на нее, обвиняя: «Почему ты не сказала мне, что вернулась раньше?», но не так уж сильно отличающийся от голоса в тех телефонных разговорах, которые они обычно вели.       Что касается объятий — они никогда не обнимались, за исключением тех случаев, когда они спали и случайно сходились в одном месте, но это было приятно.       Со вздохом покачав головой, Рукия кинула взгляд на цветы, которые он оставил для нее: мягкие и розовые, возможно, пушистые, как пачка балерины, камелии покачивались под легким ветерком от окна, которое Ичиго открыл прежде чем уйти.       Она мысленно хмыкнула.       У Ичиго было достаточно времени на разные дела, но не на то, чтобы остаться.       — Прошлой ночью у него было много забот, Кучики-сан, — сообщил Урю, когда она попыталась вытащить из него ответ.       — Он чем-то обеспокоен? — продолжила она допытываться. — Потому что он не сказал мне ничего в нашем последнем разговоре. — Не то чтобы он особо с ней делился таким — у этого дурака все еще была привычка держать свои проблемы при себе, но если она хотя бы учует, что что-то не так, то выбьет это из него.       Урю, однако, сохранял впечатляющее спокойствие, но Рукия успела уловить призрак улыбки, промелькнувший на его губах, прежде чем он повторил:       — Куросаки в порядке.       — Он странно себя ведет, — решила она продолжить. — И где он вообще достал камелии? — В этот момент его глаза слегка расширились, и она положила руки на бедра. — Исида, ты что-то знаешь!       — Нет, я… я удивлен так же, как ты.       — Тогда что это за лицо?       — Это мое обычное лицо.       — Неа, твое лицо не делает так, — отметила она, подражая его предыдущему выражению лица, но Рукия не могла сказать, нервировало его это или нет, потому что в этот момент он поправил очки; достаточно умная тактика, если подумать.       — Это просто… Кучики-сан, тебе известна ханакотоба?       — Язык цветов? — Какое это имело отношение… Нахмурив брови, она быстро прошерстила закрома своей памяти: нии-сама любил ухаживать за своим садом, особенно той его частью, которую он и Хисана разбили вместе, когда только поженились, и он научил ее кое-чему, но… — Скромность и благоразумие?       Он согласился с ней легким кивком, и Рукия снова стала задумчивой.       — Он пытается что-то сказать о себе или обо мне?       — Спросишь, когда вернется, — отозвался Урю, поворачиваясь, чтобы взять свою сумку. — У меня сессия в университете допоздна, дай мне знать, если что-то случится.       — Эм? Например что?       Он потупился и резко повернулся к двери. Снова поправив очки, он произнес:       — Пока, Кучики-сан, — вместо объяснения.       Нахмурившись, когда ее оставили в тишине квартиры, она с досадой решила:       — Мальчики такие странные.       Через двадцать минут Рукия отправилась в продуктовый магазин, расположенный на соседней улице от жилого комплекса. Душ помог ей сосредоточиться на том, что нужно сделать, — и отбросить мысли о том, что все происходящее действительно странно, несмотря на то, что ей не терпелось узнать, что происходит.       Она как раз тащила свой груз, потому что эти мальчишки питались дрянью; в доме буквально не было еды, и только успела войти в лифт, как знакомый голос позвал:       — Придержите дверь.       И оказалась лицом к лицу с Иноуэ, которая была слишком удивлена, чтобы скрыть свое выражение лица, Рукия увидела, как оно застыло: улыбка, широко раскрытые глаза, даже здоровая бледность щек побелели при виде нее, словно она увидела призрака.       — Кучики-сан, я не знала, что ты вернулась! — мужественно произнесла она, осторожно ступая рядом.       — Я вернулась поздно ночью, — отозвалась Рукия, и, не любя неловкое молчание, которое уже давило ей на шею, она поинтересовалась: — Как твои дела?       — О, все прекрасно. На самом деле я пришла увидеть Куросаки-куна!       Подавив желание поднять бровь, Рукия сохранила нейтральное выражение лица:       — О, ну, сейчас его нет дома.       Иноуэ сникла и пробормотала:       — А, эм, я отправляла ему сообщение прошлой ночью… чтобы напомнить ему. Вероятно, он забыл…       — Прошлой ночью он был в госпитале, вернулся под утро, — извинилась она, с трудом подавив желание добавить, «Я в курсе, потому что он поднял меня в постели», не обращая внимания на голос в голове, подозрительно похожий на Рангику, который напевал: «Ударь ее, ударь по больному!».       — Ах…ну, если ты не против, ты же не возражаешь, если я подожду вместе с тобой внутри?       «Подождет с ней?» — Рукия практически могла слышать ярость Рангику, — «Она живет с ним!».       — Конечно, — ответила она вместо этого, поднимая пакеты с продуктами, когда лифт добрался до их этажа, и пошла вперед.       В любом случае, грубость не изменит ни позиции, ни действий Иноуэ, а Рукии очень нравилось делать вид, что у нее все еще есть друг в лице другой девушки — каким бы условным он ни был. Отмахнувшись от раздражения и подавив желание ощетиниться, она вставила ключ в дверь и впустила их.       — Эй, Рукия, это ты?       — Ага, я купила продукты, — она отозвалась, проходя на кухню и механически убирая покупки в шкаф и холодильник, стараясь не смотреть на Иноуэ, когда голос Ичиго стал громче — это означало, что он покидает их комнату.       Неожиданно она услышала лишь тишину, и, оглянувшись через плечо, обнаружила, что Иноуэ смотрит на него.       Он выглядел так же — три месяца, как оказалось, мало что изменили, но это не остановило глупый трепет в ее груди, когда она поняла, что между ней и Иноуэ он смотрит только на нее.       — Ты… подстриглась, — заметил он, шумно сглотнув.       Подсознательно она дернула за концы прядей, как бы желая вернуть их на место, но, бросив на него быстрый взгляд, вместо этого сказала:       — А ты без рубашки.       Он прочистил горло, и развернулся обратно в их комнату, отвечая:       — Думал, что ты одна.       Не найдя, что сказать на этот странный ответ, она только вздохнула и посмотрела на Иноуэ, которая, похоже, не дышала.       «Да, — с сожалением подумала Рукия, — я не могу винить тебя за это».