На краю

Она больше не просыпалась с улыбкой. Утро начиналось с головной боли, мутного зеркала, синяков под глазами — не от удара, а от бессонницы. Варя красила губы помадой в магазине — той самой, которую не могла купить. Потом смывала слюной. Шла в школу. Курила. Прятала глаза за капюшоном. Артём не писал три дня. ⸻ На четвёртый — позвонил. Пьяный. — Варя… — Что? — Пожалуйста. Она вышла сразу. Без мыслей. Без куртки почти — в колготках, в его футболке под пальто, с телефоном в руке. Пока ехала на маршрутке, пока тряслась, держась за поручень, ей было тошно. От себя. От него. От того, как быстро она бежит по первому зову. Но ехала. ⸻ Он открыл дверь сам. Пьяный. В глаза не смотрит. В руках — бутылка водки, наполовину пустая. Варя прошла внутрь. Вонь, бардак, кровать смята. В углу — шприц. Один. Новый. Она замерла. Он усмехнулся: — Это не моё. Просто держу для друга. — Какого друга? — Своего внутреннего. Он сел на пол. Вытянул ноги. Взял гитару. — Сыграть тебе? — Не надо. Он продолжил. Играет. И фальшиво, и рвано, и не в ритм — как его жизнь. Она подошла. Села рядом. — Зачем ты звонил? Он посмотрел. — Хотел, чтобы кто-то был рядом, когда я буду ломаться. Варя вздрогнула. Он положил голову ей на колени. — Только не спасай меня. Я не для спасения. Я — тону. — Тогда возьми меня с собой. Он закрыл глаза. — Вот и страшно стало. ⸻ Позже он трахал её. Не как раньше — с нежностью, растерянностью. А с яростью. С криком. Как будто хотел наказать. Себя? Её? Мир? Она молчала. Не плакала. Держалась за его спину. Чувствовала, как дрожит его тело. Слышала, как срывается дыхание. — Прости, — сказал потом. Она не ответила. Он прижимался к ней, как ребёнок. Целовал в шею. В плечо. — Я дерьмо. Но я не могу без тебя. — Я знаю. ⸻ Утром она встала первая. Он спал. На столе — пустая бутылка, в пепельнице — окурки, на полу — капля крови. Может, из носа. Может, из души. Варя надела свои колготки. Пальто. Взяла сигарету и подошла к зеркалу. Глаза красные. Губы разбиты. Шея — в следах. Но она живая. И этого пока хватит. ⸻ На выходе она встретила его мать. Та была в халате, с заколкой, с мешками под глазами. — Ты кто? — Варя. — Сколько тебе? — Шестнадцать. Женщина ничего не сказала. Только покачала головой. И прошла мимо. Варя стояла на лестнице, обняв себя за плечи. Внизу — улица. Холод. Школа. А внутри — пустота, которую больше не заполняет даже Артём. ⸻ Он не звонил неделю. Она писала. Одно сообщение. Второе. Пять. Десять. Он молчал. И только через восемь дней, ночью, когда Варя уже почти заснула, телефон завибрировал. “Ты ещё здесь?” Она написала: “Всегда”