Часть 12. Буря

Комната тонула в мягком свете лампы. Стеклянная чашка с остывшим чаем стояла на краю стола, оставляя тёмное кольцо на идеально выверенных бумагах. Камера наблюдения в мониторе показывала коридор. Там уже никого не было - только пустые залы. Незу сидел, не шевелясь, лапы сцеплены на столе. - "Он больше не верит мне", — произнёс он вслух, словно проверяя, как звучит правда. Никакого отклика. Только тиканье старинных часов на стене. Зверёк понимал, что это его ошибка. Он зациклился на противостоянии с Комиссией, ответил слишком поспешно, не взвесил все возможные исходы, не подумал, как может отреагировать Мидория. В конце концов, мальчик обладал невероятной памятью, наблюдательностью и любил новую информацию. Обнаружить новый маршрут Сотриголовы не было проблемы и, учитывая, что он столкнулся с агентом Комиссии ранее, он закономерно посчитал, что слежку за ним организовал Незу. И, конечно, КОБГ не могли не воспользоваться этим. Они не оставят его. Они терпеливы, расчетливы. И теперь - с недоверием между ним и Мидорией - у них появился первый козырь. Напрямую предложат свою программу? Нет, вряд-ли его щенок так просто согласится на это. Порой, чтобы сохранить фигуру на шахматной доске, нужно пожертвовать её видимостью. Но что делать, если фигура решает, что её бросили?

***

Тренировка с Шинсо была… не самой худшей. Конечно, он всё ещё слишком полагается на причуду, как почти каждый подросток с амбициями героя. Мышцы, выносливость, координация - пока у него всё это на уровне офисного клерка. Это надо исправлять. Айзава знал лучше всех: причуды стираются - а вот мастерство остаётся. Сегодня Хитоши бегал. Долго. Слишком долго для новичка. Самоубийственные спринты, как называли их старшекурсники, никогда не были лёгкой частью тренировки. Но Айзава не жалел усилий, если видел потенциал. Шинсо буквально рухнул на землю, больше не в силах даже вспотеть - организм исчерпал и пот, и запасы упрямства. Айзава молча опустился рядом и протянул ему термос с водой. - "Хорошо для общеобразовательного. Ужасно для геройского", - отозвался он, даже не сбив дыхания. - "Ты всё ещё держишься за причуду. Такая ошибка может стоить тебе жизни." - "Это было… познавательно", - прохрипел Шинсо, делая глоток. - "Да, спасибо. Не надо так больше." - "Не переживай", — Айзава чуть скривился, словно в улыбке. - "Это только разминка. Дальше будет хуже." Шинсо молча допивал воду. Айзава наблюдал за тем, как у него подрагивают пальцы. Он знал это дрожание - не от страха, от выработки. Хороший признак. Значит, тело начало адаптироваться. - "Почему ты так уверен, что сможешь стать героем?" - вдруг спросил он, не глядя на ученика. Хитоши вскинул взгляд. Вопрос был не подколкой. Не проверкой. Просто - прямой, как обычно. - "Потому что... я должен", — ответил он после паузы. - "Потому что если я не смогу, то с моей причудой... Меня продолжат боятся." Айзава кивнул, будто услышал нечто очевидное. Для него это был правильный ответ. Не пафосный. Не детский. Личный. Глубокий. - "И всё-таки", — продолжил он, - "ты знаешь, что с такой причудой тебе придётся вдвое больше доказывать. А ошибки будут стоить вдвое дороже. Люди не прощают того, чего не понимают." - "Я знаю", - Шинсо сел ровнее, хоть мышцы и протестовали. - "И я готов. Даже если мне никто не поверит." Молчание затянулось. И в тренировочный зал вошёл Сущий Мик. - "Боже, Шо, ты там моего слушателя убить хочешь?", - самый громкий в радиусе километра, как всегда. Шинсо чуть вздрогнул, Сотриголова потер переносицу. - "Нет", - резко ответил Айзава, затем посмотрел на Шинсо, - "Но он близок". - "Хорошая работа, слушатель!", - разрядил жуткую атмосферу Мик, - "Если пережил самоубийственный спринт, то уже лучше первогодок прошлого года." - "Спасибо?", - хрипло протянул Шинсо. - "О боже, Шо, ты действительно стараешься его убить." - драматично протянул Хизаши. - "Уж лучше я, чем какой-нибудь злодей, когда он выйдет в поле", - ни капли эмоций в этих словах, но они ощущались такими чертовски тёплыми для Шинсо.

***

Он дошёл до дома, не помня, как именно. Он перерыл все шкафы, но достал свой первый блокнот. Его встретила потрепанная временем обложка, на которой корявым детским почерком выведено "Анализ героев на будущее". Даже не пронумеровано. В ушах шумел ветер, но это было приятно. Природно. Честно. Как он оказался на крыше своего дома? Он не знал. Мидория сел, прижав колени к груди. Руки дрожали - не от холода. Он открыл свой блокнот. Тот самый, первый. Истёртый, с закладками, с записями, которым не один год. Там была вся система, к которой он стремился. Герои. Спасатели. Символ мира. Он. Детские каракули, первые попытки Изуку нарисовать увиденных героев. На второй странице он видел себя и Каччана, до того, как они узнали, что Изуку беспричудный. "Каччан и Зуккун: Дуэт Номер Один". Первое слово - писал он, второе - Каччан. Как давно это было? Он пролистал эту страницу, не вглядываясь в корявый рисунок вымышленных героев. Он листал страницы медленно, будто каждую нужно было отпустить отдельно. Первые записи, первые попытки анализировать. Первое неосознанное использование причуды, который у него якобы не было. Он идеально помнил, что было дальше в этом блокноте. Он вернулся на первые страницы, борясь с желанием посмотреть на ту самую страницу с Каччаном и им самим. Собравшись с духом, он снова открыл эту страницу. "Мы с Каччаном станем лучшим героическим дуэтом в мире! Он будет бить злодеев, а я спасать людей.". Мидория грустно улыбнулся. Маленький Зуккун не знал, что будет заклеймен бесполезным Деку без причуд. Он продолжал читать. "Каччан считает, что у меня будет мощная причуда управления огнём, я прочитал в интернете, это называется пи-ро-ки-нез. Не знаю, я хочу другую причуду. Причуду чтобы помогать." Он не помнил, чтобы когда-либо хотел что-либо, кроме яркой выразительной причуды. Он продолжал читать. "Герои помогают людям, но Каччан считает, что они только побеждают злодеев. Наверное они делают и то и то, но ведь помощь пострадавшим очень важна, важнее поимки злодея" Зуккун был прав. Приоритет спасению - первое правило героя, выбитое в уставе золотыми буквами. "Но ведь если не поймать злодея, то многие бы пострадали. Полиция арестовывает злодеев, они тоже герои, но по своему. Если у меня будет слишком слабая причуда, я буду работать в полиции и тоже буду героем!" Верно. Предтечи его мечты стать детективом. Зуккун хотел быть героем, но Деку не стать героем и он решил быть детективом, чтобы быть героем. Иронично, ха? Но кто он теперь? И кем он хочет быть? И кем ему позволят быть? Мидория поднял взгляд на серое небо. Грядёт буря. Он закрыл блокнот, будто ставил точку. Но внутри ощущалась только запятая. Он не знал, что делать. Впервые с того дня, когда услышал слово "бесполезный", он не мог придумать план. Где-то вдалеке громыхнуло. Первая капля упала ему на руку. Холодная. Как реальность. Мидория не пошевелился. "Они не хотят, чтобы я был героем. Я не знаю, хочу ли я быть детективом. Чего они хотят от меня?" Телефон в кармане завибрировал. Один раз. Второй. Он проигнорировал. Кто бы это ни был - сейчас это не имело значения. Но вибрация не прекращалась. Он достал его. Hemingway: Буду ждать тебя в парке у станции! Eyebags: Изуку? Я не могу тебя найти Изуку Изуку это не смешно Изуку ответь мне пожалуйста Изуку скоро будет дождь, ты все еще в парке? Изуку! ИЗУКУ! Hemingway: ПРОСТИ ПОЖАЛУЙСТА ШИНСО ПРОСТИ Я не в парке, я дома Вернее на крыше Это звучит ужасно, прости, я ничего не делаю ну ты знаешь Странного Просто многое случилось и я был на эмоциях и вроде как вылетело из памяти и прости пожалуйста прости Eyebags: Ты сам не свой сегодня, Изуку. Ты не забываешь вещи, типа, никогда. Случилось что-то серьезное и ты опять ничего никому не говоришь. И я знаю, что для тебя это нормально, потому и для меня это нормально, но это не нормально нихрена Я промок под дождём, потому что боялся, что тебя похитили из-за всей твоей паранои Я не злюсь, я просто не знаю, понимаешь? Я не знаю и это меня беспокоит. Hemingway: Я знаю Я просто не знаю Звучит ужасно, прости Я просто не хочу доставлять неприятностей, понимаешь? Ты единственный мой друг за, типа, очень долгое время И я не хочу оттолкнуть тебя своими проблемами Eyebags: Мидория Изуку. Я блять промок. Ради тебя. И промок бы снова, даже зная, что ты в порядке Хватит справляться со всем самостоятельно И я вроде как немного сам виноват, ведь высмеял твою паранойю, но хей, это реально звучало смешно тогда Hemingway: Спасибо Мидория промок. Не только потому что сидел под дождем, но также потому что сейчас плакал. Он такое эмоциальное месиво, не так ли? Eyebags: Я иду к твоему дому Hemingway: Что? - "МИДОРИЯ!" - громкий крик откуда-то снизу драматично пресекаемый молнией. Шинсо стоял внизу. Его дом дальше, чем дом Изуку. Стоп, он никогда не бывал у него дома. Он замер. Пальцы всё ещё сжимали телефон. Голова отказывалась понимать: Шинсо знал, где он живёт. Не просто — где, а точно, где. И как попасть. И как забраться на крышу. Изуку даже не успел что-то написать, как в телефоне появился новый текст: Eyebags: Я знаю, где ты, потому что я тебя слушаю. Ты правда думал, что я не проверю фоновое видео в твоём звонке три дня назад? Ты стоял у окна. Я увидел здание с рекламой суши за твоим плечом. Потом сверил план города. Это был не сталкинг. Это забота. Изуку хрипло рассмеялся сквозь слёзы. Hemingway: Ты псих Eyebags: А ты - слишком доверчивый, если позволяешь фоновой рекламе выдать твой адрес Изуку только почувствовал, как из его груди выходит тяжёлый вдох, когда услышал шаги. Шинсо стоял внизу, совсем близко. Немного на расстоянии, как всегда, между ними была дистанция. Он стоял так, будто застывший, как молния, что только что прошла через небо. - "Мидория, ты чё, с ума сошел?" Изуку оглянулся через плечо, даже не заметив, как быстро его руки стали мокрыми. Он просто сидел там, по-настоящему растерянный, совсем не в силах отмахнуться от эмоций. - "Я не думал, что ты придёшь" - прошептал он, хотя этот ответ был для Шинсо скорее не внятным оправданием. Шинсо продолжал смотреть на него, поднимал голову, пытаясь быть невозмутимым, но на самом деле было видно, что этот дождь на нём тоже. Он не мог сказать, что был разочарован, потому что в его глазах было что-то другое - беспокойство. - "Ты всё ещё в порядке?" - его голос был низким, как будто он сам не знал, что ждать от того, что сказал. Изуку молчал. Задыхаясь от собственного волнения, он снова взял в руки блокнот, только теперь он не пытался быть спешащим героем, чтобы скрыть это. Вместо этого он дал себе время почувствовать эту переполненность. Слёзы, которые, казалось, уходят так же быстро, как и появились. Шинсо залез на крышу по пожарной лестнице. - "Давай, ты не один. Ну?" - он подошёл и сел рядом, смотря на молнии, которые рассекают ночное небо. Их отражение на мокрых крышах выглядело странно красивым. - "Я здесь, Мидория" - тихо сказал он. И так на крыше, среди дождя и ветра, два человека, которые раньше чувствовали себя чуждыми в мире, теперь находили в друг друге что-то родное.

***

Бакуго не был злым человеком. Никогда не был. Он собирался быть чёртовым героем, в конце концов! Но что-то не давало ему покоя. Не что-то, а кто-то. Деку. Сегодня он видел его мельком в столовой. В форме Юэй. Он поступил, но не на геройский. В общеобразовательный и, казалось бы, Бакуго должен радоваться, но внутри все кипело. Бакуго сжал палочки так, что те сломались под давлением. В его глазах было что-то странное, что никто не мог понять - не злость, не раздражение, а что-то гораздо более глубокое, болезненное. Он сидел за столом, уставившись в тарелку с едой, которую даже не пробовал. Его мысли возвращались к тому моменту, когда он мельком увидел Деку в столовой. Его форму. Его лицо. Он не мог понять, что именно его так разозлило. Он всегда думал, что Деку - тот, кто будет рядом. Надоедливая собачонка, которую сколько не пинай - возвращается. Но это также было чем-то приятным. Всегда вместе, как и должно быть. Но почему он не поступил на геройский факультет? Почему он выбрал этот жалкий, ничтожный общеобразовательный? "Слабак сдался. Не быть ему героем..." - эти слова крутились в голове, не давая покоя. Как мог он это сделать? Как мог отступить? Деку был сильным. Сильнее любого статиста: умным, упорным, решительным. Он всегда был сильным, мог дать ему отпор, словами и мольбами конечно, но остальные лишь лепетали о том, какой он крутой и героичный. И тут что-то щелкнуло. Деку. Он уже забыл, что его друга звали Изуку. Он слишком долго был Деку. Бакуго своими руками сделал из него Деку. Бакуго сжал зубы. Он почувствовал знакомую злость, но она не была направлена на Деку. Напротив, она сжимала его изнутри, как будто был какой-то невидимый барьер, который он не мог преодолеть. - "КАРГА!" - крикнул он в сторону лестницы. - "ЧЕГО НАДО, ПАРШИВЕЦ?!" - протянула Мицуки со второго этажа. - "Тц. Тётя Инко давно не заглядывала к нам с ботаником в гости" - бросил он, словно не интересовался почему. Он услышал шаги, Мицуки спустилась со второго этажа. - "Разве вы с Изуку-чаном по-прежнему друзья?" - спросила она с таким недоумением, что у Бакуго на секунду выбило воздух из лёгких. В этом-то и проблема да? В этом-то черт возьми и проблема. Он отвернулся, словно вопрос матери был чем-то посторонним, каким-то шумом, мешающим думать. Но внутри всё сжалось. Слова Мицуки прозвучали так просто, так по-бытовому, что это сделало их только больнее. Не "почему он тебя избегает?", не "вы поругались?", а "по-прежнему друзья?" Мы друзья? Были? Когда? Он не ответил. Просто прошёл мимо неё, накинул куртку и хлопнул дверью. Улица встретила его свежестью дождя, ещё влажной, но уже не холодной. Ветер трепал волосы, будто сам хотел вытрясти из него весь этот хлам. Он пошёл вперёд, не думая куда, и каждый шаг отдавался в теле напряжением. Он знал, что эта злость - не про силу. Не про поступление. Не про провал. Это злость на то, что он никогда не извинялся. Даже не думал извиняться. Что он забрал у Изуку имя и оставил "Деку", будто клеймо. А теперь, когда того больше нет рядом — его не хватает. Он вспомнил, как Деку — нет, Изуку — всегда стоял сзади, чуть поодаль, но всегда. Даже когда его вытирали об пол. Даже когда он злился, обзывал, орал. Тот просто был. И теперь — нет. Ни в зале, ни в классе, ни на тренировках. Он потерян где-то среди обычных. Среди тех, кому всё равно. Кто не понимает, кого потеряли. Бакуго остановился. В груди что-то кольнуло. Он своими руками сломал Изуку. А почему? За то, что этот солнечный мальчик пугал его? За то, что он видел в нем непосильную конкуренцию? Он зацепился за его беспричудность, как за единственный способ оставаться впереди. У него крутая причуда - у Изуку ничего. У него отвратительный характер, Изуку - золотой ребенок. Изуку был рожден для героизма, Бакуго к нему стремился. И он сломал его. Он поступил не как герой, даже не как злодей. Они с Изуку были друзьями. Они с Зуккуном мечтали быть героями. Но этого никогда не будет. Он должен был что-то сказать тогда. Или хотя бы сейчас. Пока не поздно. Пока ещё можно вернуть Зуккуна назад. Он сжал кулаки, опустив взгляд. - "Прости меня, Зуккун..." - вырвалось почти беззвучно, чтобы никто не услышал. Даже он сам.

***

Айзава вернулся домой, удовлетворённый. Незу сказал ему прекратить брать район где живёт Мидория в свои патрули, а значит у него появились дополнительные 20 минут в свободное от смены время. И он собирался потратить их продуктивно: на сон. Ублюдок, его домашний тиран, который появлился, потому что его чистому недоразумению посчитали котом и из жалости забрали к себе, снова драл ножку кресла. - "Ублюдок! Нельзя." - в пустоту крикнул Айзава, получив недоумевающий взгляд настоящего владельца их с Хизаши квартиры. - "Ты же знаешь, Шо, его это не остановит" - словно прочитав мысли мужа сказал Ямада, заносящий продукты в бумажном пакете, - "Его можно только подкупить". Пушистый Ублюдок, словно идеально понимающий человеческую речь, переключился с ножки кресла на ноги Хизаши и начал выпрашивать свою, видимо, квартплату. Айзава фыркнул, но не стал спорить. Он уже пытался воспитывать этого зверя. Один раз. Хизаши до сих пор не выбросил те шторы - как память. - "Он не кот. Он дух хаоса. Мы поселили ёкая," - пробормотал он, наблюдая, как пушистая тварь истово трет лбом колени Ямады, издавая мерзкие победные урчания. - "Ну, по крайней мере, этот ёкай платит за аренду своими волосами по всей квартире," - Хизаши наклонился, чиркнул пальцами по щеке зверя. - "Давай, Ублюдок, заслужи ужин." Айзава тяжело вздохнул и прошёл мимо этой сцены семейного кошачьего шантажа вглубь квартиры, прямо к своему рабочему столу. Он открыл папку и начал рассматривать досье своих новых учеников, сверяя свои первые впечатления с комментариями учителей из их школ. - "Шо, мы только вернулись домой, может поможешь мне приготовить ужин" - попытался отвлечь трудоголика от работы его чудесный муж. - "Помочь не сжечь его, ты имеешь ввиду?" - беззлобно фыркнул Айзава. - "Я один раз забыл таймер!" - возмутился Хизаши из кухни, звякнув кастрюлей. - ""Один! И ничего там не загорелось, просто... подрумянилось… снизу… полностью." Айзава не ответил. Только мотнул головой, листая страницу за страницей. Досье на Кацуки Бакуго было... Странным по меньшей мере. Он смотрел на красивые эпитеты в его деле от средней школы, а затем в свои заметки. "Героический, спокойный, умный, усердный". Умный? Безусловно. Усердный? Точно. Героический и спокойный? Ха. Героя Шота из него еще успеет сделать, а вот спокойствия ему не хватает. Блондин взрывной, как и его причуда. И с этим нужно что-то делать. - "Ты хотя бы чай поставь. Будь человеком, Шо." - донеслось уже ближе. Хизаши, проскользнув за его спину, обнял его на секунду за плечи. - "Работа подождёт. Ты живой. У тебя есть дом. Есть я. И… Ублюдок, который только что уронил твою ручку со стола." Шото обернулся. Кот действительно сидел на столе и лениво сбрасывал в пол предметы, один за другим, сверкая глазами как воплощённая месть за "недоплату" корма. - "Уродец," - сказал Айзава, но всё же встал и пошёл ставить чайник. - "Значит, не будешь помогать с ужином?" - пронырливо спросил Ямада. - "Я делаю чай. Это уже геройский подвиг." - "Ты мой герой," - усмехнулся Хизаши и вернулся к разделке овощей. Айзава поставил чайник и молча прислонился к кухонному косяку, наблюдая, как Хизаши ловко шинкует лук - в наушниках, напевая себе под нос что-то из старых J-pop хитов, с улыбкой, которой у него хватало на двоих. И, может быть, именно это и было тем, что удерживало Айзаву от того, чтобы окончательно закопаться в работе: этот дом, это тепло, этот светлый идиот, который называл его своим героем, несмотря на всё. - "Ты ведь опять думаешь про работу, да?" - не оборачиваясь, спросил Хизаши. - "Досье странное," - признал Айзава, - "Бакуго. Я не знаю, где заканчивается его гнев и начинается... страх. Или наоборот." - "Так разберись," - пожал плечами Хизаши. - "Ты же у нас мастер по проблемным детям. Даже меня приручил когда-то." - "Ты сам ко мне прилип, как жвачка к подошве," - фыркнул Айзава, наливая кипяток в кружки. - "И так и остался." - "Романтично, как всегда," - усмехнулся тот. - "Но ты знаешь, иногда чтобы понять, в чём проблема, нужно не читать отчёты, а просто - быть рядом. Видеть, слушать. Ты это умеешь. Просто устал. И боишься." Хизаши повернулся к нему и, вытерев руки о полотенце, взял одну из кружек. - "Не всё можно исправить. Но если не попробовать — точно не выйдет." - "Ты звучишь, как директор Незу," - пробурчал Айзава, но глаза у него смягчились. - "А ты - как человек, которому не всё равно. И вот за это я тебя и люблю," - подмигнул Хизаши и лёгким движением цапнул кота, притянув к себе. - "И ты не смотри так. Твоя порция - без лука." Кот недовольно фыркнул, но устроился поудобнее. Айзава кивнул, взял свою кружку и, наконец, сел за стол. - "Ладно. Один ужин. Потом - снова работа." - "Посмотрим," - сказал Хизаши с хитрой ухмылкой. - "Посмотрим." За окном сверкнула молния, а затем резко выключился свет, заставляя Сущего Мика - профессионального героя - громко, очень громко, вскрикнуть. Ублюдок помчался на сверхзвуковой скорости, раскидывая все, что попадалось под лапы. Айзава негромко рассмеялся.