Часть 10. Новая реальность

Сгущались сумерки, проникая сквозь высокие окна особняка Сальваторе и окрашивая старинную мебель в приглушенные оттенки серого и бордового. В воздухе витала тяжелая, почти осязаемая атмосфера неловкости, словно комната сама затаила дыхание, ожидая развязки. Стефан и Деймон стояли передо мной, два воплощения силы и страсти, два вампира, чьи судьбы так неразрывно переплелись с моей собственной. Но сейчас, в этот решающий момент, они казались лишь растерянными мальчишками, чьи надежды вот-вот должны были рухнуть. Я чувствовала их взгляды, прожигающие меня насквозь. В глазах Стефана читалась боль и понимание, в глазах Деймона – неприкрытая обида и вызов. Я знала, что каждое слово, каждая интонация, каждый мой жест будет взвешен и оценен, и от этого зависело не только наше будущее, но и будущее Мистик Фоллс. Глубоко вздохнув, я провела рукой по гладкой коже своего нового рюкзака, словно ища в нем опору. Этот рюкзак, символ возвращения к нормальной жизни, к школьным занятиям и привычным будням, казался таким чуждым в этой комнате, наполненной вековой историей и сверхъестественными тайнами. — Так значит, мы теперь просто… друзья? — Голос Деймона был хриплым, почти надломленным. Он скривился, словно его заставили выпить уксус, и отвернулся к камину, где потрескивали дрова, отбрасывая причудливые тени на его лицо. В его словах сквозила неприкрытая боль, которую он, как всегда, пытался скрыть за маской цинизма и безразличия. Но я видела ее, эту боль, глубоко запрятанную в глубине его голубых глаз, и она причиняла мне нестерпимую боль в ответ. — Мы всегда были друзьями, — осторожно произнесла я, стараясь говорить как можно мягче и деликатнее. Я не хотела ранить их чувства, но знала, что правда всегда лучше лжи, даже если она причиняет боль. — Просто теперь… я другая. После смерти, после ритуала, я больше не та Елена, которую вы знали, которую вы любили. Я словно проснулась в чужом теле, в чужой жизни. Я больше не чувствую той связи, той близости, что была между нами раньше. Я не могу притворяться, что все осталось как прежде, потому что это было бы ложью, и прежде всего – ложью самой себе. Я замолчала, давая им возможность переварить мои слова. Напряжение в комнате сгустилось до предела, казалось, что даже воздух перестал циркулировать. Стефан молча смотрел на меня, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Я видела в его глазах отражение собственной боли и растерянности, и благодарность за мою честность. Он всегда был самым понимающим и сочувствующим из нас троих. — Ты права, — наконец произнес Стефан, его голос был тихим и задумчивым. — Мы все изменились. Все, что произошло с нами за последнее время, оставило на нас неизгладимый след. Мы больше не можем жить так, как жили раньше. Но это не значит, что мы должны расстаться. Мы все еще можем быть вместе, поддерживать друг друга, помогать друг другу. Просто наши отношения должны измениться, трансформироваться во что-то другое. — Дружба, — закончил я за него, — Это все, что я могу вам предложить сейчас. И я надеюсь, что этого будет достаточно. Деймон резко развернулся, его глаза метали молнии. Он подошел к бару и налил себе еще одну внушительную порцию бурбона, залпом осушив ее. — Дружба, — саркастически повторил он, — Великолепно. Просто великолепно. Значит, я должен довольствоваться ролью приятеля, наблюдая, как ты живешь своей жизнью, с кем-то другим. Это именно то, чего я всегда хотел. — Деймон, пожалуйста, — взмолилась я, — Не усложняй ситуацию. Я понимаю, что тебе больно, но это не значит, что ты должен вести себя как ребенок. Я не могу заставить себя чувствовать то, чего не чувствую. Я надеюсь, что со временем ты сможешь принять это. — Принять? — взревел Деймон, — Ты просишь меня принять то, что моя жизнь разрушена? То, что все, ради чего я жил, оказалось ложной надеждой? — Это неправда, — твердо ответила я, — Ты всегда был сильным и независимым. Ты не нуждаешься во мне, чтобы быть счастливым. Ты заслуживаешь большего, чем страдания и разочарования. Деймон усмехнулся, в его глазах блеснули слезы. — Может быть, ты и права. Может быть, я и заслуживаю большего. Но я не уверен, что смогу найти это большее без тебя. Он замолчал, опустив голову. Я подошла к нему и положила руку на его плечо. Он вздрогнул, но не оттолкнул меня. — Деймон, — прошептала я, — Я всегда буду рядом. Я всегда буду твоим другом. Но я не могу быть больше, чем другом. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было столько боли, столько надежды, столько любви, что я едва сдержалась, чтобы не броситься к нему в объятия. — Я понимаю, — тихо произнес он, — Я понимаю. Но это не значит, что мне от этого легче. Остаток лета Елена провела, проводя много времени в особняке Майклсонов, Клаус уехал на поиски оборотней, чтобы сделать гибридов, а Элайджа поехал за ним. (Школа Мистик Фоллс – первый день) Утро выдалось солнечным и теплым, словно лето не хотело отпускать свои права. Школа Мистик Фоллс, омытая ярким светом, казалась особенно приветливой и уютной. Я шла по коридору, вдыхая запах старых книг и школьных обедов, и пыталась убедить себя, что все вернулось на круги своя, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Но это была лишь иллюзия. Слишком многое изменилось, слишком многое было потеряно, чтобы можно было просто вернуться к прежней жизни. Я больше не была той наивной и беззаботной девушкой, какой была раньше. Я видела смерть в лицо, я сражалась с могущественными врагами, я приносила жертвы, и все это навсегда изменило меня. Бонни ждала меня у своего шкафчика, ее лицо сияло улыбкой. Она была одета в новый джинсовый сарафан и белую блузку, и выглядела так, словно только что сошла с обложки модного журнала. — Привет, Елена, — радостно воскликнула она, — Я так рада тебя видеть! Как прошло лето? — Привет, Бонни, — ответила я, стараясь улыбнуться как можно искреннее, — Лето было… интересным. — Интересным? — переспросила Бонни, с любопытством глядя на меня, — Что ты имеешь в виду? — Ну, — уклончиво ответила я, — Я провела много времени с Майклсонами. Бонни нахмурилась. — Майклсоны? — недоверчиво переспросила она, — Ты имеешь в виду… Первородных вампиров? — Да, — подтвердила я, — С ними было довольно… весело. — Весело? — повторила Бонни, ее голос звучал все более настороженно, — Елена, ты же знаешь, что они опасны. Они убивали людей, они причинили нам столько боли. Как ты можешь проводить время с ними? — Я знаю, Бонни, — успокоила я ее, — Но они не такие уж плохие, какими кажутся. Они тоже люди, со своими слабостями и страхами. — Люди? — скептически фыркнула Бонни, — Они вампиры, Елена. Они монстры. — Может быть, — согласилась я, — Но все мы немного монстры, Бонни. Просто некоторые из нас лучше это скрывают. Пока мы разговаривали, к нам подошел Аларик. Он был одет в свой обычный твидовый пиджак и выглядел очень счастливым. Рядом с ним стояла доктор Паркер, она была одета в строгий деловой костюм и держала в руках стопку учебников. — Привет, девочки, — поздоровался Аларик, сияя улыбкой, — Познакомьтесь, это доктор Паркер, моя… подруга. — Здравствуйте, девочки, — вежливо поздоровалась доктор Паркер, — Рада с вами познакомиться. — Здравствуйте, — ответили мы с Бонни хором. — Рик, — спросила я, — А что ты здесь делаешь? Ты разве не должен быть на уроках? — Я должен, — ответил Аларик, — Но я хотел убедиться, что все в порядке. Я знаю, что после всего, что произошло, вам может быть трудно вернуться к нормальной жизни. — Все в порядке, Рик, — заверила я его, — Мы справимся. — Я знаю, что справитесь, — сказал Аларик, — Вы сильные девочки. Но если вам понадобится моя помощь, не стесняйтесь обращаться. — Спасибо, Рик, — поблагодарила я его. После этого Аларик и доктор Паркер пошли по своим делам, а мы с Бонни направились в класс. По дороге мы встретили Кэролайн, которая стояла у окна и смотрела на улицу с грустным выражением лица. — Привет, Кэролайн, — поздоровалась Бонни, — Что случилось? — Привет, Бонни, — ответила Кэролайн, — Я просто… скучаю по Тайлеру. — Он скоро вернется, — успокоила ее Бонни, — Он просто должен разобраться со своими проблемами. — Я знаю, — ответила Кэролайн, — Но мне все равно очень одиноко без него. Я подошла к ней и обняла ее. — Все будет хорошо, Кэролайн, — прошептала я, — Мы все рядом. Мы всегда будем тебя поддерживать. Кэролайн улыбнулась мне сквозь слезы. — Спасибо, Елена, — сказала она, — Ты настоящий друг. После этого мы вместе пошли в класс. Уроки шли своим чередом, учителя рассказывали о новых темах, ученики отвечали на вопросы, все было как обычно. Но я не могла отделаться от ощущения, что что-то изменилось, что что-то не так. Слишком много тайн и загадок скрывалось за фасадом обычной школьной жизни. Слишком много опасности подстерегало нас на каждом шагу.

***

Вечером я вернулась в особняк Майклсонов. Эстер и Ребекка ждали меня в гостиной. Эстер сидела в кресле у камина, читая старинную книгу, а Ребекка лежала на диване, крася ногти ядовито-розовым лаком. — Привет, Елена, — поздоровалась Ребекка, — Как прошел день? — Привет, Ребекка, — ответила я, — День прошел нормально. Ничего особенного. — Ничего особенного? — переспросила Ребекка, — Неужели в школе не было никаких интересных парней? Я усмехнулась. — Нет, — ответила я, — Сегодня я думала только об учебе. Ребекка закатила глаза. — Скучно, — сказала она, — Ты должна больше думать о развлечениях. — У меня и так хватает развлечений, — возразила я, — С вами, например. Ребекка улыбнулась. — Это правда, — согласилась она, — С нами не соскучишься. Эстер подняла голову от книги. — Ребекка, — сказала она, — Не приставай к Елене. Она имеет право жить так, как хочет. Ребекка посмотрела на мать с удивлением. — Мама, — сказала она, — Ты вдруг стала такой доброй. Что случилось? Эстер вздохнула. — Ничего не случилось, — ответила она, — Я просто поняла, что была неправа. Я слишком долго видела в Елене только монстра. Но она не монстр. Она просто девушка, которая пытается выжить в этом безумном мире. Я была тронута ее словами. — Спасибо, Эстер, — сказала я, — Я рада, что ты так думаешь. — Я тоже рада, — ответила Эстер, — Я надеюсь, что мы сможем стать друзьями. — Я тоже этого хочу, — сказала я. После этого мы немного помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Тишину нарушила Ребекка: — Елена, — спросила она, — А что ты думаешь о Клаусе? Я нахмурилась. — Что я думаю о Клаусе? — переспросила я, — Он сложный человек. — Сложный? — переспросила Ребекка, — Он психопат. — Может быть, — согласилась я, — Но у него есть и хорошие качества. — Какие, например? — скептически спросила Ребекка. — Он любит свою семью, — ответила я, — Он готов на все ради них. — Это правда, — согласилась Ребекка, — Но он готов на все и ради себя. — Все мы эгоистичны, Ребекка, — сказала я, — Просто некоторые из нас лучше это скрывают. — Может быть, ты и права, — ответила Ребекка, — Но я все равно не доверяю Клаусу. — Я тоже ему не доверяю, — призналась я, — Но я думаю, что мы можем с ним сотрудничать. — Сотрудничать? — переспросила Ребекка, — С Клаусом? Ты серьезно? — Да, — ответила я, — Я думаю, что если мы будем держаться вместе, мы сможем защитить себя от всех опасностей. — Может быть, ты и права, — сказала Ребекка, — Но я все равно буду держать ухо востро.

***

Вечером я лежала в своей комнате и читала книгу. В доме было тихо и спокойно, лишь изредка доносились приглушенные голоса Эстер и Ребекки из гостиной. Я чувствовала себя в безопасности, словно в коконе. Голоса в моей голове исчезли, оставив лишь тишину и покой. Я была свободна. Я не знала, что ждет меня в будущем, но я была готова ко всему. Я знала, что у меня есть друзья, которые всегда будут меня поддерживать. Я знала, что у меня есть семья, пусть и не совсем обычная, но все же семья. И я знала, что у меня есть силы, чтобы справиться с любыми трудностями. Я закрыла книгу и выключила свет. Лежа в темноте, я думала о Стефане и Деймоне. Я надеялась, что они смогут принять мой выбор и остаться моими друзьями. Я знала, что им будет нелегко, но верила в их силу и мудрость. Я заснула с улыбкой на лице. Впервые за долгое время я чувствовала себя счастливой и спокойной. Но я знала, что это лишь затишье перед бурей. Что впереди меня ждет много испытаний и опасностей. И что я должна быть готова к ним.

***

В то время как я погружалась в сон, полный надежд на мирное будущее, Клаус и Элайджа, вдалеке от Мистик Фоллс, были заняты своей темной работой. Запах грязной шерсти и страха наполнял затхлую атмосферу заброшенного амбара. — Ты уверен, что это необходимо, брат? — спросил Элайджа, его голос был тихим, но в нем чувствовалось напряжение. Клаус, склонившись над связанным оборотнем, лишь усмехнулся. В его глазах горел нездоровый блеск. — Необходимо, Элайджа, необходимо, — ответил он, — Мы должны быть готовы ко всему. Мы должны защитить нашу семью. И чтобы сделать это, нам нужна армия. Армия гибридов. — Но ты знаешь, что процесс превращения оборотней в гибридов нестабилен, — возразил Элайджа, — Многие из них погибают. Это жестоко и бессмысленно. — Жестокость и бессмысленность — это понятия, которые не имеют ко мне никакого отношения, — отрезал Клаус, — Я делаю то, что должен. Я защищаю свою семью. Он достал кинжал и сделал надрез на запястье оборотня. Кровь потекла по коже, смешиваясь с потом и грязью. Клаус поднес свою руку ко рту оборотня и позволил ему выпить свою кровь. — Теперь все зависит от него, — сказал Клаус, отступая назад, — Если он выживет, он станет гибридом. Если нет… что ж, значит, он был слаб. Элайджа издал глубокий вздох и отвернулся, не в силах смотреть на происходящее. Он просто не понимал, как Клаус мог быть настолько черствым и безжалостным. Он тоже любил свою семью, был готов на все ради них, но не мог оправдать их зверства. Знал, что его брат одержим идеей создания непобедимой армии гибридов, чтобы защитить себя и своих близких от грядущей опасности. Но Элайджа был уверен, что это путь к саморазрушению, что безумное стремление к власти и безопасности приведет к тому, что Клаус потеряет себя безвозвратно. Элайджа понимал, что ему необходимо что-то предпринять, чтобы остановить брата. Но что именно? Он любил Клауса, несмотря ни на что, но не мог позволить ему разрушить все, что им было дорого. Тишину амбара нарушил хриплый стон, полный невыносимой боли. Оборотень начал судорожно извиваться, его тело сотрясали конвульсии. Превращение началось. Клаус с жадным любопытством наблюдал за происходящим, в его глазах вспыхнул торжествующий огонь. Он был уверен, что его план сработает, что он станет еще сильнее, еще непобедимее. Он защитит свою семью любой ценой. Но в глубине души таился страх. Боялся, что его армия гибридов обернется против него, что он потеряет контроль над своей силой. Боялся, что в конечном итоге останется совершенно один. В этот самый момент, в темном и зловонном амбаре, Клаус Майклсон, могущественный Первородный вампир, почувствовал себя самым одиноким существом во всей вселенной. Но внезапно, процесс пошел не так, как планировалось. Вместо того, чтобы проявить признаки силы, оборотень начал дрожать еще сильнее. Затем, из его глаз, хлынули струи крови. Не просто слезы, а густая, алая кровь, стекающая по щекам и шее. Это был признак провала, признак того, что тело отторгает вампирскую кровь, не выдерживает трансформации. Такие кровавые слезы были у всех, кто умирал в муках, так и не став гибридом. Клаус, до этого излучавший уверенность, отшатнулся. Злость и разочарование исказили его лицо. Он вложил столько сил, столько надежд в этот план, а он снова с треском провалился. — Что за чертовщина?! — прорычал он, его голос сотряс стены амбара. — Почему это продолжает происходить?! Элайджа подошел ближе, его лицо было серьезным, но в глазах читалось сочувствие. — Может быть, брат, это знак, — тихо сказал он, — Может быть, ты не должен пытаться идти против природы. Может быть, сила не в количестве, а в качестве. Клаус злобно посмотрел на него. — Знаки? Ты говоришь о знаках? — презрительно фыркнул он. — Я сам создаю свою судьбу! Я не верю в предзнаменования и судьбу! Он подошел к умирающему оборотню и с отвращением пнул его ногой. — Бесполезный мусор! — прошипел он, — Все вы бесполезны! Элайджа покачал головой. — Брат, ты должен остановиться, — сказал он, — Ты разрушаешь себя. Клаус проигнорировал его слова. Он развернулся и направился к выходу из амбара. — Мы возвращаемся в Мистик Фоллс, — бросил он через плечо, — Там должны быть ответы. Кто-то или что-то саботирует мои попытки создать гибридов. И я намерен это выяснить. Элайджа молча последовал за ним. Он знал, что Клаус сейчас в ярости, и лучше не перечить ему. Но он также знал, что возвращение в Мистик Фоллс — это плохая идея. Там их ждали враги, и он боялся, что Клаус в своем слепом гневе сделает что-нибудь, о чем потом пожалеет.