Часть 13. Бал теней

Продолжительный, изматывающий день, наполненный постоянной тревогой и борьбой против надвигающейся угрозы, наконец-то отступил, уступая место долгожданному покою. Елена закрыла за собой дверь родного дома, ощущая, как напряжение, словно тягучая смола, постепенно покидает её плечи. Она мечтала только об одном – рухнуть в кровать, утонуть в объятиях одеяла и провалиться в глубокий, безмятежный сон, где не было бы ни вампиров, ни гибридов, ни Древних, ни проклятий, ни надвигающейся гибели. Просто сон. Просто тишина. Просто покой. Однако, даже сон не принес ей долгожданного облегчения. Он оказался исковерканным отражением её собственных страхов, наполненным тревожными, неясными образами и гнетущими тенями. Елене привиделось огромное, ледяное помещение, словно древний склеп, заброшенный и забытый богами. Воздух там был настолько холодным, что обжигал лёгкие, а стены сочились мертвенной влагой. В центре этого склепа, словно зловещий артефакт, стоял стеклянный гроб. Он был идеально прозрачным, словно сделанным из горного хрусталя, и сквозь его стенки просматривалось содержимое. Внутри, словно спящая красавица, погруженная в вечный сон, лежала женщина с волосами цвета первого снега, заплетенными в сложную косу, украшенную жемчужными нитями. Её лицо было неземной красоты, но омрачено скорбью, глубокой, всепоглощающей печалью. Она казалась хрупкой и беззащитной, словно фарфоровая кукла, заточенная в своём стеклянном дворце. Но вдруг, без предупреждения, губы её дрогнули, и из горла вырвался беззвучный крик, полный отчаяния и ужаса. Елена чувствовала этот крик кожей, он проникал в её сознание, вызывая дрожь и тошноту. Она пыталась расслышать слова, понять её мольбу, разглядеть хоть намек на причину её мучений, но лишь бессильно наблюдала, как женщина отчаянно боролась в своём стеклянном заточении, как её лицо искажалось от боли и страха. Это был не просто сон, это было предчувствие, предостережение, зов о помощи из далёкого прошлого, который каким-то образом нашёл её и теперь преследовал во сне. Проснувшись в холодном поту, с сердцем, бешено колотящимся в груди, Елена долго лежала, неподвижно глядя в потолок, пытаясь осмыслить этот жуткий сон. Образ женщины в стеклянном гробу не покидал её сознание, преследуя её словно злой дух. Он оставил неприятный осадок, тягостное чувство смутной опасности, которое преследовало её до самого утра, отравляя даже редкие моменты покоя. Она понимала, что этот сон – не случайность. Все её сны в последнее время были пронизаны мистическими образами и предостережениями. Связь с её прошлыми жизнями, с другими двойниками, становилась все сильнее, запутывая её разум и будущее. Спустившись вниз, она застала Джереми, воркующего с Бонни на диване. Они сидели близко друг к другу, держались за руки и о чем-то тихо беседовали, склонив головы. Их счастливые лица на мгновение рассеяли её тревогу, напоминая о той нормальной жизни, которую она так отчаянно пыталась сохранить, о той жизни, которая ускользала от неё с каждым днем, с каждым новым испытанием. — Доброе утро, — пробормотала Елена, стараясь не выдать своего подавленного состояния. Она подошла к кофеварке и принялась готовить себе крепкий кофе, надеясь, что кофеин поможет ей проснуться и забыть кошмар, терзавший её ночью. — Доброе утро, — ответили они хором, Бонни одарила её ободряющей улыбкой, словно чувствуя её беспокойство. — Как спалось? Елена пожала плечами, стараясь не вдаваться в подробности. — Нормально, — солгала она. — Обычные сны. Джереми и Бонни обменялись понимающими взглядами. Они знали, что Елена скрывает что-то, но решили не давить на неё. Они понимали, что она нуждается в поддержке, но также нуждается и в личном пространстве, чтобы справиться со своими проблемами. В школе царила привычная суета. Школьники спешили на занятия, обменивались новостями и сплетнями, громко смеялись и обсуждали последние вечеринки. Елена чувствовала себя отстраненной от этой обычной жизни, словно наблюдая за ней издалека, через толстое стекло. Она искала взглядом Кэролайн, и вскоре заметила её, сияющую, как никогда. Кэролайн оживленно разговаривала по телефону, прижимая трубку к уху и счастливо хихикая, словно школьница, влюбленная в капитана футбольной команды. — Елена! Ты не поверишь! — воскликнула Кэролайн, увидев её и отрываясь от телефонного разговора. — Это Тайлер! Он возвращается в Мистик Фоллс! Елена попыталась скрыть удивление. После всего, что произошло, после превращения в гибрида, после разрыва с Кэролайн, после всего того, что он наговорил, Тайлер решил вернуться? Она не могла понять его мотивы. Неужели он действительно скучал по Мистик Фоллс и по Кэролайн? Или у него были другие причины для возвращения? — И это еще не все! — продолжала Кэролайн, не давая ей вставить ни слова. Её глаза сияли от счастья, словно она выиграла в лотерею. — Он познакомился в горах с одной девушкой, её зовут Хейли. Они просто друзья, она ищет свою семью. Она выросла в приюте и ничего не знает о своих родителях. Тайлер рассказал ей о Бонни, и она очень хочет приехать в Мистик Фоллс, чтобы Бонни ей помогла найти её корни. Елена нахмурилась. Что-то в этой истории с Хейли ей не нравилось. Слишком уж все складывалось удачно, словно кто-то расставил ловушку, прикрытую милой историей о поисках семьи. Она чувствовала фальшь в словах Кэролайн, хотя и понимала, что Кэролайн сама об этом не подозревает. — Звучит интересно, — сказала Елена, стараясь не выдать своего скептицизма. — Когда они приезжают? — Уже сегодня вечером! — воскликнула Кэролайн. — Тайлер позвонил мне прямо из дороги! Я так рада, что он возвращается! Елена улыбнулась Кэролайн, стараясь разделить её радость. Но внутри неё росло чувство тревоги. Она чувствовала, что возвращение Тайлера и появление Хейли – это не простое совпадение, что за этим кроется что-то большее, что-то опасное. Тем временем, в роскошном особняке, который теперь служил домом для Первородных, царила атмосфера лицемерного торжества. Весь дом был украшен цветами и гирляндами, играла громкая музыка, а слуги сновали туда-сюда, разнося подносы с шампанским и изысканными закусками. Клаус закатил бал в честь… смерти Майкла. Это было извращенное празднование победы над своим отчимом, над тем, кто преследовал его всю жизнь. Это было демонстрацией силы и власти, способом показать всем, что он – хозяин своей судьбы. Эстер, его мать, блистала в элегантном платье, украшенном драгоценными камнями. Платье было сшито на заказ лучшими портными Флоренции, и идеально подчеркивало её стройную фигуру и аристократическую осанку. Она с удовольствием наблюдала за тем, как гости танцуют и выпивают, обмениваются любезностями и сплетнями, словно забыв о том, что сама лишь недавно восстала из мертвых и планировала уничтожить своих детей. Она играла роль заботливой матери, но в её глазах читалась холодная решимость и скрытый замысел. Ребекка, как всегда, старалась не уступать матери в блеске и красоте. Её платье было таким же роскошным, а взгляд – таким же холодным и надменным. Она флиртовала с каждым привлекательным мужчиной, стараясь привлечь к себе внимание и доказать свою неотразимость. Но за этой маской самоуверенности скрывалась глубокая тоска и одиночество. Она мечтала о настоящей любви, о семье, о нормальной жизни, но знала, что её судьба – вечно скитаться по миру, преследуемая прошлым и проклятием Древних. К вечеру на бал начали прибывать гости. Вампиры из разных городов и стран съезжались в особняк, привлеченные возможностью пообщаться с Первородными и засвидетельствовать своё почтение Клаусу. Они были одеты в дорогие костюмы и платья, украшены драгоценностями и оружием. Они вели себя надменно и самоуверенно, демонстрируя свою силу и власть. Кэролайн появилась в сопровождении Тайлера, который выглядел немного неловко после столь долгого отсутствия, и той самой Хейли. Тайлер был одет в простой, но элегантный костюм, но его глаза выдавали внутреннее напряжение и неуверенность. Он не знал, как себя вести, как реагировать на Клауса, как общаться с Кэролайн. Он чувствовал себя чужим на этом балу, словно вернулся в мир, который ему больше не принадлежал. Хейли была высокой, стройной девушкой с темными волосами, заплетенными в сложную косу, и проницательными глазами, в которых читались ум и хитрость. Она была одета в простое, но элегантное платье, которое подчеркивало её фигуру. Она держалась уверенно и непринужденно, словно чувствовала себя в своей тарелке. Она сразу же отделилась от Кэролайн и Тайлера и направилась к фуршетному столу, с интересом разглядывая представленные там угощения. Елена, появившаяся на балу под руку со Стефаном и Деймоном, чувствовала себя не в своей тарелке. Братья Сальваторе настояли на том, чтобы сопровождать её, утверждая, что она не должна оставаться одна в таком месте. Они чувствовали, что Клаус замышляет что-то, и хотели быть рядом, чтобы защитить её. Взамен за их "заботу" Елена потребовала шикарное платье, достойное этого мероприятия. Деймон, как всегда, не упустил возможности подшутить над ситуацией. — Ну и запросы у тебя, Елена, — сказал он, усмехнувшись. — Придется продать несколько своих любимых машин, чтобы оплатить твое платье. — Зато ты будешь выглядеть сногсшибательно, — добавил Стефан, улыбнувшись ей. — И мы будем гордиться тем, что сопровождаем такую красивую девушку. Во время примерки платья её внезапно накрыла волна воспоминаний, связанных с кровью двойников. Она увидела в мельчайших деталях бальные платья, которые носили её предшественницы в разные эпохи. Она увидела, как они укладывали волосы, как наносили макияж, как готовились к этим важным событиям. Это были не просто воспоминания, это были отголоски их чувств, их страхов, их надежд. Она почувствовала, как Эмилия, жившая во Флоренции в эпоху Ренессанса, трепещет перед встречей со своим возлюбленным, влиятельным герцогом, который мог решить её судьбу. Она почувствовала, как Изабелла, жившая в Париже во время Французской революции, страшится за свою жизнь, зная, что её семья – аристократы – находятся под угрозой. Она почувствовала, как Катарина, жившая в Санкт-Петербурге во время правления Екатерины Великой, пытается очаровать императрицу, чтобы получить её покровительство. Из всего этого потока информации Елена умудрилась извлечь пользу, скопировав одну из причесок, которая идеально подходила к её лицу. Она решила, что если уж ей суждено участвовать в этом балу, то она должна выглядеть достойно, должна произвести впечатление на Первородных. На балу Елена подошла к Элайдже и попросила его составить ей компанию в первом танце. Элайджа, как всегда, был галантен и учтив. Он с удовольствием принял её приглашение, осыпая её комплиментами, восхищаясь её красотой и элегантностью. — Вы выглядите восхитительно, Елена, — сказал он, улыбнувшись ей. — Это платье идеально вам подходит. — Спасибо, — ответила Елена, покраснев. — Я рада, что вам нравится. Во время танца они обменивались любезностями, стараясь избегать разговоров о важных вещах. Они говорили о музыке, о погоде, о гостях, стараясь создать впечатление, что этот бал – всего лишь светское мероприятие, не имеющее никакого значения. После танца он предложил ей выйти на балкон, чтобы выпить по бокалу шампанского и насладиться прохладным воздухом. Елена согласилась, чувствуя, что ей необходимо отдохнуть от шумной атмосферы бала. На балконе было тихо и спокойно. Ветер мягко трепал её волосы, а звезды ярко сияли в ночном небе. Элайджа протянул ей бокал шампанского, и она сделала глоток, чувствуя, как пузырьки игристого напитка приятно щекочут её горло. В романтической обстановке, под мерцанием звезд, между ними возникло необъяснимое притяжение. Они молча стояли, глядя друг другу в глаза, и Елена почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она знала, что не должна этого делать, что Элайджа – Древний, что он может быть опасен. Но она не могла сопротивляться этому чувству, этому непреодолимому влечению. Элайджа приблизился к ней, и Елена, неожиданно для самой себя, не отстранилась. Она закрыла глаза и позволила ему приблизиться ещё ближе. Их губы встретились в нежном и страстном поцелуе. Вдруг их идиллию нарушил шум, донесшийся из одной из комнат. Это были крики, ругательства и звуки борьбы. Они бросились туда и увидели ужасную картину. Клаус стоял над Тайлером, его глаза горели яростью. Его лицо было искажено злобой, а руки – в крови. Кэролайн, в слезах, пыталась оттащить Клауса от Тайлера, но он лишь оттолкнул её в сторону. — Ты предал меня! — рычал Клаус, обращаясь к Тайлеру. — Ты посмел мне перечить! Ты думал, что я не узнаю о твоих планах? — Я ничего не планировал! — кричал Тайлер в ответ. — Я просто хотел помочь своим друзьям! — Ты лжец! — заорал Клаус и со всей силы ударил Тайлера в лицо. И прежде чем кто-либо успел вмешаться, Клаус напоил Тайлера своей кровью и свернул ему шею. Кэролайн закричала от ужаса. Елена и Элайджа попытались её успокоить, но она была безутешна. Она обнимала бездыханное тело Тайлера и рыдала, не переставая повторять его имя. Елена почувствовала, как её сердце разрывается от боли и сочувствия. Она знала, как сильно Кэролайн любила Тайлера, и представляла, какую боль она сейчас испытывает. Час спустя Тайлер очнулся. Его тело разрывала невыносимая боль, он чувствовал, как внутри него происходит чудовищное изменение. Его кости ломались и срастались заново, его мышцы сокращались и росли. Он корчился от боли, не в силах сдержать крик. Елена дала свою кровь, разрезав руку ножом, который ей дал Элайджа. И случилось чудо. Все произошло именно так, как предсказывала Эстер. Кровь Елены нейтрализовала прокляти, и Тайлер завершил своё превращение в полноценного гибрида. Он был первым удавшимся экспериментом Клауса. Все были довольны тем, как все разрешилось. Кэролайн бросилась в объятия Тайлера, радуясь тому, что он жив. Она целовала его и плакала от счастья, не веря своему счастью. Елена чувствовала облегчение, что её кровь помогла спасти жизнь. Она понимала, что превращение в гибрида – это не лучший выход, но это лучше, чем смерть. Даже Стефан, несмотря на свою неприязнь к гибридам, признал, что это к лучшему. Он понимал, что Тайлер – их друг, и что они должны поддержать его в этой трудной ситуации. Однако, никто не одобрял вспыльчивость Клауса. Его необдуманный поступок чуть не привел к трагедии. Его ярость и жестокость пугали всех, даже Древних. Клаус, чувствуя себя непонятым и отвергнутым, в ярости покинул бал. Он хлопнул дверью и исчез в ночи, оставив всех в недоумении. Хейли тоже куда-то пропала, словно растворилась в воздухе. Никто не заметил, когда она ушла, никто не знал, куда она направилась. Елена чувствовала, что этот вечер, начавшийся так красиво и многообещающе, оставил после себя горький привкус. Победа была одержана, но какой ценой? И что скрывается за маской дружелюбия Хейли? Какие тайные цели она преследует?

***

Клаус ворвался на кухню особняка, его шаги гулко раздавались по каменному полу. Глаза горели яростью, пальцы сжимались в кулаки, будто он все еще пытался сокрушить невидимого врага. Он резко схватил бутылку элитного бурбона с полки и налил себе полный стакан, небрежно расплескав золотистую жидкость по стойке. — Черт возьми! — прошипел он, опрокидывая напиток в горло. Дверь приоткрылась, и в проеме появилась Хейли. Ее глаза блестели в полумраке, губы слегка приоткрыты, будто она только что закончила пробежку. Она знала, что Клаус в ярости, а значит — уязвим. — Ты выглядишь так, будто готов кого-то убить, — сказала она, медленно приближаясь. — И у меня есть кандидаты, — огрызнулся он, наливая еще один стакан. Хейли улыбнулась, словно его злость ее забавляла. Она подошла ближе, намеренно вторгаясь в его личное пространство. — Может, тебе нужно что-то... отвлечься? Клаус резко повернулся к ней, его взгляд скользнул по ее фигуре, оценивающе, почти хищно. — Ты думаешь, это сработает? — Можешь проверить, — бросила она вызов, упираясь ладонями в барную стойку. Он не заставил себя ждать. В один миг он схватил ее за талию и резко посадил на стол. Стеклянные бокалы с грохотом полетели на пол, разбиваясь вдребезги. Хейли вскрикнула, но не от страха — от возбуждения. — Ты играешь с огнем, — прошептал он, впиваясь губами в ее шею. — А ты как раз достаточно горяч, — выдохнула она в ответ, запуская пальцы в его волосы. Его руки скользнули под ее платье, грубо срывая ткань. Она ответила тем же, расстегивая его рубашку, оставляя царапины на его груди. Стол скрипел под их весом, посуда падала, но им было плевать. Ярость Клауса переплавлялась в нечто другое — в жгучую, неконтролируемую страсть. А Хейли? Она получила именно то, что хотела.