Часть 18. Неожиданные последствия

Софи Деверо стояла, сложив руки на груди, с непроницаемым выражением лица, которое раздражало Клауса до зубовного скрежета. Она казалась спокойной и собранной, в то время как вокруг нее бушевала буря сомнений и ярости. Ее глаза, глубокие и темные, словно бездонные колодцы, казалось, видели его насквозь, обнажая его самые сокровенные страхи и неуверенности. Клаус, привыкший контролировать любую ситуацию, чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. – Тебе придется убить Марселя, Клаус, – произнесла она, нарушая напряженную тишину, которая давила на них словно физическая сила. Ее голос был ровным и твердым, в нем не было ни тени сомнения. – Иначе ты потеряешь… кое-что очень важное. Деймон усмехнулся, прислонившись плечом к ближайшей стене. Его поза была нарочито расслабленной, но Клаус видел, как его глаза внимательно изучают Софи, пытаясь разгадать ее мотивы. Деймон, как всегда, пытался разрядить обстановку своим фирменным цинизмом, но даже он, казалось, чувствовал тяжесть надвигающейся бури. – О, да ладно тебе, ведьмочка, – протянул он с наигранным безразличием. – Что такого Клаус может потерять? У него и так ничего нет, кроме кучи неразрешенных психологических травм, мании величия и коллекции антикварных кинжалов. Не думаю, что он сильно расстроится, если лишится очередного безделушки. Клаус бросил на него испепеляющий взгляд. Он чувствовал, как ярость клокочет внутри него, но сдержался. Сейчас было не время для словесных перепалок с Деймоном. Он должен был понять, что происходит, и Софи держала ключ к разгадке. Он чувствовал, как внутри него растет глухое беспокойство, словно предчувствие надвигающейся катастрофы. Его инстинкты, отточенные веками, кричали об опасности. Софи проигнорировала колкость Деймона. Ее внимание было сосредоточено исключительно на Клаусе. – Пойдемте, – сказала она, и жестом повела их за собой вглубь французского квартала. Ее движения были плавными и уверенными, словно она шла по заранее намеченному маршруту. Они шли лабиринтом узких улочек, которые пахли пряностями, кофе и жасмином. Ночной воздух был наполнен шумом города: приглушенным разговорами, музыкой, доносящейся из баров, и отдаленным звоном трамваев. Клаус шел молча, стараясь не терять Софи из виду. Он чувствовал, как его напряжение растет с каждым шагом. Он был как охотник, вышедший на след добычи, но не знающий, что его ждет в конце охоты. Наконец, они оказались перед неприметным зданием, которое ничем не отличалось от остальных в этом районе. Обшарпанные стены, покосившаяся дверь и тусклый фонарь над входом создавали впечатление заброшенности. Но Софи, не колеблясь, достала ключ и открыла дверь. – Заходим, – сказала она, жестом приглашая их войти. Они вошли в полутемную комнату, которая пахла пылью и сыростью. Единственным источником света была одинокая лампа, свисавшая с потолка, отбрасывая длинные, причудливые тени на стены. В углу, дрожа от страха, сидела Хейли. Ее глаза были полны слез, а руки обнимали живот, словно она пыталась защитить себя от чего-то невидимого. – Хейли? – удивленно воскликнул Деймон. Он сделал шаг вперед, намереваясь подойти к ней, но остановился, почувствовав на себе ледяной взгляд Клауса. Но внимание Клауса было приковано к Софи. Он смотрел на нее, как на змею, готовую в любой момент нанести удар. Его глаза метали молнии, а в голосе звучала смертельная угроза. – Что это значит? – прорычал он, с трудом сдерживая ярость, которая рвалась наружу. Его голос был низким и хриплым, как рык дикого зверя. Софи глубоко вздохнула, собираясь с духом. Она знала, что следующие слова могут стоить ей жизни, но она была готова к этому. – Хейли беременна от тебя, – произнесла она наконец. Ее голос был ровным и твердым, но в нем чувствовалась легкая дрожь. Мир для Клауса словно перевернулся с ног на голову. Он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а в голове зашумело. Он сделал шаг вперед, его глаза метали молнии, а когти показались, готовые в любой момент разорвать ее на куски. – Ты лжешь! – взревел он, его голос был полон ярости и отчаяния. – Вампиры не могут иметь детей! Это невозможно! Это против самой природы! Он схватил Софи за горло, его пальцы сжались вокруг ее шеи, лишая ее воздуха. Его ярость была настолько велика, что казалось, будто он готов уничтожить все вокруг. – Клаус! – взмолилась Хейли, испуганно глядя на него. Ее голос был полон ужаса и беспомощности. Она боялась не только за себя, но и за ребенка, которого носила под сердцем. Деймон оттолкнул Клауса от ведьмы. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. В его глазах мелькнуло что-то похожее на шок и неверие. – Погоди секунду, Клаус, – сказал он, стараясь говорить спокойно и убедительно. – Прежде чем ты наделаешь глупостей, вспомни. Елена… Ее предсказание. "Мертвый, который жив… и ребенок, на треть мертвый". Клаус замер, отпустив Софи. Ее тело обмякло, и она упала на пол, судорожно глотая воздух. Слова Деймона эхом отдавались в его голове. Предсказание… Елена… это было давно, казалось, в другой жизни. Но смысл слов внезапно стал пугающе ясным. Он вспомнил видение Елены, ее слова, которые тогда казались бессмысленным бредом. Но теперь… теперь они обрели зловещий смысл. – Нам нужно во всем разобраться, – пробормотал Деймон, потирая подбородок. Он выглядел озадаченным и обеспокоенным. – И побыстрее. Эта ситуация выходит из-под контроля. Клаус, все еще находясь в состоянии оцепенения, кивнул. Он почувствовал, как внутри него нарастает паника. Это было невозможно. Это… абсурдно. Но в то же время, он чувствовал смутное предчувствие, что это правда. Что-то изменилось. Мир, который он знал, больше не существовал. Клаус, не говоря ни слова, схватил Хейли на руки и вынес из дома. Она была легкой, словно перышко, но в его руках она чувствовала себя тяжелой, словно груз вины и ответственности. Софи шла следом, явно довольная произведенным эффектом. В ее глазах читалось торжество, словно она одержала победу в какой-то сложной игре. Он перевез их на старую плантацию, когда-то принадлежавшую Элайдже. Дом был заброшен, но достаточно просторный, чтобы вместить всех. Он помнил, как Элайджа любил это место, как он заботился о нем, как он мечтал о том, чтобы превратить его в уютный семейный очаг. Теперь же, дом стоял заброшенным, словно памятник разрушенным мечтам и несбывшимся надеждам. Вскоре подъехали Бонни, Елена, Стефан и Ребекка. Лицо Бонни было серьезным и сосредоточенным, словно она готовилась к сложной магической процедуре. Елена выглядела бледной и измученной, словно предчувствовала что-то нехорошее. Ребекка же была в состоянии шока, ее глаза метались от одного к другому, пытаясь осознать происходящее. Бонни, с серьезным лицом, провела какое-то заклинание над Хейли. Она шептала слова на древнем языке, ее руки двигались в воздухе, создавая сложные магические узоры. Воздух вокруг них наэлектризовался, словно перед грозой. – Это правда, – произнесла она наконец, нарушив тишину. Ее голос был тихим и серьезным. – Она беременна. Я чувствую жизнь внутри нее. Нечто… необычное. В этот момент Елена схватилась за голову, словно от сильной боли. Ее лицо исказилось от муки, а тело задрожало. – Береги ребенка, – прошептала она, словно находясь в трансе. Ее голос был слабым и отдаленным, словно она говорила не своим голосом. – Шанс… Надежда… Предки шептали ей в голове, посылая обрывки видений, полных опасностей и… надежды. Она видела младенца, окруженного тьмой, но в его глазах горел огонь надежды. Она видела будущее, полное битв и потерь, но в конце этого пути мерцала возможность искупления и спасения. Клаус зарычал, словно раненый зверь. Он чувствовал себя загнанным в угол, преданным и обманутым. Его гнев был настолько силен, что казалось, будто он готов уничтожить все вокруг. – Я отказываюсь в это верить! – взревел он, его голос был полон ярости и отчаяния. – Это какой-то трюк! Проклятие! Заговор! Кто-то пытается манипулировать мной! Ребекка стояла, словно громом пораженная. Она смотрела то на Хейли, то на Клауса, то на Бонни, словно не понимая, что происходит. Ее мир рушился на глазах, и она не знала, как собрать его осколки. – Это… это невозможно, Ник! – прошептала она, едва слышно. Ее голос был полон неверия и отчаяния. – Вампиры не могут иметь детей! Это против всех законов природы! Деймон достал телефон. Он понимал, что ситуация требует немедленного вмешательства. Они должны были получить ответы, и Эстер, как бы он к ней ни относился, была единственной, кто мог им помочь. – Нужно поговорить с Эстер, – сказал он. – Она должна что-то знать. Звонок был недолгим. Как только Деймон сообщил Эстер о беременности Хейли, в трубке сначала воцарилась тишина, словно время остановилось. Потом послышался тихий, дрожащий голос, полный удивления и страха. – Клаус… – прошептала Эстер. Ее голос был слабее шепота, словно она боялась, что ее услышат. – Ты наполовину жив, ты гибрид… Это объясняет все. Пазл начал складываться, хотя и вызывал больше вопросов, чем ответов. Клаус был гибридом, вампиром и оборотнем. Его волчья половина позволила этому случиться. Но почему Эстер так отреагировала? Что ее так напугало? Но потом, внезапно, тон Эстер резко изменился. Ее голос стал резким и истеричным, полным ужаса и отчаяния. – Избавьтесь от этого ребенка! – закричала она, ее голос сорвался почти на визг. – Вы должны избавиться от него! Это проклятие! Это ошибка! Это принесет только страдания и смерть! Трубка упала. Связь прервалась. Деймон уставился на телефон, словно тот мог дать ему ответы. Клаус, стоявший неподалеку, услышал ее последние слова. Его лицо потемнело от гнева и растерянности. Почему его мать так отчаянно хочет избавиться от ребенка? Что она скрывает? Какую тайну она хранит? В этот момент он понял одно: его жизнь никогда не будет прежней. Он будет отцом. Он посмотрел на Хейли, сидящую на диване, бледную и испуганную. Он никогда не испытывал к ней теплых чувств, но сейчас, глядя на нее, он почувствовал что-то похожее на жалость и… ответственность. Она носила под сердцем его ребенка, и он должен был защитить ее. Он посмотрел на своих друзей, на тех, кто был рядом с ним в течение многих лет. Он знал, что они будут рядом, чтобы помочь ему. Вместе они пройдут через это. Вместе они разгадают эту тайну и защитят своего ребенка. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он должен был быть сильным. Он должен был быть мудрым. Он должен был быть отцом. – Мы должны выяснить, что за реакция была у Эстер, – сказал он, его голос был твердым и решительным. – И мы должны сделать это быстро. Ребекка кивнула, ее глаза были полны решимости. – Я помогу тебе, Ник, – сказала она. – Я всегда буду рядом. Елена молчала, ее глаза были полны слез. Она знала, что их ждет впереди. Она видела будущее, полное опасностей и потерь. Но она также видела надежду. Она видела возможность искупления и спасения. Она знала, что этот ребенок – шанс для них всех. Шанс на новую жизнь. Шанс на новое начало. Шанс на будущее. – Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить этого ребенка, – сказала она, ее голос был тихим, но полным решимости. – Он – наша надежда. Клаус посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Он знал, что Елена права. Этот ребенок – их надежда. И он сделает все возможное, чтобы ее сохранить. Он посмотрел на Хейли, и в его глазах появилось что-то похожее на нежность. Он знал, что их ждет впереди долгий и трудный путь. Но он был готов к этому. Он был готов стать отцом. – Мы сделаем это, – сказал он, его голос был твердым и уверенным. – Мы защитим этого ребенка. Чего бы нам это ни стоило. И в этот момент он понял, что его жизнь изменилась навсегда. Он больше не был просто Клаусом Майклсоном, безжалостным гибридом, жаждущим власти и мести. Он был отцом. И это делало его сильнее, чем когда-либо прежде. Ночь только начиналась. И им предстояло пройти через многое. Но они были готовы. Они были семьей. И вместе они могли преодолеть все.