Глава 16 В объятиях смерти

      Сквозь плотные шторы палаты просачивался сумеречный свет, окрашивая комнату в мягкие, меланхоличные оттенки. Женщина в строгом чёрном платье медленно набрасывала поверх него пиджак. Её движения были тяжёлыми, как будто каждый шов одежды обретал невыносимую тяжесть. Воздух был пропитан тягучим молчанием, нарушаемым лишь её лёгким, едва заметным вздохом.       — Когда же это закончится? — прошептала она себе под нос, глядя на своё отражение в зеркале. Её глаза излучали изнеможение, но где-то в самой их глубине теплилось нечто непреклонное — быть может, осознание долга или упрямое стремление идти до конца. Мужчина сидел напротив в кресле, держав в руках «Маленького принца». Он не читал. Его взгляд был прикован к женщине: к её напряжённой спине, к тому, как её пальцы нервно скользили по ткани пиджака в каком-то сознательном поиске утешения.       — Может быть, не стоит? — тихо, но с твёрдостью в голосе спросил он, провожая её глазами. Он поднялся и бесшумно подошёл ближе, словно боялся нарушить её хрупкое мгновение. Мягко обнял её со спины, заключив в свои руки с такой величайшей осторожностью, будто желая передать ей частицу собственной силы.       — Ты ведь ещё не оправилась после операции, — голос его был тёплым и обеспокоенным. — Останься. Здесь безопасно… тебе нужно отдохнуть.        Она медлила с ответом. Её взгляд задержался на зеркале, где теперь отражались они оба: он — надёжный и полный заботы, с глубокими глазами, и она — хрупкая силуетом, но стойкая духом. Её решительные глаза горели внутренним огнём. Медленно она откинулась назад, соприкоснувшись головой с его плечом, и прикрыла веки.       — Я не могу, — тихо прошептала она. — Мне нужно идти. Я должна поддержать Каю. На лбу мужчины пролегла едва заметная складка. Его руки крепче сомкнулись вокруг её талии, как будто старались удержать её здесь и сейчас.       — В таком случае, я пойду с тобой, — твёрдо произнёс он, не оставляя места для возражений.       Женщина удивлённо подняла взгляд на него, её брови чуть приподнялись, а в уголках губ появилась едва заметная тень улыбки.       — Почему ты так смотришь? — мягко укорил он. — Я не позволю тебе идти на кладбище одной, особенно в таком состоянии. У твоего врача я уже всё уладил.       Она собиралась возразить, но не успела — он наклонился и прикоснулся губами к её шее. Это тепло пробежало через её тело, как тихий огонь, оставляя за собой приятную волну. Закрыв глаза, она довольно замурлыкала.        — С такими темпами я точно никуда не выйду, — полушёпотом заметила она, теснее прижимаясь к нему. Парс улыбнулся, уголки его губ слегка дрогнули в хитроватой усмешке.       — А может, это и есть мой план? — его голос звучал мягко, но игривые нотки выдали скрытые намерения. Прищурившись, она подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом.       — Ты ведь знаешь, что вечером тебя будет ждать сюрприз, — добавил он, слегка щёлкнув её по носу. Её смех вырвался лёгким звуком, будто перелив серебряного колокольчика, разрывая напряжённую атмосферу дня.        — Какой сюрприз? — спросила она, разворачиваясь в его руках и пристально глядя в его глаза. Он умолчал, будто нарочно увеличивая интригу. Наклонившись чуть ближе, он провёл пальцем по её скуле, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь её лица.        — Увидишь сама. На то он и сюрприз, — сказал он с загадочной улыбкой.       — Ты балуешь меня… а что если я привыкну? — протянула она с притворной укоризной, вдохнув глубже, когда его губы коснулись её кожи.       — Лучше всего мне было бы именно это, — пробормотал он в ответ, продолжая услаждать её нежными поцелуями. Её голова откинулась назад, глаза полуприкрылись. Она чувствовала его крепкие объятия и тепло рук, удерживающих её рядом. Хотела ответить ему словами, но дыхание перехватило от его близости и жарких прикосновений.       — Парс… — едва слышно прошептала она. Он продолжал с такой уверенностью, будто знал: её сопротивление вскоре рассеется без следа. — Мы можем опоздать… — выдохнула она, хотя голос выдавал, что эта мысль далеко не тяготила её так сильно, как могла бы.       — Пусть подождут… — прошептал он ей в ответ. Его губы коснулись уголка её рта, но он не спешил делать следующий шаг. Ожидание делало каждую секунду ещё более сладкой. Она глубоко вдохнула, растворяясь в мгновении, будто весь мир замер и остались только они двое в полумраке комнаты. Но всё же, собрав волю в кулак, она мягко отстранилась.       — Нам действительно пора, — сказала она так тихо и ласково, что в её голосе читались только нежность и близость. Парс тяжело вздохнул, но спорить не стал. Лишь украл у неё лёгкий мимолётный поцелуй.        — Ну что ж… пойдём тогда, моя упрямая принцесса, — с лукавой улыбкой проговорил он. Она позволила ему взять её за руку и почувствовала всё тепло его любви и заботы в этом простом жесте.              *** Ферит глубоко вздохнул, аккуратно расправляя лацканы чёрного пиджака, накинутого поверх тёмной футболки. Его взгляд был сосредоточен, но в глубине глаз скрывалась буря чувств — смесь разочарования, гнева и тревоги.       — В первом раунде Ифакат нас обошла, — пробормотал он, устало проводя ладонью по лицу. Сейран стояла напротив зеркала и нервно крутила манжет классического чёрного костюма. В её отражении читалась целая гамма эмоций — боль, злость, тревога.       — Ничего, — произнесла она тихо, но сдержанно. — Скоро полиция займётся ею, и тогда она уже не уйдёт от ответственности. Но мне жаль Каю… потерять мать и при таких обстоятельствах… — Сейран провела рукой по лбу, словно пытаясь прогнать тяжёлые мысли. — Сейчас с ним моя сестра. А мы, Ферит, должны быть рядом так же, как тогда поклялись друг другу: ты, я, Кая и Суна — мы поддержим друг друга. Мы не уступим этой змее! Сколько ещё судеб она разрушит? — её голос звучал твёрдо и решительно, в то время как её глаза сверкали гневом на себя в зеркальном отражении. Ферит молчал какое-то время, а затем резко изменил тон.        — Я за тебя переживаю.       Сейран удивлённо подняла взгляд на него. Он редко высказывался так откровенно.       — Почему? — её голос заметно смягчился. — Мы же всё вчера обсудили.       — Всё, но не всё до конца, — он приблизился к ней, обнял её со спины и встретился с её глазами через зеркало. — Почему ты согласилась на эту авантюру? А если случится что-то опасное? — его голос звучал приглушённо, но тревога в нём была неподдельной.       Сейран аккуратно выскользнула из его объятий и повернулась лицом к нему. В её глазах загорелся огонь возмущения.        — Я уже объяснила! — вспыхнула она. — Я согласилась, потому что… если бы я сама оказалась на месте этих девушек, то хотела бы, чтобы кто-то вмешался и помог! Даже если я помогу спасти хотя бы одну жизнь, это будет правильно! Я не одна в этом! Если возникнет опасность, я всегда могу обратиться за помощью к прокурору Ильгазу, комиссару Эрену, Тугче или Умуту! — она тяжело выдохнула, пытаясь совладать с эмоциями. Ферит напрягся, его глаза вспыхнули гневом, но он не говорил ни слова.       — Но ты ведь больна! — его голос почти сорвался на крик. — У тебя рак лёгких, первая стадия! — он резко развернул её к себе, сжав плечи так, будто силой хотел заставить осознать серьёзность происходящего.       Сейран вскинула подбородок, и в её взгляде мелькнул оттенок насмешки.       — Ну надо же, ты всё-таки помнишь, — с сарказмом произнесла она, взмахнув руками. — Но вот когда спал с моей сестрой, об этом почему-то не думал, Ферит! — в её словах сквозил ядовитый укор.       Ферит тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Его кулаки сжимались от усилий держать себя в руках, а пальцы нервно пробежались по волосам.       — Ты никогда мне этого не простишь? — простонал он с ноткой усталости в голосе.        — Сколько потребуется, столько и буду напоминать, — отрезала она без малейшей жалости. — А насчёт лечения можешь даже не беспокоиться. Со мной ничего не случится на этом задании. Я, в конце концов, не собираюсь умирать… Или ты надеешься на обратное? — её губы изогнулись в лукавой усмешке, но где-то в глубине глаз таилась едва заметная тень боли. Его руки дрогнули, и он стремительно отступил от неё, словно от ожога. Пальцы инстинктивно сжались в кулаки.       — Ты вообще себя слышишь? — его голос сорвался на изумлённый шёпот, а взгляд был полон недоверия, будто он больше не понимал, кто стоит перед ним.       Тишина повисла между ними, натянутая до предела, как струна, готовая оборваться от одного неверного слова.              *** Кая пристально смотрел на фотографию своей матери. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он провёл ими по холодной поверхности стекла. С фотографии на него глядела юная, беззаботная девушка с озорной улыбкой — та, которая ещё не познала тяжких ударов жизни. Он хотел навсегда запомнить её такой: живой, тёплой, наполненной светом. Но реальность была бесчувственно жестока.       — Не могу поверить… — его голос задрожал. — Неужели это все,… правда? Неужели сегодня я буду… хоронить её…        Единственная слеза сорвалась с его щеки и скатилась на фотографию, оставив за собой тонкий влажный след. Кая стиснул губы, изо всех сил стараясь удержать, готовый вырваться крик, но боль накатывала волнами, обжигая его изнутри.        — Кая… — тихий, но твёрдый голос Суны раздался совсем рядом. Она аккуратно села на край кровати и обхватила его ледяную руку своей, горячей и живой. — Я здесь, рядом. Убийцу госпожи Нюкхет найдут, я тебе обещаю. Полиция обязательно доведёт это дело до конца.        Она тепло ему улыбнулась, будто стремясь разделить часть его боли с собой.        Но Кая внезапно выдернул руку из её ладоней и метнул на неё взгляд, полный гнева и отчаяния.       — Убийца среди нас, Суна! — выкрикнул он, тяжело и прерывисто дыша. — Она спокойно пьёт свой утренний кофе, наслаждается каждым днём, в то время как моя мать уже лежит в сырой земле! — его грудь сдавило ожесточённым узлом боли, дыхание стало рваным. — Как я это докажу? Как полиция сможет оправдать старую боль нашей семьи? — он смотрел на жену сквозь пелену слёз, которые текли непрерывно, горячие и безутешные.       Он не хотел плакать, но не находил в себе сил остановиться. Суна тихо вздохнула и, протянув руки, нежно обхватила его лицо ладонями. Её глаза встретились с его затуманенным взглядом, наполненным утратой.       — Выслушай меня, — её голос был мягким, но в нём читалась непоколебимая уверенность. — Раз они взялись за это дело, правда обязательно выйдет наружу. Она больше не сможет уйти от наказания, Кая. Я в это верю, и ты должен поверить тоже. Мы не вернём госпожу Нюкхет, но можем сделать всё, чтобы её душа обрела покой. Только я прошу тебя… — её ладонь скользнула по его щеке, нежно стирая солёные дорожки слёз. — Хватит терзать себя так сильно. Ты ни в чём не виноват.       Кая пристально смотрел на неё, словно пытаясь найти ответы на тысячи терзающих его вопросов. Её голос был для него тонкой спасительной нитью, вытягивающей из глубин тьмы.        — Не причиняй себе большего зла, — прошептала она умоляюще. — Не позволяй боли сломить тебя. Враг силён и готов ударить в любую секунду. Ты не должен позволить Ифакат вновь управлять тобой…       Её ладонь мягко коснулась его груди, где словно в клетке билось измученное сердце.       — Следуй за своим сердцем, но слушай и голос разума, — сказала она тихим, но уверенным тоном. — Постарайся не совершать поступков, о которых потом будешь жалеть. Твоё сердце по-прежнему чистое, Кая. Не позволь злу или жажде мести омрачить его.       Он медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Её слова достигли самых скрытых уголков его души, как луч света, пробивающийся сквозь густую пелену мрака. Он понимал, что она права. Но сможет ли он противостоять собственной буре, когда внутри него бушует настоящий шторм?              ***       Хотя утреннее стамбульское солнце сияло беспощадно, на кладбище царила холодная, пронизывающая до костей атмосфера, оставляющая после себя вихри мурашек. Ухоженные могилы словно молча наблюдали за людским горем, а птицы, будто соглашаясь с тишиной, не смели нарушить её своим пением. Даже ветер, казалось, застывал в неподвижности, прислушиваясь к скорби собравшихся.       Кая, Ферит, Фуат, Парс и ещё несколько мужчин несли гроб. Их лица были суровы, напряжённые, а во взглядах читалось отчаяние. Казалось, тяжесть груза давила не только на плечи, но и на души.       Сейран держала за руку свою старшую сестру, чья ладонь была ледяной на ощупь, словно мрамор. Асуман, стоя по другую сторону от Сейран, поддерживала ослабевшую Суну, оберегая её от падения. Позади всех шла Гюльгюн. Она избегала смотреть на место, которое ненавидела всей душой. Её память вновь и вновь оживляла похороны родителей — тяжёлые и невыносимые. Но разве кто-то любит такие места? Рано или поздно всем предстоит оказаться здесь.       Когда процессия приблизилась к подготовленной могиле, наступила зловещая тишина. Земля лежала в ожидании — холодная и равнодушная.       Кая застыл у края могилы: его руки дрожали, но не от прохлады, а из-за невыносимой внутренней боли. Он сжал губы — закричать хотелось, но он удержался. Каждый нерв горел и натягивался в воспоминаниях. Перед глазами встали образы его покойных сестры Лейлы и брата Али, погибших в пожаре. Даже могил их не осталось… Вдруг воспоминания нарушило другое лицо — Ифакат Корхан. Её холодный взгляд и слова прозвучали в голове как набат: "Они были твоей слабостью, Кадыр. Теперь никто не держит тебя. Ты свободен. Свободен стать тем, кем тебе предназначено быть."       В этот момент рядом оказался тёплый, подбадривающий жест тёти Гюльгюн — её рука легла на его плечо с безмолвной поддержкой. Братья Ферит и Фуат стояли чуть в стороне, их задумчивые взгляды выражали равно печаль и беззвучное обещание быть рядом.        Священник начал молитву спокойным и мерным голосом. Её звучание наполняло эфир умиротворением, но даже его слова не могли заглушить обжигающую скорбь в сердцах людей. Мужчины поочерёдно бросали горсти земли на гроб, и с каждым их движением душевная боль казалась невыносимей.        Суна прижала руку к груди, стремясь сдержать расползающуюся внутри пустоту. Хотелось кричать, менять судьбу, стереть этот день из реальности… Но она понимала: ничего уже невозможно вернуть.       Когда последняя горсть земли легла поверх могилы, Кая опустился на колени. Его пальцы осторожно провели по свежему холму, будто в немом прощании. Плечи сотрясались от беззвучных рыданий, и он больше не мог сдерживаться. Этот момент был его последней данью любви к матери. Душа кричала в безмолвной пустоте, но никто не слышал этого крика.        — Как ты? — мягко спросил Парс, наблюдая за напряжённой спиной Гюльгюн.       — Мне невыносимо смотреть на его страдания, — тяжело вздохнула женщина, чувствуя, как Парс осторожно поглаживает её по спине, пытаясь утешить.       — Это больно, но через это нужно пройти. Мы не сможем забрать у него эту боль, только время сможет ему помочь… — сказал он, устремив взгляд в молчаливое небо.       — Ты прав, — кивнула она, чувствуя горечь в груди. — Единственное, что я могу сделать, это разобраться в той истории, о которой Ильгаз и Эрен мне вчера рассказывали… Но пока даже не знаю, как подступиться к этому. И всё равно… спасибо тебе. — Её голос звучал тихо, и она коротко взглянула на Парса.        — За что? — удивился он.       — За то, что ты всегда рядом. Ты делаешь для меня больше, чем мой бывший муж за все наши годы брака… — она коротко сжала его руку и опустила голову.              *** Стоя у могилы с надгробием, где была фотография Эсме Шанлы, Суна задумчиво смотрела вниз. Матери уже не было два года, но истины о её смерти дочери так и не узнали.       – Суна, – тихо позвала её младшая сестра, Сейран. – Мы ведь так и не говорили об этом с тех пор... – Её голос дрогнул, и она тяжело вздохнула, бросив взгляд на старшую.       – А о чём тут говорить, Сейран? – горько усмехнулась Суна. – Я позор семьи. Меня проще убить, чем разговаривать со мной, сестрёнка. – Её руки дрожали.       – Не говори так! – выкрикнула младшая с болью в голосе. Её слова разорвали напряжённую тишину кладбища. – А как иначе говорить? – едва слышно прошептала Суна. Слёзы блестели в её глазах. – Это ведь правда, Сейран... Я предала твоё доверие. Предала доверие своего мужа. – Её голос прерывался от боли, а рука невольно прижалась к груди. – И твоё доверие я разрушила дважды... Как мне после этого жить? Я себя ненавижу.        – Мы ещё можем всё исправить, – твёрдо сказала Сейран, беря её за руку. В её словах прозвучала отчаянная надежда. – Мы можем снова доверять друг другу. Можем научиться разговаривать, как раньше.       Суна долго смотрела на неё с проблеском надежды во взгляде.       – Ты уверена? – тихо спросила она. – Но как может быть, как прежде? Прошло столько времени... Всё изменилось.       – Уверена, – ответила младшая сёстра твёрдо и решительно. Она посмотрела прямо в глаза Суне и сделала шаг вперёд, обняв её. – Ты дороже всех мне в этом мире. Ферит... сегодня он есть, завтра нет, но ты... ты моя единственная семья. Я хочу вернуть то, что у нас было. Помнишь, как в детстве мы со всем делились друг с другом? А те дни, когда устраивали представления, чтобы привлечь внимание родителей? Как же весело было! – Она улыбнулась, вспоминая те беззаботные мгновения.       Суна сначала слушала молча, но затем тоже улыбнулась и негромко отозвалась.        – Да уж... Мы неплохо умели устраивать представления. А отец... его лицо каждый раз наливалось яркой краской от злости.       Обе сестры коротко рассмеялись, обнявшись крепче друг друга. Но эти мгновения тепла оказались недолгими. Внезапно тишину сорвал резкий звук выстрела. Боль пронзила плечо Суны, заставляя её осесть на ближайшую скамейку у материной могилы.       – Сестра! – закричала в испуге Сейран, бросившись к ней.              ***       В просторном холле больницы царила тягостная, почти осязаемая тишина. Холодный свет ламп усиливал ощущение напряжённости, пронизывая всё вокруг этой ледяной резкостью. Сейран беспрестанно металась из угла в угол, теребя пальцы, будто пытаясь удержаться за нити реальности, которые ускользали прочь. Её глаза были наполнены смесью страха, тревоги и глубокой боли. Кая, не выдержав нарастающего напряжения, резко оборвал этот мучительный безмолвный хаос. Его голос прозвучал, как раскат грома.       — Сейран! Прекрати!       Он быстро подошёл к ней, крепко взял за запястье и мягко усадил в кресло. Девушка подняла на него взгляд, полный слёз, но ничего не сказала. Кая шумно выдохнул, стараясь взять себя в руки и справиться с охватившими его эмоциями.       — Расскажи мне всё. Что произошло? — его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась едва сдерживаемая тревога. Сейран, дрожащими руками прижимая пальцы к груди, тяжело сглотнула. Её плечи слабо подрагивали, выдавая внутреннюю борьбу.       — После похорон госпожи Нюкхет… мы с Суной отделились от остальных и отправились к могиле нашей матери, — её голос звучал глухо, словно ломаясь на каждом слове, но она продолжила говорить. — Мы разговаривали... пытались поддержать друг друга, обнимались… И вдруг раздался выстрел. Резкий, оглушающий. Он словно пронзил сам воздух. Я застыла… а потом увидела, как Суна опускается на скамейку, держась за плечо…       Пальцы закрыли её лицо, и дыхание стало прерывистым. Сейран словно пыталась спрятаться от этой мучительной картины прошлого, которая неумолимо вставала перед её внутренним взором.       — Мы даже не успели понять, откуда стреляли. Совсем было не до этого... — её голос дрогнул, но взгляд продолжал цепляться за Каю, в котором читался неподдельный ужас. — Кто мог желать ей смерти?       Ферит глумливо усмехнулся, закатив глаза.       — Тут и думать нечего. Либо Ифакат, либо дед, — проговорил он с наигранной насмешкой. Кая встретил его слова с сомнением, прищурив глаза.        — Но зачем это Халису? — спросил он, явно не веря в услышанное. Ферит с равнодушием пожал плечами.        — Потому что он был взбешён. Фуат не позволил ему ударить Суну, вот он и устроил это сам для своего удовольствия. Хотя, если честно, звучит абсурдно даже для меня.       Кая опустил взгляд и тихо, но с уверенностью произнёс.        — Разберёмся...       Но его самоуверенность рухнула в одно мгновение: в дверях появилась Суна. Она шла медленно и осторожно, придерживая плечо, замотанное в бинты. В её глазах читалась усталость, но выражение лица оправдывало ту силу духа, с которой она переступала порог.        — Суна! — вскрикнула Сейран, сорвавшись с места и бросившись к сестре. Она обняла её так сильно, словно боялась разорвать чудом восстановленную связь. — Ты так напугала нас! Суна вымученно улыбнулась.        — Поверь, я испугалась не меньше... — ответила она ослабевшим, но уверенным голосом. Кая поднялся с места и внимательно посмотрел на девушку перед ним.       — Как ты себя чувствуешь?        Она устало выдохнула, стараясь сохранить спокойствие.       — Ну… жить буду, уже кое-что. — Суна коротко рассмеялась, но тут же посерьёзнела. — Не могу только одного понять… Зачем кому-то было всё это устраивать?       Ферит искоса посмотрел на девушку и с лёгким подбадривающим тоном улыбнулся/        — Мы выясним это, не сомневайся, — пообещал он и обменялся быстрым взглядом с братом. Однако их разговор вдруг оборвался резким голосом, раздавшимся из холла...       — Суна!       Девушка вздрогнула, услышав голос. Она медленно обернулась и увидела стоящего в дверях отца. Казим замер на пороге, глаза его пылали гневом, в котором читались не только злость, но и другое чувство… то ли беспокойство, то ли страх.       — Всё нормально, сестра. Мы здесь с тобой, — попыталась успокоить её младшая сестра Сейран, ободряюще улыбнувшись. — А мы с вами мужчины, сходим к маме Гюльгюн. Всё равно нечего толпиться тут, — добавила она, словно осознавая напряжение в холле. Мужчины нехотя согласились, оставив Суну и отца наедине.       — Папа?.. — её голос дрогнул от неожиданности. — Что ты здесь делаешь?       Казим тяжело вздохнул и отвернулся, будто пытался скрыть свои эмоции.        — Когда мне сказали, что тебя ранили… — он сжал кулаки, как будто боролся с самим собой. — Я… испугался.       Суна замерла, не в силах скрыть потрясение от его слов.       — Ты… испугался за меня? — голос её леденел и дрожал одновременно. — Правда? Она нерешительно протянула руку к его ладони, но он внезапно одёрнул её и залез в карман. Достав телефон, мужчина без слов открыл экран и указал на него. Холодная ярость исказила его лицо.       — Это что такое? — голос звучал твёрдо, как закалённая сталь.       Суна перевела взгляд на экран и почувствовала, как её внутренний мир рушится. На дисплее светились сенсационные заголовки: «Запретная страсть и месть! Ферит Корхан и Суна Сонмез — тайные любовники!»       Она ахнула, сердце забилось так бешено, что казалось, вот-вот вырвется из груди.        — Папа, я… — она попыталась что-то объяснить, но слова застряли в горле.       — Что ты?! — рявкнул Казим так, что дрожь пробежала по её телу. Его кулаки снова были сжаты. — Как ты могла?! Как ты могла предать свою сестру?!        Его дыхание стало сбивчивым, он схватился за грудь, будто пытаясь унять боль в сердце. Суна шагнула назад, оцепенев от нахлынувшего ужаса и вины.       — Ты ведь знал… — произнесла она уже тише, но её тон теперь звучал дерзко, почти вызывающе. — Ты знал об этом заранее, правда?       Отец медленно поднял на неё взгляд, в котором появилось мимолётное смятение.       — Да… Ифакат передала информацию. Халис ага уже в курсе… — он провёл рукой по лицу, словно прокручивая в голове всю ситуацию. Суна кивнула, скрывая нарастающий комок в горле.        — Я знаю. Он приходил вчера. — Её зубы сжались от воспоминания о той встрече. — Он ударил Ферита. Меня тоже хотел… но не посмел: другие остановили его.        Казим резко выпрямился, гнев хлынул ураганом в его глаза.       — Что он сделал?!       — Он хотел ударить меня, — непреклонно повторила девушка, глядя ему прямо в глаза. Казима едва сдерживала струна собственного терпения. Он стиснул зубы так сильно, что скулы напряглись до боли. Руки дрожали от бессильной ярости.       — Этот старик совсем вышел из-под контроля!       И вдруг он сделал шаг вперёд и обнял её так крепко и неожиданно, что Суна растерялась и не сразу сообразила, что происходит. Его руки слегка дрожали, но он прижимал её к себе так бережно, словно хотел уберечь от всех бед мира.       — Ты моя дочь… — его шёпот звучал проникновенно и глубоко, переплетая гнев со страхом и всепоглощающей любовью. — И я никому не позволю тебя обидеть…