Глава 17 Невидимый след

      — Мамочка, — с теплой улыбкой в палату вошёл Ферит, держа в руках букет свежих тюльпанов. Следом за ним зашли Сейран и Кая. — Мамочка, это для тебя. — Парень протянул букет женщине, вызывая у неё приятное удивление.       — Мы же только что виделись на кладбище, — заметила она, откладывая книгу «Маленький принц» в сторону и принимая цветы. — И по какому случаю букет? — Женщина глубоко вдохнула аромат тюльпанов и перевела взгляд на компанию. Сейран присела рядом с ней на кровать, а Кая с Феритом обосновались на полу возле постели. — Что вы опять натворили? — спросила она, окинув их укоризненным взглядом.       — Почему сразу натворили? — возмутился Ферит с лёгкой долей театральности. — Разве мы не можем прийти просто так?       — Ладно, поверю вам на слово, — она недоверчиво покачала головой. — Но раз уж вы здесь, хорошо. Я хотела с вами поговорить. — Её пристальный взгляд скользнул по каждому из них, замечая, как они невольно напряглись.        — О чём? — спросил Ферит, насторожившись. Женщина проигнорировала его вопрос и повернулась к племяннику.        — Кая, как ты?       Тот пожал плечами.       — Нормально... если это можно так назвать, — сказал он уклончиво, избегая прямого взгляда. Она тяжело вздохнула.       — У меня к тебе один вопрос. Он касается твоей матери. — Её голос был напряжённым, а глаза внимательно изучали реакцию Каи. — Могло ли быть так, что одна из её личностей знала то, чего не знала другая?       — С чего вы это взяли? — удивлённо выдохнул Кая.        — Мы предполагаем, что с её смертью могла уйти какая-то важная тайна, правда пока не знаем, какая именно. Есть теория, что одна из её сторон могла обладать информацией, которую другая скрывала или не осознавала.       Кая замолчал на мгновение, взгляд его потяжелел.        — Даже не знаю… — протянул он тихо. — После того как Ифакат заставила мать поверить, будто я виноват в пожаре, где погибли Лейла и Али, мы почти не разговаривали. Мне сложно сказать… Точнее, я просто не знаю. — Его голос дрогнул, и он отвёл взгляд в пол.       — Ладно, забудь об этом, — женщина мягко взяла его за руку. — Я разберусь сама, хотя пока даже не представляю как. У меня к тебе, точнее ко всем вам, одна просьба: не вмешивайтесь и ничего не предпринимайте самостоятельно. — Она перевела взгляд на ребят. — Договорились?       В ответ последовали утвердительные кивки.        — Где Суна? — спросила она, оглядываясь вокруг.       — Она разговаривает с отцом, мама Гюльгюн, — пояснила Сейран. Но едва девушка успела это сказать, как дверь палаты открылась, и внутрь вошла Суна. Все взгляды мгновенно обратились к ней. Подойдя к кровати, девушка села напротив, осторожно придерживая плечо, обмотанное бинтом.        — Что случилось с твоим плечом, Суна? — Гюльгюн нахмурилась и окинула девушку внимательным взглядом. — Утром, на похоронах, с тобой всё было в порядке.       Присутствующие тяжело вздохнули, а Сейран закрыла глаза, будто стараясь подавить болезненные воспоминания о том моменте.        — Когда мы с Сейран были на кладбище на могиле матери после похорон, в меня стреляли, — тихо сказала Суна, глядя в сторону. Её голос был утомлённым, словно сказанное причиняло ей физическую боль. — Я понятия не имею, кому это могло понадобиться, — добавила она и попыталась пожать плечами, но тут же поморщилась от боли.       — Мы просто не можем прожить без происшествий, — горько выдохнула Гюльгюн.       — Мам, ты хотела с нами поговорить, — вдруг сменил тему Ферит.        — Да... — голос женщины стал ледяным. Она достала телефон и развернула экран, показывая им новость, которую прислала ей Джейлин. Заголовок бросался в глаза: «Запретная страсть и месть! Ферит Корхан и Суна Сонмез — тайные любовники!» Она посмотрела на ребят и потребовала объяснений, — Это ещё что такое?        — Мам... Я всё могу объяснить... — Ферит тяжело вздохнул и бросил краткий взгляд на Суну. Будто надеялся на её поддержку, но та лишь опустила глаза, избегая встречаться с взглядом Гюльгюн.       — Ну так объясните, я слушаю, — её взгляд скользнул по каждому.       — Мы сами всё уладим, — коротко ответил Ферит, старательно глядя в сторону, чтобы не встретиться с глазами матери.       – И это всё твоё объяснение? – женщина гневно уставилась на него. – Что вы натворили? Как это вообще произошло? Как вы смогли докатиться до такого?       – Мы… – Ферит потёр лоб рукой, явно нервничая. – Это всё проделки Ифакат…       – Ифакат лично вас заставила? – её смех прозвучал с едкой издёвкой. – Ферит, эти кадры – фото и видео… Ты правда хочешь сказать, что это постановка?       – Мы разберёмся сами, мама, честное слово, – парень попытался оправдаться, встретившись взглядом с женщиной. Но в её глазах он увидел лишь осуждение.       – Ах вот как вы «разбираетесь»! Я уже увидела достаточно! – её голос сорвался на крик. – Хотя о чём тут говорить? Яблоко от яблони далеко не падает... – она тяжело вздохнула и выразительно посмотрела на сына, намекнув на очевидное сходство с отцом. Ферит понял этот укор слишком хорошо и молча опустил взгляд в пол. – А теперь, прошу всех покинуть мою палату. Хочу поговорить только с Суной, – произнесла женщина твёрдо.       Ферит, Сейран и Кая нехотя поднялись и вышли, оставив Суной одну лицом к лицу с приговором старшего поколения. Женщина повернулась к ней, внимательно изучая заплаканное лицо девушки. Затем осторожно взяла её за руку.       – Суна… Посмотри на меня. Скажи честно… Скажи мне, мой сын действительно стоит того, чтобы предать такого мужчину, как Кая?        Слёзы покатились по щекам Суны, и она медленно покачала головой из стороны в сторону. От напряжения её голос сорвался, и девушка едва могла дышать.       – Я тебя не ругаю, девочка моя. Я вижу, как ты запуталась, – мягко сказала женщина, глядя ей прямо в глаза. – Но ведь Кая носил тебя на руках, а ты решила поступить с ним так… жестоко?       Женщина вздохнула тяжело, но её голос оставался полон боли и понимания.       – Это было случайно… – проговорила Суна сквозь всхлипы. – Тогда… всё произошло случайно… По глупости, по пьяне... – она зажмурилась, не в силах продолжать говорить, боясь ещё больше раскрыться в своих ошибках.        И вдруг она почувствовала теплые объятия. Женщина крепко прижала её к себе, как будто пытаясь дать ей почувствовать ту материнскую заботу и защиту, которых девушка была лишена так долго.              *** Сейран замерла на ступенях у входа в больницу, глубоко выдохнув. Ее взгляд невольно задержался на чёрном Hyundai, который плавно подъехал прямо к крыльцу. Машина замерла на месте, и из слегка опущенного окна выглянул мужчина лет шестидесяти с пронзительным, изучающим взглядом.        — Сейран? — его голос звучал уверенно, но в интонации угадывались нотки проверки.       — Я, — кивнула девушка, аккуратно поправляя манжет своего строго чёрного костюма.        — Садись. Доставлю тебя в больницу «Доктор Клиник», — сказал он коротко, открыв дверцу.       Сейран вновь сделала глубокий вдох, как если бы набиралась храбрости перед прыжком в ледяную воду. Не ответив больше ни слова, она скользнула внутрь салона.       Машина плавно тронулась с места, оставляя больничное здание позади. Внутри автомобиль утопал в тишине, которая лишь подчёркивала суету и теплоту картины предвечернего Стамбула за окном. Небольшие улицы сменялись широкими проспектами, по которым сновали толпы прохожих, явно спешащих завершить свои повседневные дела. Витрины магазинов переливались золотым и оранжевым светом, манили и отвлекали на бегу. Уличные торговцы оживлённо переговаривались между собой, крикливо предлагая жареные каштаны, тягучую пахлаву и насыщенный гранатовый сок.        Вокруг витали многочисленные ароматы: свежесваренный кофе смешивался с пряными оттенками корицы и ванили, а лёгкий бриз с Босфора приносил едва уловимый солоноватый запах. С обеих сторон дороги тянулись старинные дома с балконами, увитыми густыми зелёными вьюнками. Время от времени мелькали фасады мечетей, украшенные мозаикой; их купола вытягивали на мостовую длинные тени, будто отмеряя последние мгновения дня. Где-то далеко впереди уже заблестела поверхность Босфора — лазурная и бескрайняя, переливающаяся нежным золотом заходящего солнца.       По воде неспешно скользили паромы, соединяя два берега Стамбула — словно мост между двумя мирами и их переплетающимися судьбами. Город жил своей привычной жизнью. В тенистых парках под густыми кронами платанов сидели люди: кто беседовал, кто просто отдыхал в тишине; дети беззаботно бегали по мягкой траве, впитывая атмосферу вечности этого места. Прохожие периодически улыбались друг другу или с интересом заглядывали в окна кафе, где посетители задумчиво потягивали чай из прозрачных тонкостенных стаканов. Внутри машины всё так же царила тишина. Лишь ровное дыхание Сейран и её напряжённые пальцы выдавали растущее волнение. Час приближался — момент собеседования, от которого зависело слишком многое. Чем ближе была цель, тем сильнее бурлило это чувство внутри: страх и надежда единым клубком.       За окном город оставался всё тем же — многоликим, чарующим, переполненным светом и тенями, где прошлое пересекалось с будущим, суета плотно переплеталась с вечностью.       — Кажется, ты волнуешься, — заметил Йекта, нарушивший затянувшееся молчание, словно стремясь придать девушке уверенности.       — Это так заметно? — она повернула голову к нему, продолжая машинально глядеть на свои наручные часы.       — Ты молчишь и всё время смотришь на часы, — тихо ответил мужчина.       — Я… — девушка глубоко вдохнула тёплый осенний воздух. — А вдруг я всё испорчу? — она подняла на него глаза, полные сомнений и надежды найти в его лице поддержку. — Я так уверенно говорила с мамой Гюльгюн, так смело согласилась на эту роль, спокойно слушала прокурора Ильгаза, начальника полиции Метина Каю и комиссара Эрена. Они с такой уверенностью рассказывали мне о легенде для собеседования, об этом поддельном дипломе… — её голос дрогнул. — А что если меня сразу разоблачат? — Пальцы нервно сжались, сердце стучало так громко, что ей казалось, оно заполняет всю машину. — Я ведь никогда даже не делала никаких инъекций…       — Не беспокойся, — уверенно сказал Йекта и на мгновение посмотрел в её сторону, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. — Первое правило: успокойся. Подумай о том, что ты сможешь. Тебя выбрали на это дело не просто так. Если доверили тебе такую миссию, значит, верят в твои силы. Ты справишься и точно не подведёшь команду.       — Не знаю... — она качнула головой, словно пытаясь сбросить с себя груз тяжелых мыслей. — Чем ближе мы подъезжаем, тем страшнее сделать ошибку…        — Всё получится, я в этом не сомневаюсь, — Йекта улыбнулся тепло и даже немного игриво, в его взгляде читалась уверенность. Эта улыбка словно заразила её, и уголки её губ слегка приподнялись в ответ.        Автомобиль свернул в одно из старых предместий Стамбула и остановился в районе Газиосманпаши, на тихой улочке Сахра, напротив здания с табличкой "Doktor Klinik".       Перед ними возвышался скромный фасад без единой примечательной черты. Старое здание выглядело угрюмо: обветшалые стены почти полностью облупились, открывая серую бетонную основу. Узкие окна скрывались за плотными тёмными шторами, а выцветшая вывеска еле различалась в сгущающихся сумерках. Здесь было тихо — совершенно не похоже на привычный шумный Стамбул. Ветер неторопливо раскачивал вывеску над входом, как будто приглашал внутрь. Дверь, старая и по-деревенски простая, казалось, скрывала за собой неизвестность.       Сейран ощутила, как беспокойство надвигается паническим вихрем. Это был не просто новый этап. Здесь ей предстояло стереть грань между собой настоящей и своей легендой. Выпасть из привычного пространства и стать кем-то другим. Всё внутри нарастало одной мыслью: как избежать ошибки? Этот момент был началом её испытания. Знала ли она, насколько он изменит её жизнь? Нет. Но страх уже сковал её до кончиков пальцев.              *** — Как тут поживает моя упрямая принцесса? — с мягкой улыбкой произнёс Парс, входя в палату к своей любимой.       — Мы ведь уже виделись сегодня утром, — с теплотой ответила женщина, не скрывая лёгкой улыбки. — И тебе ещё не надоело обо мне заботиться? — она посмотрела на него, ожидая, когда он сядет рядом на кровать.       Парс устроился рядом, его рука бережно убрала выбившуюся светлую прядь с её лица, после чего он легко коснулся её губ коротким поцелуем.       — Я не раз говорил тебе это и скажу снова, — его голос звучал тихо, но с такой искренностью, что в нём не могло быть сомнений. — Это для меня радость — заботиться о тебе и видеть твою улыбку.        Её взгляд потеплел, и через минуту она не удержалась, ответив.        — Ты смущаешь меня… — Парс улыбнулся краешком губ и продолжил.        — Я ведь говорил сегодня утром, что тебя ждёт сюрприз.       — Да, говорил, — слегка слышно ответила она, будто боясь разрушить этот момент. — И что за сюрприз?       — Всё устроено с твоим врачом, — мужчина сделал паузу, наслаждаясь тем, как её глаза начинают наполняться детским восторгом. Казалось, она догадывалась заранее, что он скажет. — Я могу забрать тебя домой.       — Правда? Ты не шутишь? — её голос дрожал от неподдельной радости, а голубые глаза заискрились, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок.       — Разве я способен шутить в таких вещах? — он едва заметно пожал плечами и улыбнулся. — Ты поедешь ко мне домой. Будем проходить лечение там, но дважды в неделю нужно будет приезжать к врачу.       Она ничего не ответила, просто резко притянула его к себе в объятия.        — Спасибо, — прошептала она спустя несколько мгновений, отстранившись и заглянув ему в глаза. — Наконец-то я смогу снова чувствовать себя полноценным человеком.       Красная Mazda неспешно двигалась по извилистым улочкам Стамбула. Парс сосредоточенно вел машину и иногда бросал взгляд на свою спутницу. Она молчала и выглядела задумчивой.       — Что-то случилось? Тебя что-то тревожит? — спокойно спросил он, мягко беря её ладонь и нежно поднося её к губам для утешительного поцелуя.       — Почему ты так решил? — тихо ответила она с лёгким пожатием плеч.       — Ты молчишь. Это на тебя не похоже, — мужчина отметил сдержанным тоном. — Что тебя тревожит? — спросил он мягко.       — Я… — женщина на мгновение замялась, не зная, как продолжить. — Не знаю… — наконец призналась она, опустив взгляд.       Машина медленно остановилась у берега. Мужчина вышел и направился к продавцу уличного фаст-фуда неподалёку.        — Два чая, — сказал он, передавая купюры.       — Минутку, — отозвался продавец с улыбкой.       Пока тот готовил напитки, мужчина украдкой поглядывал на машину. Ему не давало покоя состояние женщины. Она тоже вышла, прислонилась к капоту и, словно заворожённая, смотрела куда-то за горизонт, туда, где море встречалось с небом. Её сосредоточенность и молчание беспокоили его ещё больше.       — Вот, держи, — он подал ей стакан горячего чая. — Только осторожно, он ещё горячий.       Он устроился с другой стороны капота и пристально наблюдал за её реакцией.       — Спасибо, — она приняла чай и сделала небольшой глоток. Тёплая жидкость обжигала губы, но согревала изнутри. — Я… не понимаю, что со мной происходит, — тихо сказала она, вздохнув. — Мне страшно…        — Чего ты боишься? — удивился он, не сводя с неё глаза.       — Того, что происходит в моей жизни, — она на мгновение замолчала, сделав ещё один глоток. — Того, что на этот раз я сама решаю свою судьбу... а не кто-то другой.       Шум прибоя смешивался с красками закатного неба, создавая почти магическую атмосферу вокруг них. Природа будто старалась поддержать разговор своей тихой мелодией и яркими красками заката.       — Не нужно этого бояться, — он повернулся к ней и легонько взял её за руку. — Это вовсе не страшно, поверь мне.       — Легко тебе говорить… — она тяжело вздохнула и взглянула на него с печальной улыбкой. — Ты сумел сам выбрать свою судьбу: кого любить, кого защищать, заботиться о семье или нет…       Её слова отозвались в его сердце тяжёлым грузом прошлых воспоминаний. Его внутренний мир помрачнел, но внезапно он почувствовал её руку, нежно сжавшую его пальцы.       — Прости... если я задела что-то слишком личное, чего не следовало трогать… — сказала она почти шёпотом.       — Всё хорошо, — он качнул головой, прогоняя мрачные мысли, и внимательно посмотрел ей в глаза.       - За меня всю жизнь решали другие, – она продолжала говорить, словно пытаясь излить душу, избавиться от накопившейся за долгие годы боли. – Сначала мама с папой, потом муж и его семья... точнее, бывший муж, – горький оттенок пробежал в её улыбке. – Родители буквально «продали» меня замуж за Орхана, будто ненужную вещь. «Ты должна», «у тебя долг перед семьёй» – до сих пор слышу эти слова их голосами. Это не был выбор, это была сделка. Любовь... я даже не понимала, что это такое. - Она на мгновение замолчала, словно борясь с воспоминаниями. – Знаешь, я впервые убила живое существо ещё в детстве... – её глаза на миг затуманились от нахлынувших образов. Сердце болезненно сжалось под давлением прошлого. – Я не знал этого, – мужчина изо всех сил старался сохранить спокойствие, понимая, как тяжело его любимой говорить всё это вслух.        – Неудивительно. Никто этого не знал, даже мои сыновья. Я берегла эту тайну, прятала её так глубоко, как могла. Рана немного зарубцевалась, но забыть... забыть я так и не смогла, – она пожала плечами и тяжело выдохнула. – И эта ненависть к себе никуда не исчезла.       – Как это случилось? – он внимательно изучил её взгляд, будто пытаясь прочитать между строк. – Если тяжело вспоминать, можешь ничего не рассказывать.        – Отец заставил меня убить собаку, – произнесла она приглушённым голосом. – Это был мой алабай, тёмного цвета. Я так его любила... Он был единственным, кто скрашивал моё одиночество в доме родителей. Ну и книга «Маленький принц». Эти двое были моими спутниками в детстве.       – Как ты прошла через это?        – Не знаю... – честно призналась она, опустив взгляд. – Мой отец был деспотом, человеком без чувств, если только к моей матери... и то их «любовь» больше напоминала войну. Они были достойны друг друга, – с горькой улыбкой добавила она. – Мать умела довести его до бешенства, а он после этого срывался на мне. Вот и тогда всё произошло из-за неё… Она разозлила отца так сильно, что он потребовал расправиться с алабаем просто назло мне или матери.        Она вдруг замолчала, глядя на неспокойные волны, будто пытаясь найти утешение в этом хаосе природы.       – Единственное, за что я благодарна Орхану – это наши сыновья, – наконец продолжила она, голос стал чуть мягче. – Ради них я готова сделать всё... всё, что в моих силах. Но жаль, Ферит меня совсем не слушает. Он весь в своего отца... яблоко от яблони недалеко падает... – её взгляд потускнел. – И я уже ничего не могу сделать. Я плохая мать. - Она остановилась на этих словах и тяжело выдохнула: – А ещё этот развод с Орханом... Это было хуже всего. То, как он ранил меня, словно я вообще никто... всё равно, что вещь для него.       — Не вини себя за ошибки Ферита, я ведь уже говорил тебе об этом. Он взрослый человек, сам обязан разбираться со своими проблемами или хотя бы пытаться. Ты же не сможешь быть с ним рядом всю жизнь.       — Разбираться? — с усмешкой произнесла она и вдруг рассмеялась. — Да я вижу, как он "разбирается"! Только и делает, что перекладывает вину за свои ошибки на других. — Она подняла взгляд на мужчину, и в ее глазах мелькнула уязвимость. Потом вдруг тихим голосом добавила, — Парс... Обними меня, пожалуйста.        Он не стал тянуть с ответом: шагнул ближе и заключил ее в крепкие, почти медвежьи объятия, при этом облокотившись спиной на капот машины.       — Знаешь, что самое обидное? — после недолгой паузы вновь заговорила она. — Орхан изменил мне... И знаешь с кем? С Ифакат. Это предательство не только меня касается, он еще и память своего покойного брата осквернил…        — Такой человек просто недостоин тебя, — спокойно отозвался мужчина, опуская подбородок ей на плечо. Она в ответ лишь крепче прижалась к его груди, будто ища там спасение.       — Знаешь, перед тем как начать новую главу в своей жизни… ту, которую теперь создаю, я сама… мне хотелось бы сделать одно дело.       — Какое дело? — слегка удивленно спросил он.       — Отвези меня в участок, пожалуйста.       — В участок? — Мужчина нахмурился. — Ты ведь только недавно вышла из больницы… Зачем это тебе?       — Хочу увидеть Орхана в последний раз перед судом, — пояснила она с заметной тяжестью в голосе. — Это окончательно закроет нашу историю. Я так смогу отпустить его… и себя тоже.                     *** — Мамочка, — позвала девочка женщину, — а почему папа с нами не пошёл на прогулку? — она ещё не до конца понимала, что вчера видела отца в последний раз.        — Малышка моя, — Ифакат присела на корточки рядом с дочкой, заглянула ей в глаза и медленно вздохнула. — Мы же уже об этом говорили. Он уехал в командировку, — с трудом произнесла она, прижимая девочку к себе. Женщина не знала, как объяснить пятилетнему ребёнку, что завтра у её отца суд, и его посадят на неопределённый срок. Более того, они даже не смогут навещать его в тюрьме. — Хочешь сладкой ваты? — спросила она, заметив выражение лица ребёнка. Увидев, как девочка кивнула, Ифакат указала в сторону продавца. — Тогда пойдём к тому лотку.        Они не успели сделать и шагу, как перед ними возникла огромная тень, преградив путь к заветной мечте. У рыжеволосой женщины сердце забилось быстрее, она сразу поняла, кому принадлежит эта тень. Встав перед дочерью словно щитом, Ифакат постаралась защитить её от надвигающейся угрозы.       — Ты думала, я не найду вас, Ифакат? — низкий голос Халиса прогремел над побережьем. Его тяжёлый взгляд остановился на девочке, которая поспешно спряталась за мать.        — Не нужно… не нужно видеть её, — ответила она, стараясь звучать уверенно, хотя голос предательски дрожал. Одной рукой Ифакат крепко обняла дочь за плечи.       — Осмелилась указывать мне, дрянь! — Халис угрожающе приблизился к женщине. Его взгляд переметнулся на девочку, и он резко указал на неё пальцем. — Она моя кровь, моя плоть. Она моя внучка! — Орхан не хотел, чтобы вы об этом знали! — твёрже сказала Ифакат, теперь глядя прямо в глаза старшему Корхану.       — Не смей приплетать сюда моего сына! — ответил он резким голосом. Его гнев нарастал с каждым словом. — Вы разрушили семью! Ты предала моего старшего сына, своего покойного мужа!       — Мама, а кто это? — тихо спросила девочка, подняв взгляд на незнакомого мужчину. Её карие глаза были точной копией глаз Орхана. Каждый штрих её лица — форма губ, черты — напоминали о нём. А ещё об Ифакат.       Взрослые на мгновение замерли в тишине, обращая взгляды на маленькую девочку. Женщина, охваченная волнением, пыталась найти слова, чтобы объяснить, кто стоит перед ними, но затруднялась от предчувствия неизбежности. Мужчина, напротив, внимательно и даже испытующе смотрел на нее, ожидая решающего момента.       — Дорогая, — женщина опустилась на колени перед дочерью, чтобы заглянуть ей в глаза. — Это... — голос ее дрогнул, выдавая неподдельные эмоции. — Это твой родной дедушка, — наконец произнесла она, пристально следя за реакцией ребенка.       Маленькая Кираз удивленно перевела взгляд с матери на пожилого мужчину. Ситуация была для нее полной загадкой. Она разглядывала незнакомца с осторожным любопытством и едва уловимым страхом. В ее детском сердечке ещё не было места печали взрослого мира, но она чутко улавливала напряжение, которое неизбежно витало между матерью и этим строгим, внушительным человеком.       Халис Корхан застыл, сжимая кулаки. Его переполняли смешанные чувства, и он не знал, как справиться с собой. Перед ним стояла частичка его сына, его собственная кровь, но пропасть между ними была слишком глубокой. В невинном взгляде девочки он видел не только отражение Орхана, своего сына, но и напоминание о женщине, которую он обвинял в разрушении своей семьи. Однако Кираз сама ничуть не была виновата в этих взрослой жизни ошибках и обидах. Девочка решительно шагнула вперед, держась за мамину руку, и смело посмотрела ему в глаза.       — Дедушка? — еще раз спросила Кираз, будто пыталась привыкнуть к этому новому для себя слову. Ифакат затаила дыхание, готовясь к любой возможной реакции Халиса. Но он лишь нахмурился, затем тяжело вздохнул.        — Да, — хрипло ответил он, словно ворочая в себе давно забытую боль. — Я твой дедушка.       Кираз внимательно изучала его лицо. В ее глубоких карих глазах можно было прочитать лишь простое детское любопытство — ни страха, ни осуждения.       — А почему ты раньше не приходил? — вдруг спросила она с наивным интересом.       Этот вопрос заставил Ифакат внутренне напрячься. Она ожидала вспышки недовольства или гневного ответа. Однако мужчина просто потупил взгляд. Он не привык к таким вопросам и уж тем более к тому, чтобы сталкиваться с ситуациями, которые заставляют задуматься о собственных ошибках. Но на этот раз он не позволил себе вспышки раздражения или жесткого ответа: перед ним стоял ребенок — невинный и искренний.       — Так получилось, — тихо произнес он, словно извиняясь не только перед девочкой, но и перед самим собой.        Кираз задумчиво посмотрела на мать, как бы ожидая ее одобрения или поддержки. Мать кивком показала: "Все будет хорошо". После этого девочка сделал нечто неожиданное — легкая улыбка проскользнула по ее лицу. Она протянула к Халису свою крошечную руку.       — Если ты мой дедушка, ты меня любишь? — спросила она без малейших колебаний, с неподдельной детской прямотой.       Ифакат затаила дыхание, словно от этого зависело всё в мире. Халис, мужчина, которого всю жизнь либо боялись, либо уважали, либо ненавидели, но всегда подчинялись, застыл перед пятилетней девочкой. Она просто ждала ответа, глядя на него своими ясными глазами. Её невинное лицо, которое напоминало ему его собственного сына, было абсолютно спокойно. А его строгие черты вдруг исказились от тех эмоций, которые он не привык показывать. Он разглядывал эту крошечную девочку, её беспечный и доверчивый взгляд. Что-то внутри него дрогнуло. Он знал: сказать "нет" он не сможет.       — Я… — начал он, но слова застряли в горле. Он глубоко вздохнул и произнёс: — Я хочу узнать тебя, Кираз.       Улыбка ребёнка осветила её лицо. Её маленькая ладошка осторожно дотронулась до его грубого, натруженного пальца. Он не смог ответить этим жестом, но и не отдёрнул руки.        — Тогда купи мне сладкую вату, дедушка, — сказала она просто и искренне, будто это было самое естественное продолжение разговора.       На мгновение Халис замер, внутренне борясь с чем-то незримым. Но всё же сделал шаг туда, где продавали сладкую вату. Однако перед этим задержался у женщины, которая стояла неподалёку.       — Я заберу Кираз у тебя! — прошипел он ей на ухо с угрозой в голосе. — Ты больше не увидишь её!       Женщина распрямилась и зло сощурилась, не сводя взгляда с его глаз.       — Это мы ещё посмотрим! — злобно бросила она в ответ. — Чему ты можешь её научить? Ты? Она останется со мной, там, где ей по-настоящему место!              ***       – Гюльгюн, ты уверена, что действительно хочешь его увидеть? – Парс обеспокоенно посмотрел на женщину, когда они остановились у полицейского участка и припарковались.       – Да, – твердо ответила она. – Я должна это сделать. Нужно закрыть старую главу жизни, чтобы начать новую. – её лицо озарила тёплая улыбка, и эта улыбка словно передалась мужчине, заставив его невольно улыбнуться в ответ.       – Я просто волнуюсь за тебя, – он тяжело вздохнул. – А если Орхан причинит тебе вред? – Не стоит переживать, – она мягко положила руку ему на плечо, пытаясь его успокоить. – Я уже не ребёнок. Тем более, что он мне может сделать здесь, в участке? – она пожала плечами с лёгкой насмешкой.       – Может быть, мне всё-таки пойти с тобой? – не сдавался Парс, его настороженность была очевидна. – Я Орхану не доверяю, – процедил он сквозь зубы.       – Не нужно, – она отрицательно покачала головой, но её взгляд оставался спокойным и уверенным. – Всё будет хорошо, я чувствую это. Но мне будет легче, если я буду знать, что ты неподалёку, – добавила она, заглянув ему прямо в глаза.       – Ладно, – тихо выдохнул он, но его внутреннее беспокойство никуда не исчезло. Сердце подсказывало ему не оставлять её одну. – Хорошо... тогда я пойду к Эрену. После приходи к нам, как закончишь, – сказал он уже у кабинета комиссара Эрена. Мужчина зашёл внутрь, а Гюльгюн устремилась к допросной комнате.       Проходя длинными коридорами, она погрузилась в свои мысли. Как начать разговор? Что сказать? Как смотреть ему в глаза после всего? Она всегда старалась быть сильной, но сейчас впервые почувствовала страх встретиться взглядом с человеком, который был отцом её детей. Она тяжело вздохнула, остановившись перед дверью. Уйти? Эта мысль затеплилась в голове на мгновение, но затем исчезла. Нет, этот разговор должен состояться. Только так можно освободить себя и двигаться дальше.       Когда она зашла в комнату, её шаги были твёрдыми внешне, но внутри всё дрожало. Сев за стол, женщина осталась ждать бывшего мужа. Казалось, время застыло, одна минута ощущалась как вечность. Наконец дверь открылась, и мужчину ввели внутрь.       – Прокурор, – обратился к ней молодой офицер, прежде чем выйти за дверь. – Я буду рядом.        Гюльгюн кивнула, хотя слова застряли где-то глубоко внутри. Когда Орхан сел напротив за другой край стола, ненадолго воцарилось напряжённое молчание.       – Гюльгюн?.. – произнёс он тихо с нотками удивления в голосе. Казалось, он никак не ожидал этой встречи. – Ты пришла... – его рука потянулась к ней через стол, но женщина резко убрала свою, будто обожглась.        – Пришла. – её голос звучал строго, без тени теплоты, хотя всё внутри болезненно сжалось от одного его взгляда. – Нам нужно поговорить... окончательно и в последний раз. – её голубые глаза смотрели прямо на него с холодной решимостью. Орхан поёжился под этим взглядом и тихо выдохнул.       – Я рад... рад видеть тебя здесь, – прошептал он почти неслышно, словно боялся разрушить этот тонкий момент. – Я думал... что ты никогда больше не захочешь меня видеть. И... и я хочу попросить прощения за всё... всё плохое, что сделал... если ты сможешь простить меня... – Его голос дрогнул; ком подкатил к горлу, и он отводил взгляд вниз, избегая её глаз.       На лице Гюльгюн появилась горькая ухмылка. Слова мужчины проникали глубоко в её душу, но уже не могли разрушить ту стену боли и решимости, которую она так долго строила.       – Простить? – она громко рассмеялась. – Ты это серьезно? После всего, что произошло? – ее взгляд был пронзающе прямым. – После твоей измены? После того, как ты обращался со мной, будто я вещь, а не человек? Вместо того чтобы просто разойтись мирно, без скандалов, что ты сделал? – он опустил глаза, изучая столешницу. – Ты ранил меня! Из-за тебя я потеряла нашего ребенка! Ты хоть осознаешь это? – с этими словами она вскочила со стула и начала нервно шагать по комнате.       – Я не знал, что ты была беременна! – зло выпалил мужчина, впиваясь в нее взглядом. – Ты мне ничего не сказала!       – Ты действительно такой тупой или только притворяешься? Ты вообще понимаешь, почему я тебе не рассказала? – ее руки уперлись в бока. – Сначала я просто не хотела этого говорить, – он криво усмехнулся, но она продолжила, игнорируя его насмешку. – Но потом, после разговора с Джейлин, я решила, что ты должен узнать. Помнишь нашу встречу в кафе рядом с участком? – он молча кивнул, следя за ней глазами. – Вот тогда я собиралась тебе рассказать. Но твое поведение отбило у меня всякое желание. Я промолчала. – женщина тяжело вздохнула.       – Тогда почему же ты не ушла раньше? – его голос дрогнул, но он продолжал смотреть ей в глаза. – Почему терпела мои измены? Мне больно от того, что ты скрыла от меня беременность.       – Только посмотри на себя, – она резко развела руками. – Тебе больно?! – она склонилась над столом, упираясь в него ладонями. – А ты хоть раз задумался, как было мне? Ты хоть представляешь, через что я прошла? Как мне было обидно и больно? Но ведь ты всегда думаешь только о себе! – ее голос стал тише, пока она опускалась обратно на стул. – А не уходила я из-за детей. Я просто не хотела, чтобы наши сыновья знали, какой у них отец. Пыталась склеить то, что уже давно раскололось на части. Если бы я ушла, ты мне никогда бы их не оставил. Их бы воспитывала Ифакат! Ты знаешь, сколько слез я пролила, когда ты проводил время с ней? Сколько ночей я провела одна в ожидании тебя? Надеясь на то, что ты изменишься? У меня здесь болит... – она приложила ладонь к сердцу. – Ты ранил меня слишком глубоко, Орхан. За все годы нашего брака у меня даже мысли не возникло изменить тебе, – она подняла на него глаза, наполненные болью. – Хотя желающих было немало. Но я никогда не давала тебе повода усомниться во мне.       Ее слова резали мужчину безжалостно и остро. А чего он ожидал? Что эта женщина бросится ему в объятия? Что все станет как прежде? Но нет, ничего уже не вернуть. Ничего нельзя исправить. И он это прекрасно знал. Он сам разрушил все своим руками. Сам уничтожил ту женщину, которая всегда стояла рядом, даже когда он полностью игнорировал ее.       – Прости меня... – только тихо выдавил из себя Орхан.       – Уже слишком поздно просить прощения, Орхан, – ответила она так же негромко. – Единственное, за что я могу быть тебе благодарна, – это наши сыновья: Фуат и Ферит... – женщина на мгновение улыбнулась при их упоминании. Затем ее лицо снова стало серьезным. – Прощай. Это была наша последняя встреча. Надеюсь, мы больше не пересечемся. Мы даже поговорить нормально с тобой не смогли… До свидания.       Она медленно поднялась со стула и больше не взглянула на него. Просто ушла прочь — в свою новую жизнь.