Глава 47 Тяжесть слов

      Полицейский участок встретил их привычной суетой: дежурный записывал жалобы, офицеры корпели над документами, а одна семья яростно спорила с капитаном. Чем ближе они подходили к цели визита, тем больше нервничал Кая, сомневаясь в разумности своей затеи, хотя внешне старался держаться спокойно.       — Кая? — Кадир осторожно коснулся плеча друга, с любопытством вглядываясь в его лицо. — Ты чего такой напряжённый? Словно уже готов взорваться.        — Да я сам не уверен в своём плане… — Кая почесал затылок. — Может, ещё уйти пока не поздно? Записаться на встречу оказалось легко… — он замолчал, глядя на дверь начальника участка. — А вот что говорить и какие аргументы привести... Я ничего путного не придумал.       — О! — Кадир хлопнул в ладоши. — Неужели до тебя, наконец, дошло? Это явно обречённый план! Твоя мать сразу почувствует подвох... — он тяжело вздохнул, только окончательно осознав, во что его втянул лучший друг. — И подарит нам некролог вместо благодарности. Но ладно, раз уж мы тут — будем импровизировать. Не впервые же!       Дверь с табличкой «Начальник отдела» казалась ветераном многих бурных обсуждений, угроз и отчаянных уговоров. Латунная ручка блестела то ли благодаря уборщице, то ли стараниям нервничающих посетителей, терзавших её перед тем, как войти. Кая смотрел на дверь так, будто за ней его ждали не переговоры, а неизбежный приговор судьбы.       В коридоре смешивались запахи чая вперемешку с кофе, бумаги и насыщенного одеколона — кто-то из оперативников явно переборщил с ароматом. За стеной спорили: женщина требовала справедливости немедленно, а мужчина уверял, что коза сама перелезла через забор. Дежурный монотонно записывал показания, едва взглянув на перед ним сидящих. Кадир, скрестив руки на груди, наблюдал за другом с таким выражением лица, будто проводил научный эксперимент.       — Если ты сейчас сбежишь, — спокойно начал он, но голос был полон скрытой насмешки. — Я притворюсь, что не знаю тебя. Скажу, что ты заблудился по дороге в библиотеку.       Кая шумно выдохнул.       — Это совсем не смешно.       — Напротив, это уморительно. Ты собираешься предложить начальнику полиции романтическую операцию под прикрытием ради отвлекающего манёвра против собственной матери. Если это не смешно, то я точно перестаю понимать юмор.        Кая нервно провёл рукой по волосам.        — Мы не будем так формулировать.       — А как тогда? — оживился Кадир. — «Добрый день, господин начальник. Не хотите ли попробовать опасные отношения с женщиной, которая считает манипуляции своим хобби?» Или лучше: «Как вы относитесь к добровольному эмоциональному самоубийству?»       Кая поморщился.       — Замолчи.       — Не могу. Я сам уже начинаю нервничать.        Кая постучал в дверь глухо и уверенно — так, как делают те, кто не привык к отказу. Из-за неё тут же донёсся спокойный голос.       — Входите.       Кая на мгновение задержался, а затем толкнул дверь. Кабинет начальника выглядел просторнее, чем ожидалось. Бело-серые стены были украшены простыми картинами и неизменным портретом Ататюрка. На столе царил строгий порядок: аккуратные стопки документов расположились по обе стороны, рядом с открытым ноутбуком и песочными часами, медленно отсчитывающими время. Кресло из черной кожи стояло неподвижно. За столом восседал мужчина лет шестидесяти, с прямой осанкой и проницательным взглядом. Его спокойное лицо отражало опыт человека, привыкшего замечать гораздо больше, чем ему озвучивают. Это был Метин Кая. Он поднял глаза от папки, которую внимательно просматрива.        — Господин Кая, — негромко произнес он, не выказывая удивления. — Не ожидал вас здесь увидеть. Чем могу быть полезен?       Кадыр слегка кашлянул, словно намекая другу поскорее брать слово. Кая шагнул вперед.        — Спасибо, что приняли нас без лишних формальностей.       — Вы записались заранее, — отозвался Метин сдержанно. — Это само по себе уже формальность.       Кадыр вдруг улыбнулся настолько широко, что могло показаться, будто его лицо вот-вот сведет судорогой.        — Мы очень ценим ваше время, господин начальник. Уверен, оно дороже некоторых государственных сделок.       Метин перевел на него внимательный взгляд.       — Простите, кто вы?       — О, я всего лишь скромный сопровождающий. Моральная поддержка друга и иногда голос рассудка. Хотя сегодня вряд ли от меня будет ощутимая польза.       Метин слегка вскинул бровь.        — Ясно. Садитесь.       Они заняли места на жестких стульях — таких неудобных, будто специально созданных для того, чтобы визитёру сложно было расслабиться. Кая сцепил пальцы в замке и слегка наклонился вперед.        — Моё дело не служебное.       Метин отложил папку и посмотрел с интересом.       — Это звучит на редкость интригующе.       Кая выдержал паузу, словно готовился сделать сенсационное заявление.        — Речь идет… о личном.       Кадыр недоверчиво повернулся к другу с видом, который можно было прочитать как: «Мы, правда это делаем?» Тем временем Метин, слегка нахмурившись, убрал ручку в сторону. — Слушаю вас внимательно. Кая глубоко вдохнул, будто собирался выступить с предложением важного международного соглашения. — Это о моей матери.       Наступила короткая тишина, которую нарушил чей-то громкий чих где-то в коридоре. Метин едва заметно кивнул головой.       — Насколько мне известно, ваша мать не числится в розыске и не подавала на вас никаких жалоб.        — Пока ещё нет, — сдержанно пробормотал Кадыр. Кая бросил мимолетный предостерегающий взгляд в сторону товарища и продолжил.        — Моя мать… женщина крайне сильного характера.       — Возможно, я что-то слышал об этом, — отозвался Метин сухо. Кая сделал еще один глубокий вдох и произнес.        — Именно поэтому ей нужен человек равной силы духа.       Метин пристально взглянул на него, не мигая.       — Мы ищем для неё подходящего человека, — наконец выдавил он, решив, что хуже уже не будет. — Со стратегической устойчивостью, психологической крепостью. Желательно, чтобы был невосприимчив к манипуляциям и обладал склонностью к риску.       Кая ненадолго закрыл глаза, словно собираясь с мыслями. Метин молчал. Долго. Очень долго. Настолько, что Кадыр невольно перевёл взгляд на узор ковра, как будто там мог скрываться выход из сложившейся ситуации. Наконец Метин заговорил.        — Я правильно понимаю, что вы хотите предложить мне… познакомиться с вашей матерью?       Кая напряг все силы, чтобы сохранить спокойствие.       — Да.        В кабинете стало так тихо, что тиканье настенных часов звучало почти оглушительно. Метин откинулся на спинку кресла и сложил пальцы перед собой.       — Почему вы решили, что я могу заинтересоваться этим предложением?       Кая наклонился чуть ближе.        — Потому что вы не боитесь сильных людей. Потому что вас невозможно подкупить. И потому что вы не играете в игры.        Губы Метина тронула легкая усмешка.       — Вы провели анализ?       — Очень подробный.       — Досье тоже собрали?       Кадыр едва слышно кашлянул.       — Чисто в исследовательских целях.       Метин пристально посмотрел на него.       — Это даже лестно. Обычно досье собирают, чтобы уличить в чём-то. А вы решили женить.       — Не женить! — торопливо вмешался Кая. — Ни к чему не обязывающее знакомство. Метин склонил голову набок.        — С вашей матерью?       — В теории – да.        — Какова цель?       На этот раз Кая немного замялся.       — Стабилизация.       — Чего именно?       — Хаоса.       Эта честность застала Метина врасплох, и он несколько секунд изучающе смотрел на собеседника. Внезапно уточнил.       — Это как-то связано с Наре?       Имя зазвучало как гром среди тишины. Кая опешил от такой прямоты.       — Да.       Метин слегка кивнул, словно подтверждая свою давнюю догадку о происходящем и о состоянии среднего сына.       — Значит, вы хотите её защитить.       — Да.       — Используя меня как… щит?       Кадыр тихо пробормотал.        — Мы предпочитаем термин "партнёр по стратегическому взаимодействию".       Метин метнул в его сторону взгляд, от которого Кадыр моментально выпрямился.        — В моём кабинете принято говорить прямо, — твёрдо заметил начальник.        Кадыр сглотнул и кивнул.       — Понял.       Метин снова обратился к Кае.       — Вы осознаёте, что вмешиваетесь в чужую жизнь?       — Осознаю.        — И понимаете, что ваша мать может это не оценить?       — Понимаю.       — А то, что я могу вам отказать?        — Да.       Метин поднялся и шагнул к окну. Пару секунд он молча наблюдал за двором, где двое полицейских горячо спорили, активно жестикулируя. Наконец он снова заговорил.        — Ваша мать… действительно настолько опасна?       Кая едва заметно ухмыльнулся.        — Она привыкла побеждать.       Метин перевёл взгляд на него.       — А вы?        — Простите, что?       Кадыр вдруг наклонился вперед всем телом.       — Мы привыкли выживать.       Метин медленно повернулся, задумчиво глядя перед собой.       — Занятно. — он вновь направился к столу, опёрся ладонями о его край и заглянул куда-то вдаль. — Допустим, я соглашусь познакомиться. Без обязательств, без игр, без скрытых условий. Но если я увижу хоть намёк на манипуляции, всё закончится в ту же минуту. И наш с вами разговор пойдёт по другому сценарию.        Кадыр едва ли смог сдержать нахлынувший восторг.       — Это «да»? По-моему, звучит как «да»!       Метин спокойно посмотрел на него.       — Это звучит как «возможно».       Кая, расслабившись, впервые за всё время позволил себе лёгкую улыбку.        — Этого достаточно.       Метин прищурился, пристально его разглядывая.       — И ещё одно. Что если ваша мать окажется сильнее, чем вы думаете?        Кая встал, выпрямляясь.       — В таком случае я искренне надеюсь, господин начальник, что и вы окажетесь сильнее, чем считаете сами.       Они покинули кабинет молча; дверь мягко закрылась за их спинами. Когда они ушли достаточно далеко по коридору, Кадыр вдруг резко остановился, повернулся к другу и изумлённо уставился на него.       — Ты вообще понимаешь, что только что сделал?       Кая спокойно кивнул.       — Да.       Кадыр широко развёл руками.       — Ты только что официально втянул начальника полиции в семейные разборки века! Кая холодно бросил.       — Возможно.       Кадыр устало провёл рукой по лицу, не веря происходящему.       — Если твоя мать влюбится в него, я буду ржать в голос.        Кая с равнодушным видом посмотрел вперёд, туда, где в конце коридора яркий свет от окна рассеивал полумрак.       — Она не влюбится.       Кадыр коротко усмехнулся.       — А если он влюбится, то я буду смеяться ещё громче.        Кая лишь чуть заметно пожал плечами.        — Это уже будет не наша проблема.       Кадыр покачал головой с усмешкой и фыркнул.       — С тобой всегда так: всё «не наша проблема», пока всё не полыхнёт по полной.              ***       Подушка, предназначенная для Ферита, снова изменила траекторию и с глухим ударом прилетела прямо в Каю. В комнате наступила напряжённая тишина. Кая медленно перевёл взгляд с подушки на Сейран, потом — на Ферита, а затем снова на злополучную подушку.       — У меня складывается ощущение, — нарушил он тишину с ледяным спокойствием, — что в этой комнате установлена система самонаведения. Ферит едва удерживал смех.        — Это судьба, братец. Она хочет, чтобы ты оказался в эпицентре событий.       — Я уже там, — сухо ответил Кая. — Поверь, мне этого вполне хватает.       Сейран вскинула руки в раздражении.       — Да я не нарочно! Это вы оба до меня довели!       — Конечно, — кивнул Ферит, отступая немного назад. — Мы всегда во всём виноваты. Причём заметь: я тут тихо сижу, стараюсь предложить идею с похищением…       — Именно! — прервала его Сейран, схватив новую подушку. — В твоём мире слово «похищение» звучит примерно как «пикник».       И прежде чем он успел ответить, подушка уже летела в его сторону. На этот раз Ферит вовремя пригнулся, а снаряд полетел прямо к двери. Как раз в этот момент она открылась, и в комнату вошёл Чинар. Подушка мягко ударила ему в грудь, однако тот даже не пошатнулся. Лишь опустил взгляд на неё, а затем поднял чуть удивлённые глаза на компанию.       — Если я правильно понял, — произнёс Чинар с выдержанным спокойствием, — это ваш новый метод подготовки к переговорам?        Ферит расплылся в широкой улыбке.       — Тренируем реакцию и закаляем стрессоустойчивость.       Чинар перевёл взгляд на Каю.        — А ты?       — Я жертва обстоятельств.       Сейран фыркнула от негодования.       — Неправда! Он соучастник!       Кая медленно поднял упавшую подушку и задумчиво повертел её в руках.       — Ну раз меня уже всё равно втянули...       Спохватившись, Ферит мгновенно сделал шаг назад.        — Нет-нет, без ненужной эскалации!       Слишком поздно. Кая метнул подушку с точностью человека, способного стратегически просчитать каждый угол комнаты. Ферит попытался защититься руками, но сила удара всё равно заставила его пошатнуться и отступить к кровати.       — Это за «младшего брата Садакат», — спокойно пояснил Кая. Сейран едва сдерживала смех.        — Вот! Так его и надо учить жизни!       Ферит всплеснул руками.       — Вы меня предали! Всего лишь пытаюсь помочь семейному делу!       — Ты помогаешь нас хаотично разрушать, — подытожил Чинар невозмутимо.       Он спокойно снял пальто и повесил его на спинку стула. Все трое пристально уставились на него.       — Только не говори… — начал Ферит.       — Говорю, — невозмутимо откликнулся Чинар, подняв с пола подушку. Следующий момент был стремительным: точный, почти ленивый бросок, и подушка угодила прямо в Ферита, который замер с открытым ртом.       — Даже ты?!       — Я за равновесие, — спокойно пояснил Чинар. Сейран рассмеялась заливисто.        — Отлично! Теперь честная игра — три на одного!       — Это не честно! — запротестовал Ферит. — Вы все сговорились!        Торопливо схватив одеяло, он сложил его, словно щит, и запрыгнул на кровать.       — Идите! Я готов!       Кая покачал головой.       — Началось театральное представление.       — Всегда так, — хихикнула Сейран.       Через мгновение подушки полетели во все стороны. Глухие хлопки наполнили комнату, сопровождаясь смехом и возмущёнными криками. Сейран, напрочь забыв о боли в шее, ловко уворачивалась от ударов и атаками с кровати защищала свою импровизированную крепость. — Это тебе за "шлифуем план"! — удар. — А это за "двоюродную сестру"! — ещё удар. Ферит, прикрываясь одеялом, пытался вести переговоры в поисках мира.        — Ладно! Я готов обсудить альтернативы! Без похищений! Ладно, почти без похищений!        Кая перехватил летящую в него подушку и без колебаний отправил её обратно.       — Слишком поздно для дипломатии.        Чинар же действовал молча, методично и с впечатляющей точностью — его броски были почти профессиональными.       — Ты что, тренировался? — недоверчиво спросила Сейран, получив мягкий удар по плечу.       — У меня отец работает в полиции, а брат прокурор, — объяснил он спокойно, — умение выживать у нас в семье жизненный приоритет.       Тем временем Ферит попытался провести тактический манёвр: спрыгнул с кровати и метнулся к столу, чтобы укрыться за стулом. Однако внезапная неудача — он споткнулся о край ковра и эффектно рухнул на мягкий матрас. Повисла тишина, а затем комната взорвалась смехом. Даже Кая не выдержал и рассмеялся громогласно. Ферит поднялся на локтях с абсолютной уверенностью в своём достоинстве — волосы растрёпаны, на плече застряло перо.       — Я всё держал под контролем, — провозгласил он, стараясь сохранить серьёзность. — Это был отвлекающий манёвр.       — Конечно, очень убедительно, — сквозь смех успокоила его Сейран, вытирая слёзы с глаз. Нежданно-негаданно Чинар сел на краю кровати и произнёс размеренным голосом        — Если вы будете вести себя так же у Садакат ханым... никакой план нас не спасёт. Комната моментально погрузилась в тишину. Перья мягко кружили в воздухе, словно подсвеченные невидимыми лучами света; одеяло молчаливо лежало на полу; а сами ребята застигнуты моментом, словно забыв о недавнем веселье. Сейран тяжело опустила плечи и села рядом с Феритом рядом на кровати.        — Я чувствую злость... и страх внутри себя, — прошептала она почти неслышно. — Мы понятия не имеем, что нас там ожидает и как воспримет нас сама хозяйка этого особняка. Ферит перестал улыбаться. Придвинувшись ближе к ней, заговорил уверенно.       — Я знаю.       Кая развернулся к окну, решив не вмешиваться и таким образом дать остальным необходимое пространство для обсуждения. Чинар неспешно поднялся с места, а затем с методичностью начал собирать на диване разбросанные подушки, укладывая их.       — План таков, — спокойно озвучил он, словно акцентируя важность своих слов. — Вы едете туда, а мы остаёмся и всё тщательно анализируем. Никаких импровизаций.       Ферит, чувствуя напряжение момента, украдкой взглянул на Сейран, надеясь на её поддержку или хотя бы понимание.       — Но ведь я реально могу съездить... — начал он с ноткой неуверенности в голосе. Сейран медленно повернула голову к нему, как будто давая время оценить всю серьёзность её намерений. В руках она уже держала подушку. Ферит лишь успел вскинуть руки в знак капитуляции.       — Понял! Всё понял! Остаюсь! Думаю! Продумываю блестящие идеи! — поспешно выдал он, немного театрально и игриво стараясь смягчить атмосферу. Кая бросил взгляд через плечо и слегка усмехнулся у окна.       — Вот видишь, – сказал он с долей лукавства. — Даже самые простые методы порою оказываются эффективными.              ***        Прибыв в больницу, они сразу попали в гущу привычной рабочей суеты: вокруг шумели голоса, слышались звуки медицинских приборов, а персонал сновал по коридорам, поглощённый своими задачами. Пройдя мимо стойки регистрации почти незаметно — медсестра в это время была занята бурным спором с пациентом, — они направились к лестнице, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания посреди хаотичной атмосферы.        — Аллах, Аллах... — выдохнула Сейран, бросив взгляд на зятя. — Мы сейчас похожи на каких-то воров! — зло прошипела она, а затем тыкнула пальцем мужчине в грудь. — И это всё из-за вашей драки в палате моей сестры! А ещё странно, что мама Гюльгюн с нами не поехала... — добавила она с досадой. — Собиралась ведь. Но дома её нет... Как и Парса, Джейлин и Йекты. Мне это всё очень не нравится. Даже на звонки не отвечает...       Слушая сбивчивую речь свояченицы, мужчина чувствовал, как напряжение всё больше накрывает и его самого. В первую очередь его тревожило состояние жены и то, как она воспримет их неожиданное появление в палате. К тому же нужно было зайти аккуратно, без лишнего шума — он хорошо помнил предупреждение медсестры.       — Может быть, у них что-то случилось на работе? В прокуратуре или участке? Ты об этом думала?        — Странно это всё, — не унималась Сейран. — Мама Гюльгюн и Парс должны были работать из дома…       Мужчина лишь пожал плечами, не находя, что ответить — её сомнения казались слишком логичными. Тётя и прокурор действительно должны быть дома.       — Ещё раз позвони.        — И опять услышать автоответчик?       Когда они поднялись на третий этаж, там оказалось куда спокойнее: редкие шаги медперсонала и приглушённые звуки аппаратов доносились из палат. Воздух был пропитан запахом антисептика и отдавал металлическими нотками. Повернув в нужный коридор, они неожиданно столкнулись с медсестрой Айше, которая сразу узнала мужчину и подозрительно нахмурилась.       — Вы... — её голос стал жёстким. — Я ведь просила сегодня никого не пускать.        Сейран остановилась перед ней и спокойно ответила.        — Прошу вас. Я её сестра.       Айше внимательно посмотрела на неё, её усталый взгляд выражал не раздражение, а заботу человека, искренне защищающего своих пациентов.       — Я знаю, кто вы, — произнесла она мягче. — И понимаю, через что вам приходится проходить. — её глаза переместились на Каю. — А вы — её муж. Но ваше поведение в палате вместе с вашим братом оставляло желать лучшего. Кая коротко кивнул, словно принимая упрёк.       — Как она? — негромко спросил он. Айше сделала глубокий вдох, словно собираясь с мыслями.       — Её состояние стабильно. Физически она восстанавливается, но психологическая травма… — она едва заметно покачала головой. — Очень сильная.       Сейран сжала руки в напряжении.       — Она… помнит нас?       Айше помолчала немного, подбирая слова.       — Частично. Какие-то фрагменты — да. Но многое осталось за пределами памяти. После таких потрясений память работает избирательно.       Кая явственно напрягся.       — Что именно она забыла?        Айше прямо посмотрела ему в глаза, словно давая время подготовиться к её ответу.       — Вас.       На мгновение в комнате воцарилась глухая тишина. Сейран медленно повернула голову в сторону парня, не веря услышанному.       — Что…?        Айше продолжила тем же спокойным тоном.        — Она узнаёт сестру. Когда мы показали ей фотографию, она сразу сказала: «Это Сейран». Но если речь заходит о муже… Она не может восстановить ваш образ. Для неё вы просто человек из обрывков воспоминаний, без ясного лица или значимого места в жизни. Кая отвёл взгляд в сторону, его челюсти сжались от напряжения.       — То есть… — глухо произнёс он, — она не знает, кто я?       — Пока нет, — мягко подтвердила Айше. — Но это не обязательно окончательно. Иногда память возвращается постепенно, шаг за шагом.        Сейран шумно выдохнула, обрывая тишину своими порывистыми словами.        — Неважно. Я всё равно должна её увидеть!       Айше внимательно изучала её несколько мгновений и наконец, сказала.        — Хорошо. Но только при одном условии.       — Каком?       — Никаких сильных эмоций, расспросов о том, что она пережила, или попыток напомнить ей. Айше перевела взгляд на Каю. — Особенно вы.       Кая кивнул сдержанно, беспрекословно.       — Понял.        Айше немного помолчала, затем мягко добавила.       — Сейчас Суна читает. Это хороший признак — значит, её разум цепляется за реальность. Не нарушайте этот хрупкий баланс.        Она повернулась и спокойно повела их вперёд по коридору. С каждым шагом ноги словно становились тяжелее. Когда они остановились у двери палаты, сердце Сейран забилось так сильно, что стало отдавать гулом в ушах. Айше осторожно приоткрыла дверь. Комната встретила их удивительным спокойствием. В окно уже проникал мягкий золотой свет утреннего солнца, разливаясь по кровати.       Суна сидела, прислонившись к подушкам, с книгой в руках. Она медленно подняла голову, и их взгляды пересеклись. Секунда длилась словно вечность. А потом глаза Суны распахнулись от удивления.        — ...Сейран?       Её голос прозвучал дрожащим и приглушённым, как будто само это имя причиняло боль или страх. Сейран сделала шаг навстречу, не в силах сдержаться.       — Суна…        Книга выпала из ослабевших пальцев и мягко упала на одеяло. Мгновение спустя Суна протянула руки и бросилась в объятия сестры. В этом объятии было всё: отчаяние, облегчение, боль и непередаваемая радость. Она обхватила Сейран так крепко, словно боялась отпустить её и потерять навсегда.       — Ты жива… — прошептала она сквозь слёзы. — Они говорили… я думала… я видела кровь...       Сейран нежно взяла её лицо в ладони, пытаясь успокоить.       — Я здесь, Суна. Видишь? Со мной всё хорошо.        Суна смотрела на неё широко распахнутыми глазами, будто старалась понять, не сон ли это перед ней. Слёзы неудержимо катились по её щекам, сверкая в свете солнца.       — Аллах... — прошептала она едва слышно. — Я думала, тебя больше нет...       Сейран осторожно склонилась и мягко поцеловала её в лоб.       — Всё позади, — прошептала она успокаивающе.       Но тут взгляд Суны слегка сместился в сторону, и она заметила неподвижно стоявшего у двери Каю. Он не решился подойти ближе, его глаза выражали смесь надежды и боли, омрачённой страхом. Суна долго смотрела на него — секунду, две, три. Её брови едва заметно сошлись на переносице в недоумении.       — Простите… — проговорила она тихо. — Мы… знакомы?              ***       Йекта медленно провёл пальцами по краю чашки, словно тщательно подбирая слова, прежде чем заговорить.       — По одну сторону баррикад... — повторил он тихим голосом. — Забавно слышать это от тебя. Мерьем не отвела взгляда.       — Я говорю серьёзно, Йекта.        — Я тоже.       Официант поставил перед ними кофе и корзинку с тёплым хлебом. Мгновение будто вернуло их в обыденность мирного утра, однако напряжение, повисшее между ними, никуда не исчезло. Йекта поднял чашку, но так и не отпил ни глотка.       — Хорошо, — наконец произнёс он. — Допустим, подписи поддельные. Допустим, кто-то решил подставить нас обоих. Возникает вопрос: зачем?       Мерьем опустила взгляд на стол.       — Потому что мы — помеха.       — Мы всегда ею были.        — Но сейчас особенно.       Йекта едва заметно усмехнулся.       — Значит, кому-то захотелось убрать сразу двух адвокатов, которые слишком активно выступают в суде и слишком глубоко копают?       — Именно.       Он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на неё.       — Ты видела документы?       — Только копии.       — И как они выглядят?       Мерьем медленно выдохнула.       — Подписи почти безупречны.       — Почти? — уточнил он.       — Если приглядеться очень внимательно... есть едва заметные различия. Но маловероятно, что среднестатистический эксперт их обнаружит. Йекта на мгновение прикрыл глаза, словно обдумывая её слова.       — Значит, этому уделили не только время...       — И деньги, — закончила Мерьем, слегка наклоняясь вперёд.       — Теперь скажи, честно, ты действительно не имеешь никакого отношения к происходящему? — женщина перевела взгляд на Йекту, напряжённо вглядываясь в его реакцию.       Йекта, словно оскорблённый самим подозрением, посмотрел на неё с таким видом, будто не понимал, как вообще подобный вопрос мог возникнуть. После небольшой паузы он спокойно сказал.        — Если бы я действительно был замешан в отмывании денег, ты думаешь, я оставил бы свою подпись?       На её лице мелькнула едва уловимая улыбка.       — Звучит как высокая оценка твоего профессионализма.        Йекта не стал спорить.        — Это факт, — лаконично заметил он и, наконец, сделал первый глоток остывающего кофе.        На мгновение между ними повисла напряжённая, но всё же немного умиротворяющая тишина. Однако вскоре эту зыбкую гармонию нарушил настороженный прищур Мерьем. Она почти шёпотом произнесла.       — Что-то ещё?        Йекта поднял бровь, изображая недоумение.       — Что ты имеешь в виду?       Она продолжала пристально изучать каждое движение его лица, будто стремясь заглянуть глубже, чем слова могли позволить.       — Ты нервничаешь, — медленно проговорила она. Он лишь слегка пожал плечами, пытаясь сохранить видимость равнодушия.       — Я почти всегда нервничаю. Это одна из черт моего характера.        Женщина чуть сильнее наклонилась вперёд, не выпуская его из-под своего пристального взгляда.        — Нет. Сегодня это другое. Что случилось?       Вместо ответа Йекта глубоко вздохнул, а затем отвёл взгляд в сторону, словно собираясь с мыслями. На его лице заиграли тени раздражения, но он всё же решил не уходить от вопроса. В сознании всплыла утренняя сцена: приезд Фарука Демира и Али Рызы за Парсом и Гюльгюн; а позже — сообщение от Джейлин с незамысловатым и тревожным содержанием: меня, как адвоката к ним не допускают, вопреки закону.        — Моих друзей задержали, — наконец спокойно произнёс Йекта, хотя в голосе едва уловимо звенело недовольство. Его пальцы нервно постукивали по чашке кофе. — Не ясно за что, и почему, — добавил он, слегка разводя руками и закатывая глаза с демонстративным раздражением.       Мерьем нахмурилась и замерла в напряжённой попытке понять, о ком идёт речь. Йекта никогда не отличался одиночеством, и его круг знакомств был довольно широким.       — Кого? — уточнила она напряжённо. На мгновение он задержал взгляд на её лице, а потом коротко сказал.        — Гюльгюн и Парса.       Её тело напряглось, как натянутая струна, она резко выпрямилась в стуле и уставилась на него так, словно надеялась разоблачить затяжную шутку. Но по выражению лица мужчины стало ясно: это вовсе не шутка, он говорил серьёзно. Она переспросила не столько для того, чтобы уточнить сказанное им, сколько из полного шока.       — Что?       — Сегодня утром их забрали, — коротко ответил Йекта со свойственной ему невозмутимостью.       — За что? — голос её звучал требовательно, почти нетерпеливо.       — Пока точно не известно. Более того, адвоката к ним не допускают.       Мерьем нахмурила брови, стуча костяшками пальцев по деревянной столешнице в ритме нарастающего раздражения. Она задумалась на мгновение и затем произнесла уже гораздо громче.        — Не пускают адвоката? Это прямое нарушение закона!       — Как написала Джейлин, это приказ сверху, — он поднял средний палец и с иронией указал на потолок. — Но не от Фарука Демира и Али Рызы.       — Это плохо.        — Я в курсе.       — Очень плохо.       Йекта смотрел на неё спокойно, но его взгляд уже впитал в себя то холодное напряжение, которое Мерьем хорошо запомнила по их судебным перепалкам.       — Поэтому я думаю, всё это связано.       — С чем?       — С этим делом.       — Я не думаю, — он отрицательно покачал головой и горько усмехнулся. — Скорее, это что-то другое. И кажется, я знаю что именно.       — Или кто-то просто хочет, чтобы ты думал именно так. Йекта усмехнулся едва заметно. — Ты всё ещё подозреваешь меня?       — Я всегда подозреваю тебя.       — Как трогательно.       Она проигнорировала его реплику.       — Слушай внимательно. Если прокуратура действительно готовит дело по фонду… и если там фигурируют наши подписи, следующим шагом будет обыск.       — Я знаю.       — Потом — вызов на допрос.       — Я знаю.       — А далее могут попробовать задержать.       Йекта лишь пожал плечами.       — Пусть попробуют.        — Это не игра.        — Для меня всё это как раз игра.       Мерьем закрыла глаза на мгновение, будто собираясь с терпением.        — Хорошо. Тогда давай думать.        — Наконец-то.        — Первое: нужно увидеть официальные документы.        — Хорошо. Согласен.        — Второе: выяснить, кто их подделал.       — Это сложнее.       Она сделала паузу.        — И третье… нужно вытащить твоих друзей.       Йекта пристально посмотрел на неё.       — Ты предлагаешь помощь?       — Да.       — Почему?        Она спокойно пожала плечами.       — Потому что, если тебя посадят, я потеряю своего лучшего соперника.       Йекта тихо рассмеялся.        — Какая забота… прям до дрожи приятно.        — Не обольщайся, — спокойно ответила она и достала телефон. — У меня есть знакомый в прокуратуре.        Он усмехнулся ещё шире.        — У тебя везде есть знакомые.       — Такая уж у нас профессия.        Она быстро набрала сообщение на телефоне и убрала его обратно в сумку.        — Попробую узнать, что происходит с Парсом и Гюльгюн.       Йекта смотрел на неё, прищурившись.        — Знаешь… если бы мы работали вместе, Стамбул бы нас боялся.              ***       Место для встречи мужчина выбрал с очевидным умыслом. Это был старинный особняк в центре города, превращённый в закрытый клуб-ресторан, куда посторонним вход был заказан. Тяжёлые деревянные двери, высокие окна, тёмный мрамор на полу и едва различимая мелодия, звучащая из глубины зала, создавали атмосферу уединения — идеальную для обсуждения вопросов и сделок, которые не должны были покидать стены этого места.        Утром зал был практически пуст. За столом у панорамного окна сидел Тахир. Его вид говорил о том, что он появился здесь задолго до назначенного времени. Безукоризненно сидящий тёмный костюм, слегка приподнятые рукава пиджака, открывающие дорогие часы. Перед ним стояла почти нетронутая чашка кофе. Он пристально смотрел на входную дверь, неотрывным, выдержанным взглядом. В его голове прокручивалась информация о женщине, которая должна была войти: Наре Альбора. Сестра Джихана. Гордая. Неуступчивая. И по слухам — пугающе умная.       — Посмотрим, едва заметно пробормотал он про себя.       Когда массивная дверь ресторана приоткрылась, Наре вошла спокойно, не торопясь. Она на мгновение остановилась на пороге, очевидно оценивая обстановку. Её силуэт в элегантном тёмном пальто подчёркивал утончённость образа; волосы были аккуратно собраны, а уверенные шаги лишь усиливали впечатление. Её взгляд сразу нашёл Тахира, и он уловил этот момент — на его губах мелькнула едва уловимая улыбка. Она направилась прямо к его столу: ни тени сомнения или замешательства в движениях. Когда девушка подошла ближе, Тахир уже поднялся, чтобы встретить её. С лёгким наклоном головы он предусмотрительно отодвинул для неё стул.       — Женушка, — мурлыкнул он с почти самодовольной интонацией. — Кажется, пунктуальность — это твоё кредо?       Наре замерла у стула на несколько секунд, внимательно изучая мужчину холодным взглядом. Медленно сняв перчатки, она ответила невозмутимо.        — Если начинаешь с провокации, значит нервничаешь.       Она заняла своё место за столом, Тахир сел напротив.        — Возможно, я просто проверяю границы, — заметил он, слегка склонив голову набок. — Проверяй осторожнее, — спокойно откликнулась она.       Его глаза заблестели мягким интересом.       — Говорили же мне: ты дерзкая.       — А мне говорили, что ты манипулятор.        Тахир едва заметно усмехнулся.        — Значит, нас правильно представили.       К столу подошел официант.       — Чай, — коротко бросила Наре.        Когда парень ушел, на несколько мгновений между ними повисла тишина. Они внимательно всматривались друг в друга, словно два шахматиста перед первым ходом. Первым это молчание прервал Тахир. Он открыл портфель, достал оттуда папку и положил её на стол.       — Думаю, мы оба прекрасно понимаем, зачем здесь, — произнес он спокойно. Наре бросила взгляд на папку, но не стала её открывать.       — Чтобы ты убедился, что я не собираюсь быть твоей послушной куклой.        На это Тахир едва заметно улыбнулся.       — Я бы не стал тратить свое время на куклу. — он раскрыл папку и аккуратно разложил перед ней бумаги. — Брачный контракт.       Наре взяла один из листов и пробежала его взглядом. Чем дальше она читала, тем медленнее двигались её глаза.       — Раздельные счета, — подняв брови, отметила она.       — Да.       — Полная финансовая независимость?       — Разумеется.       — Совместные публичные мероприятия?        — Этого хотят семьи.       Она перевернула страницу и по-прежнему изучала текст, пока не остановилась на одной из строчек.       — Решения, затрагивающие семьи, принимаются единогласно, — процитировала она и подняла взгляд на Тахира.       — Любопытная формулировка.       Тахир переплел пальцы и ответил.       — Это называется партнёрство.       Наре медленно положила лист обратно на стол и чуть наклонилась вперед.       — Нет, — спокойно произнесла она. — Это называется попытка контролировать.        Он смотрел на неё уверенно и невозмутимо.       — Я предпочитаю называть это «влиянием».       Она усмехнулась с лёгким вызовом в глазах.       — Не со мной это не пройдет.       Тахир сделал глоток кофе и протянул.        — Ты слишком уверена в себе.       Наре парировала.       — А ты слишком привык, что все играют по твоим правилам.       На мгновение его глаза чуть блеснули интересом.       — Тогда предложи свои.       Не колеблясь ни секунды, Наре взяла ручку и, даже не спросив разрешения, тут же начала писать прямо по контракту. Тахир не мешал — он наблюдал за каждым её движением молча, с лёгкой долей любопытства. Спустя несколько секунд она остановилась и повернула лист в его сторону.       — Новый пункт, — лаконично пояснила Наре.       Тахир опустил взгляд и пробежал текст глазами.       — «Любая попытка давления или манипуляции со стороны супруга даёт другой стороне право пересмотреть условия договора».       Он тихо рассмеялся, прикрыв рот рукой, затем посмотрел на неё с интересом.       — Ты серьёзно?              ***              Бразильское утро медленно вступало в свои права, будто не желая разрушать мягкую тишину, окутывающую их загородный дом. Остатки ночной прохлады еще держались в воздухе, но первые солнечные лучи уже пробивались сквозь высокие пальмы, заливая листья золотисто-зеленым светом. Влажный утренний воздух был пропитан ароматами морской соли и бугенвиллей, чьи роскошные цветы спускались яркими каскадами с белоснежных стен. Где-то поблизости лениво переговаривались птицы, а издалека доносился мерный шум океанских волн.       На широкой террасе стоял длинный деревянный стол. На его середине уютно разместились кофейник, фарфоровые чашки, тарелка со спелыми фруктами и корзина со свежим хлебом. Фуат сидел, неспешно облокотившись на спинку кресла, одетый в легкую льняную рубашку. С чашкой густого черного кофе в руках он задумчиво смотрел вдаль, где за горизонтом простирался океан. Его взгляд был сосредоточен и немного отрешен — как будто он пытался найти ответ на вопрос, который давно его беспокоил.       Асуман вышла из дома на цыпочках, почти бесшумно. Она была в легком светлом халате, ее волосы свободно ложились на плечи. Подойдя к перилам террасы, она остановилась и на несколько долгих секунд опустила взгляд на сад, наслаждаясь утренним покоем. Фуат заметил ее присутствие и встретил теплой улыбкой.       — Ты рано проснулась. Она неспешно подошла и опустилась напротив него.       — Здесь невозможно долго спать, — ответила она с мягкой улыбкой. — Слишком красиво.       Асуман взяла чашку кофе и вдохнула его теплый аромат. Несколько секунд никто из них не произносил ни слова — редкое мгновение тишины, в котором слова просто не требовались. Но было видно, что Асуман что-то обдумывает. Фуат почувствовал это почти сразу. Он прищурился и слегка наклонился вперед.       — Ты хочешь мне что-то сказать.        Она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза.        — Да.       Он осторожно поставил чашку на стол, словно готовясь к серьезному разговору.        — Тогда говори.       Асуман отвела взгляд в сторону сада, будто подбирая подходящие слова. Наконец она произнесла.        — Вчера мне звонила Сейран.       Имя мгновенно оживило Фуата.        — Сейран? Всё в порядке?       — Да, всё хорошо, — успокаивающим голосом ответила Асуман. — Но она рассказала кое-что любопытное.       Фуат прищурился сильнее, стараясь распознать скрытый смысл в её тоне.       — Судя по твоему лицу, это что-то важное. Ты меня интригуешь.       Асуман слегка улыбнулась.       — Это касается твоей мамы.       Он замер на секунду, нахмурив брови.        — Мама? — переспросил он насторожённо. — Что ты имеешь в виду?       — Мама Гюльгюн, — ответила она, закатывая глаза с едва заметной насмешкой. Фуат напрягся ещё больше, чем вызвал у Асуман приступ смеха.       — Ну теперь-то что моя мама сделала? — пробурчал он с ворчливым интересом. — Ты чего смеёшься?       Она попыталась сдержаться, прикрывая рот рукой.        — Ты бы видел своё лицо... Просто одно лицо с Патриком!        Фуат не удержался от улыбки, лукаво покачал головой и буркнул.        — Хорошо устроилась… сравнила тоже! Ну так что случилось с мамой?       Асуман хитро прищурилась и сделала паузу, наслаждаясь моментом, когда он с заметным подозрением устремил на нее глаза.       — Ты сейчас специально тянешь время, — прищурился он. — Я тебя знаю.       — Немного, — невинно пожала плечами она.       — Асуман.        — Что?       — Говори.       Она вновь улыбнулась и, опершись локтями о стол, тихо сказала.        — Твоей маме сделали предложение.       Фуат на миг замер. Его лицо оставалось совершенно неподвижным, будто смысл услышанного не сразу дошёл до него. Затем он медленно моргнул.        — Что… сделали?       — Предложение.       Он всё ещё смотрел на неё так, словно она сообщила, что океан переехал на противоположную сторону материка за одну ночь.       — Моей… маме?        — Да.       — Предложение… руки и сердца?       Асуман тихо рассмеялась       — Других предложений в таких случаях обычно не делают.       Фуат откинулся на спинку кресла и несколько секунд молча смотрел в сторону океана.       — Подожди… — проведя рукой по затылку, произнёс он. — То есть… мама выходит замуж?       — Пока нет. Ей просто сделали предложение.       — Это почти одно и то же.        Асуман покачала головойю.        — Не совсем. Но раз она приняла кольцо, можно считать, что согласна.        Фуат усмехнулся.        — Никогда бы не подумал, что буду обсуждать мамину свадьбу за завтраком на террасе в Бразилии.       Асуман взяла кусочек ананаса.       — Жизнь иногда умеет удивлять.        — И кто этот герой? — приподняв бровь, спросил Фуат. — Сейран упоминала?        — Упоминала, но больше рассказывала, как всё произошло. Кажется, это было довольно неожиданно.        Фуат коротко хмыкнул.       — Мама любит сюрпризы.       Он снова взял в руки чашку кофе, но не стал пить, просто держал её, словно забыв о содержимом.        — И как она?       — Сейран сказала... — Асуман на мгновение задумалась, подбирая слова. — Она выглядела счастливой.        Эти слова заставили Фуата на секунду замереть. Его взгляд ушёл куда-то вдаль, к горизонту, где блестела тонкая линия океана.       — Ну что ж, это хорошо, — тихо произнёс он. Асуман внимательно посмотрела на него, улавливая перемены в его выражении.       — Ты рад?       Фуат слегка пожал плечами.        — Если она счастлива, то, конечно. — его губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка. — Хотя сама мысль о появлении у меня отчима звучит немного странно.       Асуман тихо засмеялась.        — Придётся привыкнуть.       Фуат пристально посмотрел на неё.       — Но мне кажется, ты хочешь сказать не только это.       Она кивнула медленно, почти даже с долей нерешительности.       — Да… есть кое-что ещё.       Асуман повернулась к саду и указала рукой вдаль. Солнечные лучи заливали террасу, заставляя пальмовые листья мягко блестеть и шелестеть в такт лёгкому морскому бризу. За садом из одной стороны простирался океан, сверкающий на солнце будто бесконечное зеркало.        — Посмотри вокруг, — сказала она мягко. Фуат послушно огляделся.        — Я вижу это каждый день.       — А теперь посмотри иначе, представь, что это идея, — добавила она с легкой загадочностью в голосе. Он повернулся обратно к ней, вопросительно подняв бровь.        — Какая идея?       Асуман сделала глубокий вдох.       — Я подумала... мы могли бы сделать им подарок.       — Им? — насторожился он. — Какой ещё подарок?       Она подалась вперёд, будто делилась тайной.        — Организовать свадьбу здесь.       Фуат непонимающе уставился на неё.        — Здесь?        Асуман широко развела руками.        — Да, здесь! В Бразилии.       Фуат медленно оглядел пространство вокруг: терраса залита солнцем, ухоженный сад тянется к самому горизонту, а дальше сияющий океан... Картина была почти нереальной, как ожившая открытка.       — И ты предлагаешь... перевезти сюда всех? Всю семью?       — Если они согласятся, — невозмутимо ответила Асуман. Фуат задумчиво почесал подбородок.        — Церемония у океана...       Асуман утвердительно кивнула.        — Представь только: закатный вечер, мягкий свет огоньков, нежные звуки музыки на фоне волн, белоснежные цветы вокруг... арка прямо у воды, гости сидят здесь, на террасе... Фуат невольно улыбнулся этой картине.       — Звучит действительно великолепно...        Асуман только удовлетворённо хмыкнула.        — Я знала, что тебе понравится.       — Но это огромное мероприятие... такая организация будет непростой задачей.        Она спокойно заметила.       — У нас есть люди, которые этим займутся. К тому же времени достаточно подготовиться.       Фуат молчал несколько секунд, слушая шум волн и чувствуя лёгкий солёный аромат ветра с океана. Наконец он произнёс.       — Думаю, мама точно не ожидала бы такого подарка.       Асуман чуть улыбнулась.       — В этом-то и смысл.       Он посмотрел на неё внимательнее.       — Только для начала нужно выяснить, хотят ли они вообще такую большую свадьбу.       — А в этом нам как раз и помогут ребята! — и потянулась за телефоном.       — Ты, что делаешь? — недоверчиво посмотрел на неё мужчина.       — Звоню Сейран! Она и узнает у мамы Гюльгюн, какую свадьбу она хочет. А если нужно… Подтолкнёт к моей идее!              ***       В салоне автомобиля царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь мягким гулом работающего двигателя и невыносимо раздражающим свистом кондиционера. Фарук Демир сел на переднее сиденье рядом с водителем. Али Рыза разместился возле прокурора. Никто из них не проявлял интереса друг к другу. Машина плавно тронулась с места, оставляя за собой облака пыли и гул мотора. Задержанные молчали, словно стараясь переварить случившееся. Они лишь мельком поглядывали друг на друга, будто пытаясь разобраться: неужели всё это происходит наяву, а не является плохим сном?        Парс сидел прямо, прижимаясь плечами к спинке сиденья. Его руки, со сцепленными пальцами, покоились на коленях. На вид он был абсолютно спокоен, даже холоден, но Гюльгюн знала его слишком хорошо — этот взгляд был ей знаком. Он что-то высчитывал, анализировал и перебирал в уме возможные ответы. Она же повернулась к окну, но через отражение могла наблюдать его лицо. Прошло несколько минут, прежде чем она негромко выдохнула.        — У меня появляется ощущение, что мы герои какого-то дурацкого сериала.       Никакой реакции. Али Рыза остался неизменным, даже головой не повернул. Парс скользнул взглядом вперёд.       — Прокурор Демир.       Плечи Фарука чуть заметно напряглись.       — Слушаю.        — Думаю, формальности можно опустить. Мы ведь все из одной сферы. Так что задам вопрос напрямую. — короткая пауза прервала его речь. — Почему нас задержали?       Ответа не последовало. Только водитель переключил передачу, и машина плавно увеличила скорость. Фарук промолчал. Гюльгюн усмехнулась — безрадостно и едва слышно.       — Удивительно, — произнесла она, подавшись вперёд и упершись локтями в колени. — Нас задерживают, но даже не пытаются объяснить причину.        Али Рыза чуть повернул голову в её сторону.        — Всё прояснится позже.       — А когда именно? — быстро подхватила она.       — Когда настанет подходящий момент.        Гюльгюн закатила глаза.       — Великолепно, — бросила она с сарказмом, откинувшись обратно на спинку сиденья. — Обычно так говорят те, у кого нет ответа .       Парс спокойно повернулся к ней и бросил короткий взгляд.       — Гюльгюн.       Она встретила его взгляд, заметила его едва заметное покачивание головой — неподходящее время. Она тяжело выдохнула и отвернулась к окну. Минута за минутой тишина снова заполнила салон. Улицы Стамбула постепенно исчезали, сменяясь открытым шоссе. Первым это заметил Парс — он слегка наклонился вперёд.       — Мы не едем в прокуратуру Стамбула?       Фарук ответил без малейшего волнения.        — Верно.       — Тогда куда?       Ответа не последовало.       Гюльгюн повернула голову к ним, в её голосе звучал лёгкий оттенок недоумения.       — Только не говорите мне, что это какой-то сюрприз.        — Мы направляемся в Анкару, — спокойно произнёс Али Рыза. Салон окутала тяжёлая пауза. Гюльгюн озадаченно моргнула.       — Анкара?..       Парс по-прежнему смотрел только вперёд на дорогу.       — Служба безопасности, — тихо предположил он.       Фарук не проронил ни слова. Его молчание сказало больше, чем могли бы любые объяснения. Гюльгюн тихо и раздражённо выдохнула сквозь зубы.       — Замечательно, — проговорила она сдержанно, снова подавшись вперёд. — Я повторю вопрос. За что нас задержали?        Али Рыза отвёл взгляд и уставился в окно.       — Вам всё объяснят.       — Кто? — её голос стал резче.       — Люди.       — Какие люди?       В ответ снова прозвучала тишина. Раздражённая, Гюльгюн нервно отвела волосы назад. — Вы же понимаете, что это незаконно?       Фарук едва заметно кивнул, его голос оставался невозмутимым.       — Прекрасно понимаю.        — Тогда действуйте по закону.       Парс неожиданно вмешался, тихо произнеся.       — Гюльгюн.       Она обернулась на его голос. Тон был ровный, но в глазах Парса читалась напряжённость — сейчас наши усилия ни к чему не приведут. Гюльгюн крепко сжала губы, но не стала возражать. Машина продолжала двигаться. Спустя некоторое время Парс бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, а затем снова посмотрел, настороженно прищурившись. Вскоре его догадка подтвердилась.       — Джейлин, — произнёс он коротко.       Гюльгюн тут же обернулась назад. Позади двигалась серебристая машина, невидимо следуя за ними на разумном расстоянии.       — Она за нами, — тихо сказала женщина. Парс кивнул едва заметно.       — Да.       Гюльгюн усмехнулась, её улыбка была горькой.        — Кто бы сомневался.       — Упрямая, — добавил Парс, не отворачиваясь от зеркала.        — Это может плохо закончиться.        Его голос остался спокойным.       — Она знает, что делает.       Впереди возникли массивные бетонные ворота. Они начали медленно раздвигаться, пока машина въезжала во внутренний двор огромного серого здания. Высокие стены вздымались вокруг с суровой непреклонностью, в каждом углу мигали камеры наблюдения, а неподалёку стояли вооружённые охранники. Гюльгюн осмотрелась и тихо пробормотал.        — Похоже, мы действительно в Анкаре.       Машина остановилась, и кто-то снаружи распахнул дверь.       — Выходите.       Их провели внутрь длинных, стерильно-белых коридоров с холодным светом ламп. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. На постах строго сидели сотрудники службы безопасности, лица которых оставались бесстрастными. Никаких улыбок, никаких лишних движений. Наконец Фарук остановился на развилке коридоров, словно ожидая чего-то или кого-то.       — Разделить.        Гюльгюн резко обернулась.       — Что?       Али Рыза отозвался коротко.        — Стандартная процедура.       — Для кого стандартная? — её голос прозвучал холодно. Сотрудники приблизились к ним. Парс взглянул на неё, их глаза встретились.        — Всё будет хорошо, — тихо произнёс он. Она прищурилась.       — Надеюсь.        Один из сотрудников мягко взял её за локоть.       — Сюда.       Её повели по левому коридору. Парса — в противоположную сторону. Он успел оглянуться. Гюльгюн тоже успела посмотреть на него. Лишь на секунду. Затем дверь закрылась между ними.       Тем временем у входа в здание резко затормозила машина. Джейлин почти выпрыгнула из неё на ходу.        — Я адвокат! — громко заявила она охранникам. — Где прокуроры Парс и Гюльгюн? Охранник спокойно посмотрел на неё.        — Проход запрещён.        — Что значит "запрещён"? — она подошла ближе. — Я их адвокат! Проводите меня к ним! Хотя бы к одному из них!       Второй охранник покачал головой.       — Они на допросе.       — Значит, я буду присутствовать, — отрезала она.       — Это невозможно, Госпожа Джейлин.       Джейлин замерла на секунду.        — Простите?        Охранник остался невозмутим.        — Это здание службы безопасности.       Она глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.        — То есть вы задержали двух прокуроров… и не даёте адвокату к ним доступа? Охранник пожал плечами с бесстрастным видом.        — У меня, нет полномочий, принимать такие решения.              ***       Их грубо толкнули обратно в тесную, холодную камеру, и дверь захлопнулась с громким, глухим щелчком. Этот звук, резкий и бесповоротный, словно разрезал тонкую ниточку, что хоть как-то еще связывала их с миром за пределами замкнутых стен. Камера, их мрачное временное пристанище, снова охотно приняла их в свои объятия, будто некая злобная тюрьма, которая наслаждается своим властью. Узкое пространство стало ощущаться ещё более давящим, словно воздух внутри становился гуще с каждой минутой.       Дефне толкнули без всякой осторожности, игнорируя тот факт, что она – сестра прокурора, как будто это значило здесь ничуть не больше, чем ничто. Она не удержалась на ногах и тяжело упала, ударившись рукой. Боль прострелила её тело быстро и резко.        — Чёрт! — пробормотала она сквозь стиснутые зубы, с трудом удерживаясь от слёз. — Синяк точно будет.       Над ними скупо мерцала слабая лампа — её свет был блеклым и нестабильным, как бы издеваясь над их отчаянием. На металлическом столе, покрытом потёртостями и незаметной пылью, появились две тарелки с едой. А рядом в поставленном стакане теплилась парящая жидкость — её пар разносил неприятный запах чем-то затхлого и горького. Тонкий аромат тут же ударил в ноздри слишком резко, настолько, что девочкам пришлось поспешно закрыть носы рукавами.       — Тухлятиной воняет, — отстранённым тоном заметила Парла, чуть прищурившись на этот печальный "обед". — Вот это щедрость! Но лучше такое не есть. Интересно только… сколько мы здесь уже сидим? Я ведь из-за этого соревнования по плаванию пропустила…       Её голос постепенно стих и растворился в удушливой тишине камеры, но казалось, что его отголоски еще какое-то время вибрировали под низкочастотный гул старой лампы. Парла устало прислонилась ладонью к металлическому столу и задумчиво уставилась на еду перед собой. Можно было подумать, что она ждала от посеревших тарелок ответа на свои вопросы – как долго это продлится? Есть ли хоть какой-то выход?       Дефне, всё ещё держась за ушибленную руку, медленно опустилась на узкую койку. Её движения были осторожными, будто любой резкий жест мог усилить ноющую боль. Она на миг закрыла глаза, словно пыталась забыть или стереть из памяти минуты произошедшего только что унижения. Однако образы не оставляли её в покое.       Комнату сдавливала невыносимая тишина — но это была не та спокойная пустота, что вызывает умиротворение. Нет, эта тишина была грубой и наполненной невидимыми голосами: чужие слова, туда-сюда брошенные фразы, звучавшие так фальшиво, что сердце отзывалось болезненно. Они словно навсегда застряли у девочек внутри, будто острые осколки стекла цеплялись за каждую мысль.       — Ты… — голос Дефне вдруг пробился сквозь вязкое молчание. Она говорила так тихо, что звук её слов едва разносился за пределы кровати. Она не смотрела на подругу — её взгляд был прикован к полу. — Это… правда? То, что он включал… хоть немного из этого? Парла отдернулась от своих раздумий так резко, будто её кольнуло чем-то горячим. Она посмотрела на Дефне с таким выражением в глазах, будто слова той стали для неё невыносимо болезненными и чужими.       — Нет, — ответила она коротко и почти отрывисто. Слово упало тяжёлым грузом между ними. Дефне медленно подняла взгляд с пола и встретилась с глазами подруги. В её взгляде читалась не злость и даже не обвинение — только страх. Глубокий, почти детский страх. Страх потерять единственное якорное место в этом кошмар       — Я человек, Дефне, — проговорила она уже тише, но твёрдо. — Да, я уставала. Да, мне было тяжело. Но это не значит, что я хотела, чтобы тебя не было. Чувствуешь разницу?       Дефне молчала.        — Он выдрал куски, — продолжила Парла, медленно сокращая расстояние между ними. — Переделал их. Слепил так, чтобы звучало, как предательство. Но это ложь, это… конструкция.       Слово прозвучало резко, с отвращением. Дефне сглотнула и опустила взгляд на свои руки.       — А если… — тихо начала она, — если он покажет это другим? И они поверят?       Парла на мгновение застыла. Это был самый опасный вопрос из всех.       — Тогда мы не дадим ему этого сделать, — произнесла она. В её голосе впервые за долгое время прозвучала не просто решимость — ясная цель. Дефне медленно подняла глаза. — Как?       Парла не поспешила с ответом. Она медленно обошла камеру, внимательно рассматривая всё вокруг: стены, углы, потолок, вентиляцию и даже трещины на бетоне. В её взгляде больше не читался страх — он стал сосредоточенным, исследующим.       — Он думает, что мы следуем его правилам, — наконец сказала она. — Что будем реагировать, ломаться, сомневаться. — она остановилась у двери и провела пальцами по холодному металлу. — А мы начнём думать.       Дефне тихо хмыкнула — нервно, но искренне.        — Звучит как план.       Парла посмотрела на неё серьёзно.       — Это и есть план. — она кивнула в сторону стола. — Помнишь прошлую комнату? Куб, вибрации, щели… Он не просто запирает нас. Он всегда оставляет систему.       Дефне нахмурилась, постепенно улавливая её мысль.        — Ты думаешь, здесь тоже есть что-то?       — Обязательно, — с уверенностью подтвердила Парла. — Он не может иначе. Для него это не просто плен — это эксперимент.       Она подошла ближе к столу и осторожно толкнула его. Металл издал скрип — ножки слегка сдвинулись.       — Слушай, — сказала она тихо. Обе замерли. Изнутри конструкции раздался глухой отклик — будто откуда-то из-под пола или стен. Дефне резко подняла голову.       — Ты слышала?       — Слышала, — уголок губ Парлы дрогнул в лёгкой улыбке. — Это не просто коробка. Она опустилась на колени и начала внимательно изучать нижнюю часть стола, проводя пальцами по соединительным швам. — Он дал нам еду, — пробормотала она себе под нос. — Значит, есть механизм доставки. Значит… есть канал. А с ним — слабое место.       Дефне медленно поднялась на ноги, забыв даже про боль в руке.       — Мы… можем выбраться?       Парла вскинула на неё взгляд, полный уверенности и твёрдости. В нём больше не было ни сомнений, ни страха.       — Мы обязаны.       Камеру снова накрыла тишина. Но теперь она больше не подавляла. Она была заряженной, как натянутая струна перед первым звуком. Дефне приблизилась и присела рядом с Парлой на корточки.        — Я… — запнулась она, но всё-таки договорила: — Я верю тебе.       Парла на мгновение задержала взгляд на собеседнице, затем коротко кивнула.       — Тогда слушай внимательно, — начала она. — Мы не будем спешить. Вместо этого будем наблюдать. Каждый звук, каждую мелочь. Запомним всё: когда сюда входят, когда что-то меняется. Все детали важны. — она кивнула на мерцающую лампу. — Даже это. Такое не бывает случайным.       Дефне подняла глаза к потолку.       — Ты думаешь, это тоже как-то связано с системой?       — Всё, что находится здесь, — часть этой системы, — уверенно ответила Парла. — А значит, всё может стать нашим оружием. — она протянула руку. Дефне замерла в нерешительности, но вскоре сжала её.       — Мы найдём выход, — тихо произнесла Дефне, словно проверяя свои слова на прочность.       — Нет, — голос Парлы стал твёрже, а её рукопожатие крепче. — Мы сбежим.       — Но как? И как думаешь, нас ищут? — в её взгляде читалась робкая надежда, что помощь уже близка. Парла слегка пожала плечами.       — Нет. Он пока не дал знать нашим… Хотя, возможно, уже дал. Но это не важно. — её глаза напряжённо всмотрелись в пространство, мысли вертелись вокруг смелого, почти безумного плана. Может, он опасен, но сидеть, сложа руки, означало обречь себя на гибель. А это они позволить себе не могли. — У тебя же болит рука? — вдруг спросила она, будто идея уже принимала чёткие очертания в её голове.