Acceptez mon amitié

Так могло продолжаться еще долго, но Ивану наскучила пьяная, холостятская жизнь. С друзьями ему было безусловно весело и беззаботно, но он уже достаточно насытился распутством. А поток мыслей все так же верно заводил его к грядущим переменам и «Союзе благоденствия» в котором состоял уже несколько лет. Думы молодого человека прервал стук в дверь. Это не мог быть никто иной как его лицейские друзья. Еще за запертыми дверьми послышались два громких голоса. Они ввались в сени и явно, с жаром о чем-то спорили. Мужсины буквально на мгновение отвлеклись от обсуждения, чтобы поприветствовать друга. Александр полный уверенности, яро пытался достучаться до брюнета, но Константин на отрез отказывался принимать точку зрения оппонента. Пущин закрыл за ними двери и смотря на эту картину подумал, как бы не дошло до драки. Как тогда в лицее.

***

– Прошу внимания! – произнес учитель громко. Все лицеисты встали со своих мест, в ожидании того, что скажет вошедший в класс преподаватель французского языка и французской словесности. Тот увидел внимательные глаза учеников, устремленные на него и прошел обратно к двери. Мужчина тихо подозвал кого-то, и теперь следом за ним в кабинет зашел черноволосый, темноглазый и высокий юноша с совершенно угрюмым видом. Мальчишки сразу начали тихо перешептываться о чем-то только им известным. Саша тоже потянулся ко мне, чтобы что-то сказать. – Пушкин, встаньте прямо! – сделал Давид Иванович замечание, и продолжил – Прошу поприветствовать нового лицеиста. Теперь он будет учиться с вами. Мальчик все таким же суровым взглядом смотрел на нас. – Интересно, он вообще улыбаться умеет? – все-таки прошептал мне на ухо Саша, чем вызвал тихий смешок. Давид Иванович разрешил нам сесть и указал новенькому на парту за которой он будет заниматься. Тот прошел к нужному месту, и случайно задел вещи одного из лицеистов по дороге. Они оказались на полу. Новенький тихо извинился перед парнем и перед преподавателем, и присев стал собирать. Наконец он закончил это дело и стал подниматься. По классу раздался резкий стук. Стук головы о деревянную поверхность стола. Следом за ним раздался хохот. Что же интересно им показалось смешным. Я поднялся со своего стула и стал собирать вновь выпавшие от удара несколько листков. Новенький держась за голову разогнулся и потер ушибленное место. Протянутые мной вещи он принял, и теперь его взгляд, обращенный ко мне выражал не что-то сердитое, а молчаливо благодарное. Он коротко кивнул и вскоре сел на место. Урок начался, а я схватил листок бумаги и быстро накарябав буквы, сложил и передал другу получившуюся записку. Через некоторое время записка вернулась мне, и я прочел ответ: Тебе не кажется, что новенький похож на медведя? Ага, такой же хмурый и неуклюжий Мой взгляд невольно вернулся у фигуре мальчишки, который будто и не слушал учителя, а закрылся у себя в сознании. Сложение у парня было достаточно крепкое и ладное, и вид у него был внушительный. Выглядел он гораздо сильнее, чем тот-же Саша или я. Интересно, как его зовут? Какой он человек? Нужно будет подойти к нему и познакомится. Так я и поступил. Как раз и случай подвернулся. В ожидании своего старого верного друга, я заметил у подоконника того самого нового лицеиста, и решил подойти. Брюнет не сразу заметил мое присутствие, он продолжал задумчиво смотреть в окно. Тогда я решил прочистить горло, чтобы он обратил на меня внимание, и заговорил: – Привет. Я – Иван Иванович Пущин. – представился я и протянул руку. – Я не желаю заводить знакомства. – прозвучало грубо. От чего я даже опешил. Настроение резко упало, и похоже это было видно по моему лицу. Ведь в ту же секунду мимо меня пронесся кучерявый ураган. Он встал рядом, и схватил новенького за ворот рубашки, заставляя встать. – Зачем ты расстроил моего друга? А ну отвечай! Картина эта, не смотря на происходящее, показалась мне смешной. Пушкин в сравнении с новым лицеистом выглядел совсем маленьким, а все равно продолжал нападать. Невольно мне вспомнилась одна из басен Ивана Андреевича Крылова. Отколе не возьмись, навстречу Моська им. Увидевши Слона, ну на него метаться И лаять, и визжать, и рваться, Ну, так и лезет в драку с ним. Но тут уже было не до смеха. Юный поэт видя абсолютное спокойствие на лице напротив, злился только больше. Зная Сашу, он не хотел, чтобы новенький с распростертыми объятьями принял меня к себе в друзья или что-либо в этом роде. Просто ему явно не понравилось в какой форме был преподнесен отказ на простое желание познакомится. Теперь он требует извинений. И даже если изначально скандалить кучерявый не хотел, у него просто по-другому не получалось. Сам Пушкин – это громко, это дерзко, это свободно. – Эй, Медведь, я с тобой разговариваю. Так и будешь молчать? – бесновался юный лицеист. – Как ты меня назвал? – наконец ответил брюнет. – Медведь! Он такой же грубый и неповоротливый, как ты. – понесло поэта. Теперь и новенький схватился за ворот Пушкина, без особого труда подняв над землей. Александр стал вырываться, пытаться отцепить от себя руки противника, избавится от крепкой хватки. У него получилось, и сапоги вновь оказались на полу. Ярость в обоих закипала все сильнее. Пора это немедля прекращать. Они же вот-вот сцепятся. И кто-нибудь точно пострадает. – Ну хватит вам! – пытался я достучаться до мальчиков, но они не слышали. – Саша! – Подожди, Вань. – только и ответил Пушкин, сжимая кулаки. Поэт ударил первым. Завязалась драка, и теперь их остается только разнимать. Я бросился к ним, и пытался остановить бой, но выходило из рук вон плохо. Парни яростно лупили друг друга, куда только придется. Большая часть ударов приходилась Саше. Но и он не отставал, новенький тоже вскрикивал от некоторых ловких ударов. Да и мне тоже, по случайности, пару раз досталось. Шуму мы наделали знатно. На него прибежал Мартын Степанович. Лицейский надзиратель по учебной и нравственной части. Теперь остается только надеяться, что нас не исключат. Пилецкий-Урбанович сидел за своим дубовым массивным столом, не котором лежали кучи бумаг. Нет, они не просто лежали, они лежали идеально ровно, листочек к листочку. А могло быть иначе? Это же Мартын Степанович, у него все было с иголочки. Я, Саша и, как выяснилось со слов надзирателя, Константин стояли перед мужчиной и смотрели в пол. Один с синяками, второй с разбитой губой и я с ноющими ушибами. – Кто зачинщик? – спросил Пилецкий, пронзая каждого из нас строгим взглядом. Повисла тишина, никто признаваться не хотел. Да и кто тут виноват? Константин, что грубо мне ответил, Александр, что перешел на оскорбления и рукоприкладство, или я из-за которого все это началось. – Я. – сделал шаг вперед брюнет. Что крайне удивило и меня и юного поэта рядом. – Константин… первый день в лицее, и уже драка. – начал нравоучение месье. Что он делает? Зачем подставляется под удар? Разгадать ход его мыслей мне пока ни под силу. Ему же сейчас устроят выговор, если не хуже. Хоть он и расстроил меня своим ответом, зла я не держал. И точно не хотел, чтобы Константин отдувался за всех. – Нет, это я виноват, Мартын Степанович. – промолвил я и поравнялся с Константином. – Вы устроили драку? – уточнил Пилецкий. Удивление промелькнуло в его глазах, которые было видно через линзы круглых очков. – Не он, я устроил, месье. – признался Саша и решительно устремив взгляд на мужчину, сделал шаг. – Ну и что мне с вами делать? Кто повинен, мне разницы нет. Наказание отбывать будете все трое. Теперь ступайте, готовьтесь ко сну. Выйдя из кабинета все трое выдохнули с облегчением. Мы шли по длинному коридору, что озаряло закатное солнце. Оно залило все приятным теплым светом. Шли в тишине, думая каждый о своем. И вдруг эту тишину прорезал низкий голос Кости. – Я хотел бы объясниться. – наши с Александром взгляды пересеклись и устремились на говорящего. – Я хотел сказать, что не ищу знакомств, по причине того, что не хочу привязываться к этому месту и к людям. – он коротко выдохнул и продолжил мысль. – Скоро я уеду отсюда. Так же как из других мест, где начинал обучение. Наша семья часто переезжает, никогда не знаешь, что будет завтра, поэтому я принял решение ни с кем не сближаться. – неожиданное и искреннее признание поразило меня, и я окончательно понял, что у него были свои причины на такой ответ, просто мы его не верно поняли. Он выразил свои извинения, и я их принял не раздумывая. – Ты, прости меня… – замялся Пушкин, – за то, что назвал грубым и неуклюжим. Константин принял извинения кивком головы и дружелюбной улыбкой. Вот тебе и ответ Саша – улыбаться он умеет. – Вы же заступались за друга, – парень бросил взгляд на меня и продолжил. – а это достойно уважения. Пушкин улыбнулся новому знакомому в ответ. – А я все еще считаю, что ты похож на медведя. – оба лицеиста вопросительно на меня посмотрели, и я поспешил продолжить свое высказывание. – Такой же больной, сильный и задумчивый. – такие сравнения больше пришлись Константину по душе.

***

– Ваня, ну скажи ему! – восклицал Пушкин, прося помощи у кудрявого друга. – Нет, ты лучше ему скажи! – повторил за поэтом Данзас. Они оба устремили свои взгляды на Пущина, которые даже не слышал предмета спора, полностью окунувшись в воспоминания о Царскосельском лицее.