С первого взгляда

Наконец спор товарищей разрешился, и они сказали зачем пожаловали к рыжему другу. Оказывается, Костя раздобыл билеты на очередной бал, где они планируют как следует повеселиться. Величественная усадьба встречала их своими белыми стремящимися ввысь колоннами и прекрасным убранством. Кое-где уже слышался тихий, но от того не менее задорный смех юных дам. Мужчины дружелюбно улыбаясь, здоровались с другими гостями на пути. Они уверенно шли к главной зале, где уже наверняка собралась большая часть приглашенных. Несомненно, без остановок не обошлось, несколько дам узнали «певца свободы» и на крыльях любви подлетели к нему, быстро что-то щебеча о том, как они очарованы его персоной и стихами. Когда это стало повторяться раз за разом, друзья были просто вынуждены украсть своего кучерявого друга из цепких элегантных рук, иначе тот бы просто не добрался до залы даже по окончанию бала. В оживленном, светлом от огня свеч, помещении громко играла музыка, а вальсирующие пары кружились по залу в большом количестве. Были и те, кто танцевать не желал или же ждал приглашения, как те две милые дамы в дальнем углу комнаты, которых сразу приметил поэт. Константин уже ушел куда-то в сторону стола с закусками, завидев нечто наверняка очень вкусное. Посему Александр взял с собой кудрявого друга и направился к ним. – Дарья, я вот все никак не могу понять. Вокруг Вас столько прелестных кавалеров вьется, а ты от них отмахиваешься, словно от мух. – начала разговор девушка, чье платье напоминало цвет лазурного озера в дивном саду. Каштановые волосы были собраны в аккуратную прическу, а на тонкой шее красовалось жемчужное колье. – Ох, София, поверьте, то, что их, как Вы выразились, вокруг меня столько вьется, ничуть не весело. – ответила вторая чуть склонившись к подруге, чтобы ее слова не заглушали звуки музыки. – Отнюдь, это похоже на бремя, которое я уже не в силах нести. – Как же так? – удивилась София. – Чем Ваши ухажеры так плохи? – девушка легким движением руки коснулась чуть измявшегося цветка на зеленом платье собеседницы, и вернула прилежный вид. – Все одним и тем же – я их не люблю. – ответила русоволосая, устремим взгляд серых глаз на любезную подругу. – Любовь – это прекрасно. Я уже и не надеюсь. Уверена, скоро маменька с папенькой задумаются о моем замужестве, и тогда останется надеется, что мой герой романа сам мне явится, и участь выйти за муж по расчету за старика или тирана минует. – вздохнула София и продолжила, найдя, что еще сказать. – Не боитесь, что такая учесть постигнет и Вас? Родители все терпят избирательность и невольно ведут счет несостоявшихся женихов. Быть может, им надоест, и они выберут того, кого посчитают достойным сами. – Боюсь, ей Богу, боюсь, но я пока не встретила того самого. Остается так же, как и Вам, надеется и искать. Неожиданно, перед дамами возникло два молодых человека. Пушкин зря времени не терял и обратился к ним: – Добрый вечер. Такие милые дамы, а скромно стоят в стороне. – начал он с комплимента. – Позвольте представиться – Александр Пушкин, а это мой друг Иван Пущин. – Я – София Котенёва, а это – моя подруга Дарья Бочарова. – она указала закрытым веером сначала на себя, потом на подругу. – Иван кивнул девушкам, поприветствовав. Сначала Дарье, затем Софии, но взгляд его снова вернулся к первой, чем, кажется, смутил ее. Котенёва посмотрела на девушку рядом и в глаза бросился легкий румянец, скрытый за тканью веера, что был в тон цветов на платье. Ее глаза блестели от одного взгляда на нового знакомого. Это невольно заставило Софию улыбнуться. Пушкин только на мгновенье отвлекся от Софии, чтобы взглянуть на рыжего друга, и этого мгновения хватило, чтобы увидеть влюбленные, абсолютно восхищенные глаза друга. Он смотрел на Дарью так, словно увидел в пустыне мираж с живительным оазисом, и боялся, что тот вот-вот исчезнет. Кажется, друг и вовсе забыл где он сейчас находится и даже слова вымолвить не может. Пушкин уже хотел подтолкнуть того к действию, показать пример, но он в этом не нуждался. – Позвольте пригласить Вас на танец? – не отрывая взгляда от серых глаз, обрамленных пушистыми ресницами, сделал первый шаг Пущин. – С удовольствием. – Бочарова склонилась в реверансе, и вложила свою маленькую ладонь в его. Иван, получив дозволение родителей девушки, плавно провел ту по залу, будто ему доверили самую хрупкую драгоценность во всей империи, нет, во всем мире. Он остановился в центре залы, встал напротив нее, бережно положил свободную руку на изящную спину и нежно улыбнулся заглядывая в самую душу. – Дарья, Вы так безупречны, что я не могу смотреть ни на кого другого в этой комнате. Теперь деваться было некуда, щеки предательски зардели, и их не скрыть веером или рукой. Все, что она могла сейчас это смущенно отвести взгляд. Чувства переполняли ее, она робела и не могла сдержать улыбку, глядя на эту рыжую кудрявую капну волос и зеленые добрые глаза. За этой умилительной сценой наблюдали трое. Пушкин, что был крайне рад за доброго друга, София, будто оказавшаяся на страницах любовного романа, и Константин, попивающий шампанское в перерыве между знакомствами с прекрасным полом. Пушкин тоже решил не стоять на месте и хотел было пригласить уже заскучавшую Софию на танец, как его планы были порушены. К поэту подошел высокий и худой молодой человек с длинными русыми, пушистыми волосами, убранными назад в хвост. Поэт завидев еще одного старого лицейского друга просиял. Это был никто иной как Вильгельм Карлович Кюхельбекер. Казалось он ничуть не изменился, и только волосы стали длиннее. Вильгельм подошел к Александру не просто так, он хотел поговорить и справится о жизни кучерявого хулигана, ведь они не виделись уже год. Слава Пушкина бежала вперед него самого, и Кюхельбекер был наслышан о его успехе, и не пропустил ни строчки стихотворений под его авторством, что были опубликованы. – Милая София, я вынужден Вас оставить, приятного вечера. – он поклонился и проследовал за Вильгельмом, что уже ожидал его. Константин, увидев развернувшуюся ситуацию, поставил пустой бокал с шампанским на поднос одного из слуг и направился к оставшейся в одиночестве девушке. – Позвольте вашу ручку? – обратился к Котенёвой Данзас, кланяясь. Софии, честно признаться, уже наскучило стоять, ноги начинали ныть, и поэтому она молча вложила свою ладонь в руку стоящего напротив, еще незнакомого мужчины. Они прошли на свободное пространство и замерли напротив друг друга, ожидая начала. Музыканты стали играть, и образовавшиеся пары пришли в движение. Девушки зашуршали своими юбками разных оттенков, а мужчины в танце стали вести своих партнерш по зале. – Быть может, Вы хотели бы представиться? – спустя некоторое время молчаливого вальсирования, подала голос голубоглазая. – Прошу прощения, где же мои манеры? – он оглянулся по сторонам, будто в поисках чего-то, – кажется нашел! Мое имя Константин Данзас – он вернул взгляд голубых глаз на ее прелестное лицо и наконец представился. – София Котенёва. – представилась она в ответ. – Что же Константин, я Вас слушаю. – он посмотрел на нее недоуменно, на что девушка тихо посмеялась. – Более чем уверена, что вы пригласили меня на танец не просто так. В зал вы зашли вместе с двумя друзьями – Александром и Иваном. Я заметила, как вы наблюдали за ними, когда они подошли ко мне и Дарье. И даже сейчас вы время от времени поглядываете в сторону других танцующих, выискивая друга. Данзас был пойман, но так искусно, что он только восхитился блестящим рассуждениям дамы напротив. Реакция Константина позабавила Софию, и ей явно нравился этот диалог. – Мудрая и проницательная. Ваше имя отражает действительность. – К сути, месье Данзас. – нетерпеливо потребовала Котенёва. – Понял, не стану томить. С вашей наблюдательностью Вы наверняка заметили, что моему доброму другу неоспоримо понравилась Дарья. За долгие годы дружбы, таким, признаться, не видел его никогда. – На вашем месте я бы уже начала волноваться за друга. Влюбиться в самую избирательную даму на этом балу, каково везение. – в голосе Софии слышалась ирония. – Я уже и со счету сбилась, стольким был дан ее равнодушный отказ. – Данзас погрузился в мысли, лицо его стало задумчиво. Беспокойство за Пущина стало нарастать. Он понимал, что Иван взрослый человек и сам может разобраться с тем, что чувствует и чем это может обернуться, но ему хотелось, чтобы его друг был счастлив. – И что же, Вы уверены, эта участь постигнет и Ивана? – Спешу Вас обрадовать, Константин, Иван совершенно верно понравился моей милой подруге. Такой смущенной и прилежной с кавалером вижу ее впервые. – София улыбнулась, вспомнив взгляд Бочаровой на нового знакомого. – Быть может, они смогут быть вместе? Как считаете? – поинтересовался брюнет. – Предугадывать не осмелюсь, но я думаю, что ваш друг достоин ее внимания. И именно потому я готова Вам помочь. – заявила напрямую дама. – Помочь в чем? – прищурившись, он хитро улыбнулся. – В делах любовных, наших друзей, конечно. – на такое заявление Данзас по-доброму рассмеялся и согласился на предложение девушки. Ни о чем не подозревая Иван и Дарья кружили в танце и наслаждались обществом друг друга, пока звуки музыкальных инструментов не слились в едином молчании. Кавалеры и дамы поблагодарили друг друга за танец. Каждый взял под руку свою пару и отвел обратно под родительский надзор. Константин и Иван поступили также. И как бы не хотелось Пущину танцевать весь бал только с ней, его единственной, нарушать правила приличия было нельзя. Вернув девушку семье Бочаровых, он склонился к уровню ее руки, что была в белоснежной перчатке, скрывающей ее по локоть, и невесомо коснулся губами. Взгляд изумрудных глаз устремился прямо к ней. Никогда он не испытывал столь сильных чувств, никогда не делал подобных жестов. Когда рыжий выпрямился, ее рука плавно выскользнула из его ладони. Сероглазая одарила того многозначительным взглядом и Пущин в немного расстроенных чувствах поплелся на поиски кучерявого друга. Пушкин как раз вернулся некоторое время назад и успел лицезреть танцы его друзей с прекрасными дамами. Константин оставил Софию в компании подруги и тоже оказался рядом с теми с кем пришел сюда. – Больно наш товарищ сегодня задумчив, не так ли, друг мой? – спросил Пушкин слегка пихнув в бок Костю. – Никак влюбился? – пошутил тот в ответ. Как сладостно!.. но, боги, как опасно Тебе внимать, твой видеть милый взор!.. Забуду ли улыбку, взор прекрасный И огненный, волшебный разговор! Волшебница, зачем тебя я видел – Узнав тебя, блаженство я познал– И счастие мое возненавидел. При взгляде на кудрявого друга в голове поэта родилось стихотворение, и он озвучил любовные строки сию же секунду. Данзас оценил порыв вдохновения и задорный звон двух бокалов разрезал воздух. На это Пущин отвлекся от созерцания Дарьи ведущей беседу с Софией и закатил глаза на высказывания друзей, однако стихотворение показалось ему поистине подходящим ситуации, и не менее ладным, чем другие стихи Пушкина. – Любовь воистину прекрасное чувство, не так ли, Иван Иванович? – отпив шампанского продолжил доканывать друга Пушкин. Он действительно был рад за друга и хотел как-то поддержать его порывы. – Несомненно… – вздохнул Пущин. – От чего же ты так не весел? – не понял кучерявый. – Ее полная изящества рука выпорхнула из моей, словно птенец из гнезда. Она сама убрала ее, не я. Быть может, я зря понадеялся. – он высказал свои переживания и поник пуще прежнего. – И ничего не зря. – присоединился к разговору Костя. – Ты бы видел вас со стороны. Как она на тебя смотрела. – Может она так на каждого смотрит, откуда тебе знать? – не унимался Пущин. – Более, чем уверен – не на каждого. – сказал брюнет крайне уверенно, зная теперь о предмете воздыхания больше, чем ему следовало. – Предлагаю в этом убедиться. – он развернул кудрявого от себя и тот посмотрел на Дарью и какого-то незнакомого мужчину, что пригласил ее на танец. Отказывать она не стала, но и шла менее охотно, и глаз на него не поднимала. Даже убедившись в правдивости слов друга он продолжал смотреть, и им овладело еще одно чувство, неприятно жгущее изнутри. Видеть Дарью с кем-то другим было невыносимо, но чувству этому Пущин волю не дал. А какое право он имел? – Что же касается руки – это первая ваша встреча, дай ей время. – продолжил Саша успокаивать ближайшего друга. – Все обязательно сложится. – уверял Костя. – Вы правы. Спасибо. – наконец лицо Вани озарила белоснежная улыбка. Он был несказанно рад тому, что у него есть эти двое. – Вперед, Ромео, мы ждем еще одного танца. – намекнул Александр на то, чтобы тот пригласил Дарью н следующий танец. И тот заслышав, что музыка перестала литься, поспешил удалиться. На второй танец девушка дала согласие. И в то время, как зеленое пышное платье развивалось по зале, Данзас посветил поэта в курс дела. Отчего Пушкин еще более обрадовался за рыжего друга. Ведь все складывалось как никогда лучше.