В одиночку

Сознание возвращалось к Родни мучительно медленно. Первое, что он почувствовал это боль. Она пульсировала в затылке тупой, настойчивой волной, отдаваясь острой, колющей агонией в висках. Малейшая попытка пошевелиться отзывалась резким протестом в разодранной спине, словно тысячи крошечных игл вонзались в воспаленную кожу. Он лежал на чем-то твердом и холодном. Под щекой чувствовалась мелкая, шершавая пыль, смешанная с какими-то острыми обломками, царапающими кожу. В носу стоял спертый, затхлый запах, смесь пыли, гнили и чего-то химически-сладковатого, вызывающего тошноту. Во рту было сухо и горько. Легкие горели и каждый вздох давался с трудом. Родни ненавидел боль. Он переносил ее отвратительно. Боль вызывала острое желание скулить, кричать, кататься по полу в надежде, что это прекратится. Она затуманивала разум, лишая возможности ясно мыслить. Родни чувствовал себя умирающим. Мало того, что его едва не сожрала какая-то летающая тварь, их чуть не испепелило жуткое явление, а теперь еще и это. Как же не хватало сейчас Беккета с его вуду и обходительными, улыбчивыми медсетрами! Но доктора не было. Они застряли на этой проклятой планете, среди этих чертовых монстров и враждебных инопланетян по соседству. Воспоминания о пришельцах рывком вернули его в реальность. Он помнил как они неспешно вышли из темноты с ухмылками на жутких рожах. Маккей, повидавший немало странных и опасных существ в этой галактике, никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным. А потом, что-то пошло совсем не так. Взрыв какофонии звуков и красок разорвал тишину, сливаясь в кошмарную мешанину. Он видел как энергетический разряд из странного оружия оглушил Джона, заставив его пошатнуться. Затем возникла чудовищная фигура — огромный четырехрукий гигант, возвышающийся над всеми. Ронон, бросился в бой, но гигант небрежно отмахнулся от него, словно от назойливой мухи, и Декс отлетел в сторону, с глухим ударом врезавшись в стену. Непрерывные выстрелы незнакомого оружия пронзали воздух, заставляя здание содрогаться. С потолка посыпалась штукатурка, стены затрещали, пол под ногами предательски накренился, уходя из-под ног. В следующее мгновение его швырнуло вниз — в зияющую, поглощающую тьму. Осторожно, словно боясь разбудить неведомое чудовище, Родни попытался пошевелиться. Сначала едва заметно он шевельнул пальцами рук и ног — словно проверяя их наличие. Затем медленно, с опаской, он попытался повернуть голову. Резкая боль пронзила затылок, заставив зажмуриться и застонать: "Плохо" — мрачно подумал он. Он попробовал приподнять руку, но острая боль в плече тут же прервала попытку. "Очень плохо", — констатировал он про себя. Под ним ощущалась твердая неровная поверхность, мелкие камешки или обломки. Попытка согнуться вызвала протест в спине. "Кажется, собрал все прелести падения", — с кислой иронией подумал Родни. Каждый мускул отзывался тупой ноющей болью — словно его долго и старательно избивали. На зубах противно скрипел песок, а густая пыль забивала ноздри, затрудняя дыхание и вызывая неприятное щекотание. Осторожно приоткрыв веки, Родни поморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Перед глазами расплывалось мутное марево, постепенно обретающее форму разрушенного помещения. Сквозь зияющие проломы в обвалившейся стене внутрь проникали косые лучи заходящего солнца, насыщенно-оранжевые, окрашивая взвешенную в воздухе пыль золотистым сиянием. Несмотря на это обманчивое великолепие, в помещении стояла удушающая духота, спертый воздух давил на грудь, а в нос ударил тошнотворный запах гнили и чего-то неопределенно мерзкого, вызывая неприятный спазм в желудке. — Эй… — прохрипел Родни, осторожно пытаясь позвать на помощь. Голос сорвался, в горле тут же пересохло от страха. Он осекся, внезапно осознав собственную глупость. Идиот! — мысленно выругал он себя. Этот мир кишит враждебными существами, и неизвестно, кто еще скрывается в руинах. Его голос мог привлечь не тех, кого он отчаянно надеялся услышать, а тех самых кошмарных пришельцев. От этой мысли по спине пробежал холодок. Он плотно сжал губы, стараясь подавить кашель от пыли, и затаил дыхание внимательно прислушиваясь. Вокруг царила тишина. Ни малейшего шороха, ни случайного скрипа, ни голосов. Ни криков о помощи, ни звуков борьбы — ничего. Словно все живое вокруг вымерло или затаилось от смертельной опасности. И это пугало Родни гораздо сильнее. Боль отступала, но ее место быстро занимала нарастающая тревога. Одна мысль о том, что могло означать это неестественное затишье, пронзила его ледяными мурашками. Где остальные? Почему так тихо? Обычно после столкновения, даже неудачного, всегда слышались стоны раненых, обрывки ругательств Джона, ворчание Ронона. Но сейчас — ничего. Эта пугающая беззвучность рождала в воображении самые мрачные картины. Страх сжал его сердце болезненной хваткой. Он боялся за друзей. Родни осторожно перевернулся на бок, издав приглушенный стон. Движение отозвалось острой, жгучей болью в разодранной когтями спине. С трудом поднявшись на четвереньки, он закашлялся, пытаясь выплюнуть осевшую в горле пыль, и тут же замер, прислушиваясь. Тишина по-прежнему давила. Внезапно его осенило: пистолет! Рука скользнула к бедру, нашаривая кобуру, но та оказалась пуста. Его захлестнула леденящая волна паники. — Нет, нет, нет! — он лихорадочно зашарил вокруг, ощупывая холодный каменный пол, острые обломки стен и комья пыли. Где же оружие? Без него он совершенно беспомощен в этом враждебном мире, полном прожорливых созданий. Каждое движение причиняло боль, но страх остаться безоружным подгонял его. Наконец пальцы нащупали твердый, знакомый металл. Пистолет завалился между острыми обломками кирпича. С облегченным вздохом Родни осторожно вытащил оружие, стряхивая толстый слой пыли. В тусклом свете заходящего солнца металл слабо блеснул. Он судорожно сжал рукоять, ощущая привычную тяжесть. Хоть какая-то нить безопасности в этом кошмарном мире. Но, взглянув на дрожащий палец на спусковом крючке, Родни горько усмехнулся. Вряд ли этот маленький пистолет остановит четырехруких гигантов или летающих тварей. Но все же эта жалкая иллюзия контроля давала хоть какой-то шанс в безнадежной ситуации. Родни стоял посреди руин, сжимая в руке пистолет, и чувствовал себя совершенно потерянным. Куда идти? Что делать? Мысли словно выбило из него и в голове осталась лишь бесполезная пустота. Где остальные? Живы ли? С ними могло произойти все что угодно — эта мысль приводила его в ужас. Он один, без связи, без малейшего понятия, куда двигаться. Он должен что-то предпринять. Но что? Обычно, в такой ситуации, первым делом он бы связался с Атлантидой, а после появился бы Лорн с подкреплением морских пехотинцев. Но в этот раз спасительная связь с домом оборвалась. Никакого сигнала, никакой возможности позвать на помощь. Никто не придет. Никто не спасет. Значит, придется забыть о протоколах и действовать самостоятельно. Маккей нервно сглотнул, сжимая оружие. Впервые за долгое время он почувствовал себя настолько беспомощным и одиноким. Несколько секунд Родни нерешительно переминался с ноги на ногу взвешивая все "за" и "против". Вокруг тихо, а значит можно сделать вывод, что опасность миновала, но эта робкая мысль тут же утонула в ворохе мрачных предположений. Пока миновала. Он сплюнул налипшую на губы пыль. Черт возьми, на этой проклятой планете опасность за каждым камнем, за каждым кустом! Внутренний голос ныл, призывая спрятаться глубже, затаиться, но здравый смысл, хоть и с неохотой, подсказывал другое. Если он будет тут сидеть и дрожать, то умрет от голода, жажды или какой-нибудь местной заразы быстрее, чем успеет слово сказать. Решение созрело, хоть и не без внутреннего протеста. Нужно подняться наверх. Собрав остатки самообладания, Маккей неуверенно двинулся вперед. Каждый шаг отзывался болью в спине. — Это не должно быть страшнее, чем на крейсере рейфов, — пробормотал он, пытаясь убедить себя, хотя внутренний голос тут же ехидно возразил, напоминая о сосущих жизнь тварях и душной атмосфере улья. — Хотя бы рейфов здесь нет, — добавил он уже увереннее. Весь этот сюрреалистический кошмар вокруг — странные пришельцы, руины неизвестной цивилизации, жуткая флора и фауна — больше напоминал бредовую мешанину из обрывков параллельных реальностей, чем одну из относительно изученных планет галактики Пегас. Здесь не было привычной логики технологий рейфов или знакомой враждебности. Это было нечто совершенно новое и оттого еще более пугающее. Крадучись в сгущающемся сумраке, Родни ступал как можно тише, напряженно вслушиваясь в каждый подозрительный звук. Шелест осыпающейся штукатурки, скрип половиц под его весом — все сейчас казалось предвестником беды. Он чувствовал себя героем дешевого ужастика, где за каждым обломком стены, за каждым покосившимся столбом могла внезапно вынырнуть окровавленная тварь с острыми когтями. Время тянулось мучительно медленно, каждый метр давался с трудом. Но чудовище так и не появлялось из мрака, лишь игра теней заставляла сердце болезненно сжиматься от каждого резкого движения. Дрожа от скопившегося страха и нервного напряжения, с пистолетом, зажатым в потной ладони, Родни наконец добрался до места, где на них обрушился этот кошмар. В полумраке разрушенного помещения никого не было. Лишь разбросанные обломки, следы борьбы и пятна непонятной темной жидкости покрывали пол. Родни замер на пороге, переводя дух. он облегченно выдохнул, чувствуя как его отпускает сжимавшая все внутри тревога. Он боялся увидеть здесь самое худшее – безжизненные тела своих друзей. Эта мысль преследовала его с того момента, как он очнулся, ледяной иглой пронзая остатки самообладания. Живы. По крайней мере, здесь их нет мертвых. Эта простая констатация факта отозвалась неожиданной волной благодарности и надежды. Значит, есть шанс. Значит, они могут быть живы и их можно найти. И что самое главное – ни капли крови. Ни багровых луж, ни тонких алых потеков, ничего, что говорило бы о серьезных ранениях. Это означало что они не просто, что они живы, а, возможно, и относительно целы. Если бы кто-то из них был серьезно ранен, здесь обязательно остались бы следы. Отсутствие крови говорило о том, что их, скорее всего, увели, а не убили на месте. Это давало ему новую надежду, более весомую и ощутимую. Теперь у него появилась цель – найти тех, кто их забрал, и вернуть свою команду. Среди беспорядочно разбросанных вещей Родни узнал их походные рюкзаки и часть оборудования. Чьи-то грубые руки прошлись по их припасам: рюкзаки безжалостно выпотрошены, содержимое — от аптечек до запасных батарей — бесцеремонно вывалено на грязный пол. Маккей поморщился, заметив среди хаоса разбитый вдребезги ноутбук Зеленки, экран которого покрылся сетью трещин, словно паутиной. Рядом валялись искореженные остатки сломанного оборудования, возможно, сканер или полевой анализатор. — Вандалы, — прошипел Родни сквозь зубы, сжимая кулаки. Бессмысленное уничтожение вещей, которые могли бы пригодиться, вызывало приступ ярости. Судя по всему, содержимое рюкзаков не представляло для похитителей интереса. Все было разбросано, но пропало только оружие. Зато его рюкзак валялся неподалеку. Быстро ощупав его, он с облегчением нашел несколько уцелевших энергетических батончиков. — Хоть что-то, — пробормотал он, запихивая один в карман. Затем лихорадочно оглядел заваленное обломками помещение в поисках планшета. Только бы уцелел... Наконец взгляд зацепился за знакомый прямоугольник возле стены. Схватив планшет, Родни с замиранием сердца нажал кнопку включения, беззвучно взмолившись всем известным и неизвестным богам. И о чудо! Молитвы были услышаны. Экран слабо засветился, покрытый сетью трещин, но живой. — Аллилуйя, — выдохнул Маккей, чувствуя, как напряжение немного отступает. С новой решимостью Родни принялся осматривать разбросанные вещи, тщательно отбирая все, что могло пригодиться в его одиноком путешествии. Пара запасных батарей для планшета, еще несколько энергетических батончиков, торопливо сунутых в рюкзак, и запечатанная бутылка воды. И наконец, среди смятой ткани и осколков оборудования, пальцы нащупали знакомый прохладный корпус. Детектор! Бережно подняв устройство, он сдул пыль с экрана. — Вот ты где, — прошептал Маккей с облегчением, чувствуя, как крошечная искорка надежды разгорается в груди. Теперь его шансы увеличились. При ближайшем рассмотрении детектор оказался не его, а Джона. Наверное, выпал у Шеппарда из рук во время атаки. Настройки явно отличались от привычных ему, но выбирать не приходилось. Сейчас любое работающее устройство было на вес золота. Включив детектор, Родни нахмурился, изучая мелькающие на экране символы. Он проверил основные показатели, и с облегчением убедился, что в непосредственной близости никого нет. Ни следов товарищей, ни признаков враждебных пришельцев поблизости. Отлично. Напряжение немного спало. Родни снова замер, сжимая в руке детектор, словно пытаясь выжать из него подсказку. Что теперь? В голове лихорадочно мелькали обрывки мыслей. Остаться здесь и ждать? Но кого и как долго? Подняться на поверхность, попытаться найти следы? Но куда идти, если он понятия не имеет, в каком направлении их утащили? Активировать детектор, попытаться уловить знакомый энергетический след? Но что, если их увезли слишком далеко или используют технологии, которые детектор не засечет? Любое решение — риск, чреватый еще большими неприятностями. Он чувствовал себя пешкой в чужой, жестокой игре, не зная правил и не видя выхода. Осторожно выглянув из пролома в стене, Маккей окинул взглядом быстро меняющийся пейзаж. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо багряными и фиолетовыми оттенками, но красота заката принесла ощутимое похолодание. Пронизывающий ветер забирался под остатки одежды, вызывая дрожь. И хуже того — стремительно надвигалась тьма. В ночной темноте, на этой враждебной планете, полной опасностей, далеко не уйти. Сунуться туда было бы самоубийством. — Придется переждать ночь, — пробормотал он, поеживаясь от холода. Значит, главная задача — найти укрытие, прежде чем тьма поглотит этот разрушенный мир. Надежное место, где можно согреться и, возможно, поспать, не став добычей ночных хищников. Сморщившись от простреливающей боли в спине, Маккей кое-как закинул рюкзак на плечи. Детектор — в одной руке, пистолет — в другой. Сделав пару шатких шагов, он резко остановился и с досадой выдохнул. — Черт! — пробормотал он, одергивая себя и проверив обойму, щелкнул предохранителем. Теперь перед ним возникла более важная задача. — найти подобие безопасного убежища на эту чертову ночь. Но полуразрушенное здание с зияющими провалами в стенах и зловещими тенями в углах не внушало доверия. Мысль выйти наружу, в неизвестную и кишащую опасностями тьму, даже не приходила в голову. После нескольких минут осторожного блуждания по заваленным обломками коридорам он наткнулся на небольшую каморку. Ее единственным, но весомым преимуществом была дверь. Дряхлая, покосившаяся, но дверь, которую можно запереть и подпереть изнутри, создав иллюзию безопасности в этом кошмарном месте. Пока Маккей лихорадочно искал среди обломков что-нибудь, чтобы подпереть хлипкую дверь каморки, и в последний раз суетливо перебирал разбросанные вещи, отчаянно пытаясь убедиться, что не пропустил ничего ценного, последние лучи заходящего солнца растворились в ночной мгле. Стало совсем темно, густая чернота обступила руины, и Родни достал и включил небольшой фонарик. Он уже направился к спасительному проему каморки, как вдруг донесся протяжный, жуткий вой, раздавшийся издалека. Леденящий душу звук пронзил спину мурашками, внутри все похолодело от первобытного страха. Забыв об осторожности, Родни юркнул в каморку и спешно принялся заваливать вход хламом — обломками мебели, кусками штукатурки, рваными тряпками. Забившись в дальний угол, спиной к холодной стене, он судорожно сжал в дрожащей руке пистолет, направив его на шаткую дверь. Лихорадочно ощупав карман уцелевшего тактического жилета, он нащупал еще один, более мощный фонарик, включил его и направил дрожащий луч света на забаррикадированный вход. Ночь выдалась мучительной. Сон приходил лишь короткими, тревожными урывками, сменяясь мучительной полудремой, полной кошмаров и неясных шорохов. Пронизывающий холод пробирал до костей, заставляя его дрожать всем телом, а зубы выбивали мелкую, нервную дробь. Доносившийся издалека волчий вой периодически заставлял вздрагивать и сильнее сжимать оружие, но, к счастью, никто не приближался. Пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в ледяной пистолет, окоченели и отказывались слушаться. Лишь под утро, когда сквозь узкие щели импровизированной баррикады начали просачиваться робкие лучи утреннего зарева, Родни провалился в глубокий сон.

***

Яркий, назойливый луч утреннего солнца, пробившись сквозь узкую щель в баррикаде, болезненно ударил прямо в левый глаз. Маккей недовольно сморщился, зажмурился, застонал и перевернулся на другой бок. Затем, с трудом разгибая затекшие и ноющие ноги, он медленно поднялся, опираясь на стену. Извлек из рюкзака энергетический батончик, торопливо съел его, запивая несколькими жадными глотками холодной воды из фляги. Вода немного взбодрила, но тревожная мысль о пополнении запасов в этой безжизненной дыре уже закрадывалась в голову. Убедившись, что за покосившейся дверью нет кошмарных тварей, Родни с облегчением разобрал неуклюжую баррикаду и выбрался наружу, щурясь от непривычно яркого утреннего света. Он тут же вернулся к месту вчерашнего нападения и опустился на одно колено, внимательно осматривая пыльный, затоптанный пол. Это было единственное, что пришло ему в голову. Если он сможет пойти по следу похитителей, как это делал Ронон, у него будет хоть какая-то возможность ориентироваться в этом лабиринте враждебной планеты. Он не заблудится сам и, возможно, сможет найти своих друзей. Но проблема была в том, что его глаза различали лишь пыль и обломки. Никаких внятных следов. — Как, черт возьми, Ронон это делает? — пробормотал он в отчаянии, наклоняясь еще ниже и вперивая близорукий взгляд в серую поверхность. Прошло несколько мучительных минут бесплодных попыток разглядеть хоть что-то осмысленное на полу. Родни чувствовал себя полным идиотом, уставившись на мусор под ногами, словно пытаясь прочитать древний свиток. Неужели Ронон действительно видит здесь целую карту? — проворчал он про себя, чувствуя нарастающее раздражение. Декс всегда шел так легко и непринужденно, словно везде для него были натыканы таблички и указатели. Отчаявшись, он сделал несколько шагов в сторону, меняя угол обзора, и снова наклонился, вглядываясь в серую поверхность. И тут взгляд зацепился за нечто отличное от хаотичного нагромождения мусора. Тонкая, едва заметную борозда, прочерченная в слое пыли и мелкого щебня, словно кого-то волокли. Вот оно! Стараясь не отрывать взгляда от еле заметной борозды, словно боясь, что исчезнет, Маккей пригнулся и осторожно двинулся вглубь разрушенного здания. След, пунктирной линией петлял между обломками и вскоре вывел к широкому пролому в стене — очевидно, бывшему выходу. Взглянув на детектор, Маккей уже собрался ступить на залитую ярким солнцем землю, как вдруг замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Взгляд уперся в крупный обугленный камень, покрытый странной стекловидной сажей. В памяти мгновенно всплыло жуткое воспоминание: яркая вспышка, испепеляющая все. Эта проклятая аномалия, едва не поглотившая их вчера, превратит его в безжизненную кучку пепла за секунды. — Ну вот и все. Это конец, — проворчал Родни, чувствуя нарастающее отчаяние. Выйти на открытое пространство, под палящее солнце, где в любой момент могла вспыхнуть испепеляющая аномалия, казалось самоубийством. Но след, отчетливо вел наружу. Маккей заметался возле пролома, лихорадочно пытаясь найти выход из ловушки. Он выглянул наружу, оценивая расстояние до ближайшего целого здания — метров тридцать-сорок, не меньше. Можно было бы добежать. Но как узнать, когда эта чертова вспышка решит его настигнуть? Что если след не ведет внутрь, а тянется дальше? Может, у местных есть график активности аномалии? Или предупреждающие знаки? Маккей задумчиво щелкнул пальцами, уставившись на руки. Устроившись поудобнее на относительно ровной груде кирпичей, Маккей осторожно положил рядом детектор и достал поврежденный планшет. К счастью, они с Зеленкой успели зафиксировать некоторые аномальные данные во время первой встречи с этой испепеляющей угрозой. Пролистав заметки, он нашел нужную запись. — Повышение температуры, — пробормотал он, вспоминая встревоженный голос Зеленки. И тут его осенило: браслет на руке того парнишки! Ведь он постоянно издавал странные писки и светился. — Точно! — воскликнул Маккей. Вспышка сопровождается резким подъемом температуры, и он был почти уверен, что именно это регистрировал браслет. Логика проста: температура растет — браслет сигнализирует писком или изменением цвета индикаторов — давая владельцу время найти укрытие. — Если браслет реагирует на повышение температуры как на предвестник этой чертовой вспышки, то, возможно, я смогу использовать сканер, чтобы засечь эти температурные колебания заранее, — торжественно объявил Маккей и тут же осекся. Он был один. Его никто не слышал. Вздохнув, он быстро переключил режимы детектора, пролистывая знакомые настройки. К счастью, в меню был режим сканирования температурных аномалий. — Зеленка наверняка что-то подобное настраивал, — пробормотал он, активируя нужную функцию. Экран детектора изменился, отображая текущую температуру и график её колебаний. Теперь нужно понять, насколько быстро поднимается температура перед вспышкой и какой уровень критический. Он внимательно уставился на экран, надеясь уловить малейшее отклонение от нормы. Проблема, однако, заключалась в том, что детектор не имел функции автоматического оповещения о резких изменениях температуры. Экран послушно отображал текущие показатели и график, но никаких звуковых или визуальных сигналов тревоги при критическом повышении не предусматривалось. — Черт, — пробормотал Маккей, с досадой рассматривая безмолвный экран. Теперь вся ответственность на нем. Придется постоянно следить за этими предательскими цифрами, выискивая малейшие отклонения. Одно отвлечение, секунда промедления — и он сгорит заживо. Эта мысль заставила нервно сглотнуть. Родни задумчиво уставился на детектор. Из одной проблемы вытекала другая. Настроив сканирование температурных аномалий он терял возможность отслеживать возможные биосигналы,что фактически делало его слепым. Это создавало неприятную дилемму. — Вот дерьмо..., — пробормотал он, почесывая затылок. Нужно что-то универсальное. И тут взгляд упал на запястье. Часы! Ведь он всегда носил свои многофункциональные часы. Кроме времени, они отображали множество полезных данных, включая... температуру! Зачем этот громоздкий детектор, когда компактный термометр всегда под рукой? Быстро задрав рукав, он пролистал экраны часов, пока не нашел нужное значение. Конечно, автоматической сигнализации тоже не было, но следить за одним небольшим числом на запястье гораздо проще, чем постоянно вглядываться в экран детектора. Маккей внимательно посмотрел на цифру на экране часов, стараясь запомнить текущую температуру как отправную точку. — Надеюсь, этот маленький засранец продержится, — пробормотал он, бросив взгляд на дисплей. Батарейки в его часах долго не жили, и перспектива остаться без термометра в самый неподходящий момент не радовала. Скрестив пальцы, он мысленно взмолился всем известным и неизвестным богам, чтобы заряд продержался, пока он не найдет друзей или не выберется из этой чертовой дыры. Закинув рюкзак за плечи и плотнее сжав пистолет, Маккей сделал несколько глотков воды, стараясь прогнать остатки ночного холода и неуверенности. Он посмотрел на часы, запоминая температуру и сделал первый шаг под палящее солнце.