Глава 8. Вампирское золото

      Бородатый мужик в съехавшем набекрень грешневике, подбоченясь, стоял посреди дороги, подкидывая в руке увесистый кистень, и разбойно лыбился во весь свой щербатый, рассечённый шрамом рот. Красный купеческий кафтан на нём выцвел, был рван и покрыт пятнами и разводами. Из распахнутого ворота поблёскивала кольчуга.       Крытые телеги остановились. Охранитель беспокойно оглянулся — оружный конвой был малочисленен, а грозные ночные стражи утром остались в замке, башни которого ещё виднелись позади. Не выказывая страха, воин сурово пробасил:       — Отошёл бы ты с дороги, бродяга. Возы малоценные, а шкура одна. Знаешь, чьи они?       — Знаю, — тот подбросил кистень, поймал. — Мои. Не разойтись нам, мил человек, христовы люди мы бедные, а у вас есть чем поживиться. И про ваши души — уж не взыщи, уговор особый. Будь покоен, панихидку по вам справим как полагается, свечу заупокой закажем потолще, во врата Рая влетите, как маслом смазанные… — и, вложив пальцы в рот, оглушительно засвистел: — Робяты, навали-и-и-ись!!!       Из придорожных кустов с двух сторон повалил люд с дубьём, цепами, рогатинами и топорами. Кололи, рубили, добивали безжалостно, короткое сопротивление было быстро подавлено. Трупы, раздев, свалили в овраг, завалили ветками. Телеги с новыми возницами свернули по незаметной дорожке в лес.

***

      — До следующего убежища оставалось три часа ходу, и вампирская охрана осталась в замке на днёвку. В убежище караван должен был по эстафете перейти к следующему звену, и ночью двинуться с ним дальше. Так делалось часто, расстояние небольшое, и терять целый день… никто не мог подумать…       — Кто приказал ради трёх часов времени рисковать золотом? — прошипела Амелия. — У меня отшибло память? Или уже не я здесь распоряжаюсь?       — Никто, госпожа, нет, госпожа, — рослый вампир перед ней, обливаясь потом, казалось, уменьшился ростом за пять минут разговора на треть.       — Расслабились! Сто лет никто нас не грабил — значит, и на сто первый не ограбят? Может, вам тогда вместо мечей ветки в ножнах носить?       — Вина на мне, — рухнул вампир на колени и ткнулся лбом в камень пола. — Не вели казнить, государыня!       Амелия побарабанила ногтями по ручке кресла.       — Командира конвоя в железа, в темницу, в камеру по соседству с оборотнями, на две недели без крови. Потом его, и всех кто с ним был — в мою охотничью хоругвь, первыми на выкодлаков пойдут. А ты… Не управлять тебе больше ничем важнее конского хвоста. Ищи грабителей. Носом землю рой, но найди кто это сделал. Я не верю, что банда просто случайно мимо с утречка проходила. Найди и пытай, пока не выдадут имя, кто их на караван навёл. Размотай весь клубок, и тогда, возможно, вернёшь мое благорасположение. Пшёл вон!       Повинный торопливо попятился, спотыкаясь, и выскочил из покоев.       — Руж.       — Я всё слышал, миледи, — из-за шторки вышел вампир одетый в тёмные тона, сам тонкий и с вытянутым, породистым лицом. Лёгкий акцент выдавал в нём француза.       — Что скажешь?       — Какое совпадение — подловить караван в краткие часы без бессмертной охраны… Вы считаете, что замешаны вампиры.       — Возможно, считаю. Золото грязь, мы не обеднеем. Куда важнее, что удар нанесён по нашей репутации.       — И вы считаете, что этот merde способен размотать клубок?       — Куда ему. Но он будет из кожи вон лезть, перетряхнёт смертных как следует… Следуй с ним именем моим, — Амелия сняла с мизинца перстень и отдала вампиру. — Поддерживай и направляй поиск, но сам оставайся в тени, вперёд не лезь. Ты мои глаза… — Старейшина глубоко задумалась на несколько минут, Руж стоял не шевелясь. — Погоди.       — К вашим услугам, миледи.       — Я не уверена, что хочу сейчас обязательно узнать, кто заказчик. Тот или другой, всё едино обострение сейчас не нужно. Возможно, я использую дело по-другому. Твоя новая задача: смотри, чтобы этот… не добрался до конца клубка.       — Если наш противник не полный дилетант, то нить уже оборвана.       — Хватит и посредников. Их — корчевать, кишки разматывать вдоль дорог, чтобы другим неповадно было. Делай всё, что должно. Теперь иди.       Руж растворился в тени. Вскоре в дверь поскреблась фрейлина и, получив соизволение войти, мелкими шажками проплыла к уху вампирицы. Выслушав, Амелия кивнула: «Пусть войдёт», и сменила напряжённую позу на расслабленно-скучающую. Опережая голос церемониймейстера, едва успевшего продекламировать: «Высокий Старейшина Виктор с визитом!», тот своим обычным быстрым шагом вошёл в палату.       — Могу я предложить моему брату крови, — приветствовала его Амелия, — лимонной воды, аква виты из перегонных кубов итальянских мастеров? У смертных она входит в моду, и пьянит даже бессмертного.       — Не стоит, это лишь краткий деловой визит. Мне срочно потребовались динары сельджукской чеканки, а в казне достаточного их количества не набралось.       — Я извещу своего казначея, он их предоставит сколько нужно. Обмен как обычно, по весу… Что же случилось, если не секрет?       — О, ничего нерешаемого. В Буде одно из звеньев наших цепочек связей со смертными проржавело, человечек запустил свои жадные ручонки в деньги предназначавшиеся для королевских налогов, особо рьяный судейский это обнаружил, принялся расследовать, вздумал ехать в наше клановое поместье Ордогаз с ревизией…       — А наши люди в городском Совете, почему они ретивцу сразу укорот не дали?       — Как оказалось на проверку, эти зажравшиеся коты мышей не ловят. Они будут заменены в ближайшее время. Моя тамошняя управительница Семира достаточно компетентна, чтобы держать ситуацию под контролем.       — Ордогаз важен, и не только нашей усыпальницей. Не этот король, так его сын с году на год перенесут в Буду столицу… А ржавое звено?       — Нет его больше. Трдельником подавился и умер. Благодарю за содействие, ничего более мне не требуется.       Тем не менее, Виктор остался сидеть. Амелия, немного выждав, сказала:       — Наши казначеи могли договориться о монетах и без нас. Ты не за этим пришёл.       — Так и есть. До меня дошли слухи, что у моей сестры возникли проблемы…       — У меня нет проблем, — отрезала вампирша. — Проблемы у тех, кто думает будто мне их создаёт. Высокому Старейшине это известно.       — Ей также известно, что я не стал бы колоть её булавкой, чтобы разозлить. — Поднимаясь с кресла, Виктор предпочёл не обратить внимания на блеснувшие исподлобья ядовитой зеленью глаза Амелии. — Больше похоже на жест отчаяния. Если мои ресурсы в силах…       — Как я и сказала: у меня нет проблем. Благодарю за беспокойство, но оно излишне. — Вставая вслед за гостем, Амелия вздохнула: — Бодрствовать одновременно…       — …Просто невыносимо. Но это не продлится долго, уверяю. Силок расставлен, дичи осталось только сунуть в него нос.       Переписка из архива резиденции Ордогаз, г. Будапешт. Письма зашифрованы методом подстановок. Предположительный период: ноябрь–декабрь 1201г. Адресанты: Старейшина Виктор («V»), управительница Семира («S»):       V: С сим письмом высылаю золото. Запрошенных Вестников для усиления защиты не выделю, все силы заняты оборотнями. Справляйся имеющимся, обо всём происходящем докладывай.       S: Динары получены в полном объёме. Обстановка на сегодня: расследование, учинённое выборным городским судьёй Стефаном, остановить не удалось. Сам он неподкупен, к его семье также подходов для решения дела деньгами или компроматом не найдено. В городском Совете заседает и имеет большой авторитет его старший брат, того же имени, он блокирует наших агентов влияния. Однако по силе противодействия Стефан явно понимает, что нащупал нечто серьёзное. Он запрашивает солдат из городского гарнизона для похода на Ордогаз и взятие его силой, а также собирается писать челобитную лично королю. Мною предприняты следующие меры: сколачивается партия знати, из тех кто у нас на прикорме, и из недовольных деятельностью Стефана. Многим он поперёк горла, они в кратчайшие сроки напишут королю свою жалобу на произвол судьи и подозрение его в предательстве неверным. Сегодня же ночью мои люди проберутся в его особняк и заложат тайник с золотом; в случае обыска оно послужат доказательством его подкупа врагами страны.       V: Жалобу и золото одобряю. Затевать поход с солдатами со стороны судьи ошибка, прыжок выше головы, при правильном подходе это должно трактоваться как самоуправство. Начальнику гарнизона: «замышляется бунт, под видом ревизии судья сводит личные счёты и хочет натравить ратников и голытьбу на законопослушных и верных королевских слуг». Нашим людям в городском Совете: «усилить нажим, перекрыть Стефана-старшего, иначе сотрудничество с ними будет прекращено с плохими для них последствиями, а мы найдём других». Начинай искать других уже сейчас.       S: Ваши распоряжения выполнены. Поход на Ордогаз не состоялся, Совет завяз в спорах. Письмо знати королю отправлено; одновременно от их же имени я послала его нынешней фаворитке шкатулку с драгоценностями наших мастеров. Женщина падка на необычные украшения, а Имре падок на неё.       V: Время на нашей стороне. Не снижай бдительности и боеготовности.       S: Мой господин, кризис благополучно разрешился. Король встал на нашу сторону, велел пресечь произвол. При обыске в доме судьи обнаружено мусульманское золото. Он отрешён от должности, арестован и, при нашем содействии, подвергнут ускоренной пытке, в ходе которой скончался (излишняя старательность мастеров заплечных дел обошлась совсем дёшево). Своей вины он не признал. Следует отметить популярность Стефана среди мизинного люда, он слыл защитником простонародья от беззаконий богатеев. Его уже прозвали Страстотерпцем, ропот черни усиливается. Опасаясь расправы, жена его укрылась в монастыре, где готовится принять постриг, а брат с семьёй бежал из города.       V: Подох пёс — лишний камень из нашего сапога. Проследи, чтобы в судей таких больше не выбирали. Недовольство тягловых и беглый брат — проблема смертных властей, их ярость обратится на них, а не на нас.       S: Неделю спустя вновь беспокою вас, господин. Увы, мы рано списали Стефана-старшего со счетов. Как оказалось, один из наших вампиров, Крэйвен, состоял в связи с его женой. При бегстве бывший советник спрятал её в поместье неподалёку от нас, полагая, что там безопасно. Теперь же она сама вышла на Крэйвена и рассказала, что муж, собрав тысячную рать наёмников, идёт на Ордогаз. Он знает, что корень его бед здесь, и желает отомстить. Он в трёх переходах, если подойдёт днём, нам не выстоять. Прошу немедленной помощи.       Виктор вступил в парадный вход Ордогаза триумфатором. Слуги стирали с его доспехов человечью кровь, меч взяли, чтобы заровнять свежие зазубрины. Все вампиры резиденции, и Семира впереди всех, склонились.       — Так я и думал, что у страха глаза велики, — произнёс Старейшина подобающе моменту торжественно. — «тысячная рать» и трёх сотен не насчитывала, в сам-двадцать управился без труда и потерь. И… — он поднял руку, придерживая намечавшиеся славословия. — Стефку-старшого, зачинщика сего безобразия, взял живым. Семира, распорядись бросить его в холодную. И слух распусти по окрестностям, что банда наймитов грабить шла, да перепилась сливовицы, и во хмелю друг дружку они посекли. А то тем, кто из них уцелел да разбежался, есть что рассказать — но нам не нужно, чтобы им поверили.       К вечеру Виктор восседал на каменном троне в склепе-усыпальнице Старейшин, ныне пустующей. Перед ним стояла Семира, позади неё Крэйвен, всем своим видом выражающий смирение.       — Так значит, этот вампир накануне битвы, без твоего ведома, притащил сюда смертную, жёнушку беглого советничка. С тобой, Семира, мы это обсудим после. Сейчас пусть говорит сам. Понимаешь ли ты, Крэйвен, что тем преступил Закон и поставил клан под удар?       — Преступления и угрозы не было, господин, — вампир поднял голову и говорил уверенно, без страха. — Её заслуга перед кланом велика, и я обещал ей обращение в нашу веру.       — Обещал после того, как она эту услугу клану оказала? — Семира обернулась, сверля его глазами. Самоуправство подчинённого наводило тень на её старшинство здесь. — Или разболтал до, когда услуги она оказывала тебе лично?       — Разумеется, после, — выдержал взгляды их обоих Крэйвен. — Я подбирался к врагу нашему, руководствуясь лишь интересами моего повелителя и клана! Свою верность им я никому не позволю ставить под сомне…       — Она уже здесь и знает о нас, — не дослушав, отвернулась Семира к Виктору, — значит, обратной дороги ей нет. Её судьба в вашей воле, господин, но прежде позвольте доложить о допросе Стефана.       — Говори, да вборзе. Как только стемнеет, я отправлюсь в обратный путь. Оборотни важнее, чем все эти мелкие заварушки со смертными, которые должны разрешаться без нашего высокого участия.       — Для начала, — продолжила вампирша, повинно опустив взгляд, — я забрала советникову жену у Крэйвена и побеседовала с ней с глазу на глаз. Она беспрекословно на нашей стороне, ради бессмертия готова на всё, и я на этот день подсадила её к мужу в камеру — вернее, бросила его туда, где уже якобы сидела она. Супружница рассказала ему, что была нами схвачена вскоре после его бегства из города, но теперь, раз он пойман, её выпустят за выкуп от родни. Это сработало лучше пыток, у него от отчаяния развязался язык. Она за дверями, может рассказать сама: кто его сообщники и покровители, что велел им передать…       Старейшина мотнул головой — зови, мол. Женщина оказалась молода и хороша собой, но красота её была подпорчена: под глазами залегли глубокие тени, а руки свисали плетьми вдоль тела. Она докладывала без запинки, опустив очи долу. Когда закончила, Виктор жестом отослал её.       — Все имена запомнила, Семира? — спросил он.       — Они исчезнут в течении месяца, повелитель. Ни одна смерть не укажет ни на нас, ни на наших людей. Герцог Арпад же, как оказалось, тайно поддерживавший обоих братьев… Он птица высокого полёта, близок к правящей династии, его убийство чревато. Он проявляет качества искушённого и осторожного игрока — не выступил в поддержку Стефанов открыто, но укрыл беглого советника, и в организации похода видны его пальцы. Когда я их обрублю, он почувствует угрозу и подумает трижды, стоит ли заходить дальше. Арпад не молод, я выясню, что с его детьми. Наши люди приблизятся к ним, станут друзьями, соратниками в попойках, пороках и битвах. Наш коготь глубоко засядет в этом роду, врагом он нам скоро быть перестанет… Сам Стефан более не нужен, его удавят, тело уничтожат.       — Всё правильно. Ты хорошая ученица, Семира, и со временем далеко пойдёшь. Что до смертной… Кстати, что с её руками?       — Прежде камеры, она была нами вздёрнута на дыбу — муж слишком хорошо её знает, не поверил бы наигранным страданиям. Итак, она справилась, и я ходатайствую о её обращении. Для подобных поручений она будет весьма ценна. Самые сладкие ловушки — медовые, а в нашем клане, в отличии от амелиевского, они совсем неразвиты.       — Насколько она надёжна, предательница мужа своего?       — Её моральные качества не важны, таков материал, с которым мы работаем. Я слеплю из неё ярую поспешительницу нашему делу. Её страсть к Крэйвену была скоротечна, чем была разожжена — я выясню. К тому же, как о мужчине она о нём осталась не слишком высокого мнения.       Виктор усмехнулся и взглянул на вампира. Тот, скрестив руки на груди, смотрел в сторону, будто произносящееся к нему вовсе и не относилось.       — Действуй, и довольно о ней… Крэйвен! — сказал Старейшина так резко, что тот вздрогнул. — Ты отправишься со мной, покажешь чего стоишь в настоящем деле против настоящего противника, а не в валянии чужих баб по постелям.       — Будет ли дозволено… — он обернулся на дверь.       — Не будет. Она теперь забота Семиры, а ты о ней забудешь… Впрочем, почему нет: можешь выбрать. Прямо сейчас.       — Мой выбор давно сделан, господин. — Крэйвен и вправду не думал ни мгновения.

***

      Перед самым рассветом, когда бессмертные уже удалились во внутренние покои, на замковый двор влетели нещадно погонявшие коней всадники.       — Сработано профессионально, миледи. Следов дальше непосредственных исполнителей нет, а они к нашему приезду оказались побиты в своих душегубских разборках. Ваш незадачливый экс-начальник караванной службы как молот там, где нужна бритва: людишек загубил несколько десятков, но это всё мелкие и безмозглые пешки пешек. Разузнали, что у окрестных скупщиков краденого вдруг золота появилось, как у дурака соломы, и не только у них. Кабацкая рванина пьёт и гуляет, спалили усадьбу местного дворянчика вместе с ним самим… Мы нашли и вернули пуда полтора, но на этом всё. Остальное ушло в неизвестном направлении, — Руж замялся и добавил: — Я бы заподозрил некоего Жакуя… — Амелия сделала нетерпеливый жест, и он заговорил быстрее: — Ловкий шельмец, мой земляк. За фальшивомонетничество дома приговорён к залитию расплавленного свинца в глотку, бежал, и несколько лет назад объявился в здешних краях. Схож почерк с другими его злодеяниями, да вот незадача: он как сквозь землю провалился.       — Значит, нить оборвана.       — Увы, миледи, мы опоздали.       — Что ж. Теперь, когда мой дуболом навёл громкого шороху, пошли своих тихих людей. Пусть приглядываются и прислушиваются, не всплывёт ли кто, в том числе этот Жакуй, после затишья. Пока ступай, а то твой сладкий мальчик-конюший тебя уже заждался.

***

      Гунтрам и Филипп, скрипя снегом, шли вдоль стены, якобы оценивая её крепкость, обсуждая предстоящий ремонт, прикидывая затраты. На самом деле негромко говорили о другом:       — Как по писаному прошло, и мы чисты остались, аки девицы перед брачной ночью. Проныра Жакуй скользкий тип, для такого будто рождён. И збродней для разбоя подобрал, и других для их усекновения, и сброс части золота для отвлечения внимания отлично рассчитал.       — В самом-то нём уверенность есть?       — Ради бессмертия, mon ami, — Филипп усмехнулся, — такой человечишка на всё пойдёт.       — Хмм… И на кой нам такой соратник сдался?       — Разумеется, ни на кой — я что, по-твоему, идиот? Увы, обращения он не пережил, — ромеец сделал постное лицо. — Моя вина, сонную артерию я ему случайно перекусил, бедолага кровью-то и изошёл.       — Ах вот оно что… Стало быть, не судьба, — старец вздохнул с облегчением.       — Золота было ровно полторы сотни малых слитков. Треть разошлась, остальное я лично закопал под старым дубом, что виднеется по левую руку на второй версте, как из замка по дороге на полуночь ехать. Понял, где?       — Прятать у всех на виду, а? Хорош! Я тоже сиднем не сидел. Неспокойно на сердце, послал гонцов, последние резервы наши чтоб сюда прибыли. Когда Вильгельма найдут, кровопролитна ведь будет сеча, а Старейшины, небось, с помощью как всегда торопиться не станут. Гидеону и Апечу поручил в оба за Маркусом следить, если нас да сынов рядом не случится. И смертных послушников быть готовыми сразу обратить. Мало ли что…

***

      — За прошедший с турнира месяц изысканий, — докладывал Коломан Маркусу и его свите, с удобствами расположившимся в их крыле, — мне не удалось заразить оборотничеством ни одного животного, малого или крупного. Зараза действует только на людей. Соприкосновение с ней, — Коломан показал ладонь с зажившим рубцом, — причиняет жжение и боль куда более сильные, чем от обычной раны, и заживает такая тоже гораздо дольше. Из этого я делаю вывод, что вампир и оборотень даже своими телесными соками находятся в непримиримой вражде, и чьих больше — крови, слюны, желчи — тот и побеждает. Далее, соприкосновение плоти оборотня с серебром оставляет ожоги почти такие же, что и солнце — с плотью вампира…       — Как сравнил с солнцем?       — Оставил щель в ставнях и поставил эксперимент. — Коломан закатал рукав, открыв крупный след ожога на запястье.       — У меня б уже зажило, — осторожно вставил один из внуков.       — Видимо, скорость исцеления индивидуальна для каждого. Чтобы это прояснить, требуется исследование многих вампиров разных поколений.       — Ха, и кто ж согласится ради такой чепухи на солнце подгорать?       — Цыц, — негромко проговорил Маркус, задушив поднявшуюся волну говора. Он явно начинал скучать.       — Во влиянии серебра на оборотней мы видим прямое подтверждение учения древних о том, что небесные светила влияют на земные материи. Серебро — лунный металл, напитанный её светом, и оно, преломляя его свойства, губительно действует на оборотней. При этом прямой свет Луны на них, наоборот, действует стимулирующе. Почему он не сжигает их как солнечный нас, загадка. По аналогии предполагаю, что есть какая-то материя, металл или камень, напитанный солнечным светом и действующий на вампиров губительно либо наоборот, благотворно. Среди имеющихся под рукой, обнаружить таковой мне не удалось. Дальнейшие исследования, если они будут, это прояснят. Также необходимы наблюдения за оборотнями в периоды прохождения планет — они малы и далеки, свет от них слаб и эффект его неочевиден, однако, возможно…       — Незачем тратить время, — сказал Маркус. — Оборотни кончатся, как только я вразумлю Вильгельма. Тогда он всё сам тебе расскажет. Что ещё?       — К сожалению, никакого контакта с подопытным мне наладить не удалось. Дрессировке он не поддаётся, речи не понимает, реагирует всегда однозначно враждебно. Если б можно было пересилить их злобу, приручить как собак, мы могли бы использовать их, например, для охоты на диких собратьев. Возможно, мне просто не хватило времени. Лучше всего этим заниматься с рождения, но оборотнят, как я понял, никто и никогда не видел. Видимо, у отпрысков Вильгельма та же проблема с потомством, что и у вампиров, — произнося эти слова, Коломан внимательно смотрел на лица, и не ошибся в своём предположении: среди никак не отреагировавших были и те, кто невольно заморгал, отвёл взгляд, поджал губы… Несмотря на всё показное равнодушие и браваду, почти полное отсутствие деторождения для многих вампиров было проблемой.       — У меня всё, господин. Остальное частности, интересные мне, но отлично известные каждому из присутствующих.       — Да, почти всё что ты говорил, любой вампир узнаёт в бою. Но ты разобрался сам, я узнавал — мои мудрецы не помогали ни советом, ни делом. За самоотверженность в стремлении к истине, хоть и бессмысленную, хвалю… Ну что, парни, — Корвинус оживился, — на охоту! Кабаны ждать не станут. Всё готово? Поркшверты, копья зазубренные, арбалеты, смертные псари и загонщики, — он загибал пальцы, вмиг переключившись с доклада Коломана. — Новенькие, Карл и Курт, они как? Давно пора их испытать.       — Я всё подготовил в наилучшем виде, а витязи давно ждут оказии проявить себя, — кивал Гидеон.       — Эй! Бегом к амелиевцам, Маришке передай: если хочет подержаться за крепкое древко и насадить на него добычу покрупнее, то я ей сегодня эту возможность предоставлю.       — Я уже здесь, мой повелитель, — произнёс медово-бархатный голосок от двери.       Все обернулись, и было на что: ростом вампирица была вровень Маркусу, синеглаза, иссиня-черноволоса, фигуриста, что подчёркивал плотно облегающий кожаный охотничий костюм. А уж личико-то, ух… Кто-то смачно цокнул языком. Хороша, чертовка! Жаль, Владыка до девок жаден и с верными воинами ими не делится.       — К какому бы делу он ни пожелал меня сегодня пристроить, я вся в его распоряжении, — изящные дуги бровей капризно изогнулись, она прикусила острым клыком пухлую губку, а короткая плеть в её руке нетерпеливо прошлась по высокому сапогу. — Будем охотиться, или и дальше занудства слушать?       Маркус со товарищи гнал в ночь, отрешившись от всех забот. Только топот копыт, лихой посвист, лай псов, ветер в ушах, оружие в руках, ближники позади и добыча впереди…