Глава II.

- Правда?! Папа, ты не шутишь? Серьёзно?! – Изуна начала прыгать от радости, оглушительно хлопая в ладоши. - Всё так, - Таджима сложил руки на груди, довольно кивая. После обмена заложниками, между Учихами и Сенджу воцарилось хрупкое равновесие, которое длилось вот уже шестнадцать лет. Разлука с Мадарой давалась ему нелегко. С годами тоска пускала свои корни всё глубже. Особенно тяжело было принять тот факт, что родной сын от любимой жены растёт и взрослеет вдали от него и Изуны. Однако, выбирая между войной с кланом Сенджу до полного истребления одной из сторон и шатким миром, Таджима выбрал последнее. Чашу весов в сторону перемирия склоняло ещё и то, что Буцума тогда отдал свою старшую дочь, ровесницу Мадары, в наложницы к кампаку императора. Хаширама настолько пришлась советнику императора и, по совместительству, военному министру по вкусу, что тот выказал особое расположение и к её семье. Буцума не гнушался любыми методами, чтобы упрочить своё влияние при дворе и преуспел в этом. А его дети служили ему удобными инструментами в этой борьбе за власть. Вот так, Мадара Учиха, будучи шестнадцатилетним юношей, был вынужден покинуть отчий дом, а на его место в клан Учих пришёл десятилетний Тобирама Сенджу. Тобирама, несмотря на свой достаточно юный возраст, был не по годам смышленым ребёнком. И в глубине его тёмно-красных глаз таилась злоба и презрение, которые он умело маскировал за показным равнодушием и отчуждённостью. Из-за его белых волос и цвета глаз слуги в доме относились к нему с опаской, за спиной зачастую называя «Белым Демоном». С годами Тобирама лишь укрепил это убеждение, как в сердцах простого люда, так и в среде самураев. Став старше, и начав интересоваться девушками, особых церемоний он с ними не разводил. Они либо ложились под него добровольно, а если артачились, тогда отпрыск Сенджу проводил с ними «воспитательную беседу», после которой строптивицы едва могли ходить. Тобирама всегда бил так, чтобы не оставлять следов. Этому он научился ещё от отца, и с удовольствием применял свои знания на практике. Как-то ему попался особенно упрямый экземпляр. От той девушки Тобирама избавился без капли сожаления, скормив несчастную свиньям. Однако, тогда в свинарник очень не вовремя зашёл человек из рабочей обслуги, так что скрыть убийство не удалось.  Когда Таджима узнал, что Тобирама творил с его служанками, то чуть не убил его на месте. Но, даже будучи при смерти, Сенджу лишь ехидно скалился и вместо слов раскаяния за свои поступки харкался кровью. Если бы Мадара не находился в доме клана Сенджу, Таджима определённо удавил бы выродка Буцумы без колебаний. Но пришлось, скрепя зубы, приказать личному лекарю вылечить Тобираму. - В моём доме подобной мерзости не место, ты понял меня? Ещё раз тронешь хоть одну девушку, и твои руки на следующее утро будут висеть на балконе. Так как заложники не могли свободно, по собственному желанию, покидать дома в которых находились, в случае необходимости к ним приставляли сопровождающих для отлучек. Тобирама, получивший официальное разрешение от главы дома на посещение Квартала Красных Фонарей, пользовался этим правом при любом удобном случае. Таджима вздохнул спокойно только тогда, когда Тобираму стали призывать в составе отряда на военные сборы. Мадара к этому времени уже давно принимал участие в очередной войне. Таджима каждый день молился в святилище за благополучие сына. Сегодня, как только он покинул его после утренней молитвы, к главе дома подбежал запыхавшийся после быстрого бега, посыльный. Развернув предназначавшееся ему письмо, Таджима начал читать. «Дорогой отец, спешу сообщить вам благую весть. После разгрома буддийских повстанцев в провинции Кии, наши войска успешно захватили остров Сикоку. Но не только эта победа является поводом для того, чтобы написать это письмо. Прошли три года с того момента, как я был дома. Пришло время вновь посетить родные места, и я с предвкушением жду встречи с вами и Изуной.

С глубоким почтением, ваш сын Мадара.»

- Мадара, ты, как всегда, вежлив и краток, - тихо проговорил Таджима, и, улыбнувшись, свернул письмо обратно и поспешил домой, чтобы поскорее сообщить об этом дочери. Изуна без устали носилась по всему дому, а за ней, вконец выдохшиеся, старались поспеть две портнихи. - Где, ну где же оно?! - Что… что вы ищите, Учиха-сан? – одна из женщин схватилась за сердце. - Молю вас, остановитесь. Позвольте нам перевести дух, - подхватила вторая. - Моё кимоно из того потрясающего китайского шёлка, который мой брат подарил на моё тринадцатилетние! – Изуна забежала в свою старую комнату и подбежала к сундуку, где хранились её самые дорогие и изысканные наряды. Открыв его, она принялась судорожно в нём рыться. - Не то, нет, нет! Да что же это такое! – женщины только и успевали ловить летевшие в разные стороны кимоно, за каждое из которых можно было купить целую деревню со всеми её жителями. - Если вы имеете ввиду иссиня-чёрное, с вышивкой из золотых журавлей, то вы приказали его перешить, потому что оно стало вам коротко… - Так и что… оно уже должно быть готово, разве нет? - Дело в том, что вы так и не явились на примерку. Хотя мы вам несколько раз об этом напоминали. - Да-да. В общем, я хочу, чтобы вы подготовили его за три дня, - нетерпеливо отмахнулась Изуна. - Госпожа! Простите, но это решительно невозможно успеть за такой короткий срок! – в ужасе замотала головой старшая портниха. - Почему? - Кимоно создается из рулона ткани с определенной шириной и длиной. Увеличение длины потребует добавления ткани, что может нарушить целостность кроя и пропорции. Поэтому это очень трудно. Придётся вносить значительные изменения в конструкцию. При правильном ношении подол должен касаться щиколоток, излишки длины подбираются в районе талии, а переделка может сделать этот процесс более сложным или даже невозможным. - Но. Я. Хочу. Именно. Это. Кимоно, - отчеканила Изуна тоном человека, привыкшего всегда получать то, что он хочет. - Так что вам обеим лучше хорошенько постараться и справиться со своей работой за отведённое мною время. - Д-да, мы поняли, Учиха-сан, - старшая портниха низко поклонилась, кусая губы с досады. Мерзкая, избалóванная девчонка, чтоб её! В честь такого редкого, счастливого события, Изуна упросила отца отменить её ежедневные занятия на весь период пребывания Мадары в отчем доме. - Папуся, ну пожалуйста! Братик же так редко нас навещает. А я так сильно по нему соскучилась! Я потом всё наверстаю, честно-честно! - Изу-чан, ты из меня верёвки вьёшь, - вздохнул Таджима. Обычно, всем его колебаниям приходил конец, стоило Изуне посмотреть на него с надеждой, умоляющим взглядом больших глаз, насупив при этом свой курносый носик. Каждый приезд Мадары считался праздником и отмечался, с поистине, невероятным размахом. Сын всегда сообщал об этом заранее, но в этот раз письмо, почему-то, сильно запоздало. Что же, Таджима расспросит о причине задержки лично. До долгожданной встречи осталось совсем немного. Изуна проснулась спозаранку и сразу же позвала личную служанку. - Принеси мне воду для умывания, да поживее! – поторопила её Изуна, как только та показалась в дверях. Сегодня она должна была выглядеть безупречно. Выбравшись из-под одеяла, юная Учиха поёжилась. Утро было промозглым, и день обещал быть ему под стать. - Даже к лучшему. Тушь точно не потечёт… - пробормотала себе под нос Изуна, умываясь. - Изуна-сан, вы уже проснулись? – послышался робкий голос второй портнихи. - О, это ты. Заходи, - Изуна сама распахнула перед ней сёдзи. - Вот, я принесла ваше кимоно… - она склонилась в почтительном поклоне, протягивая госпоже её одеяние. Пальцы мастерицы были сплошь исколоты иголками, но Изуна этого даже не заметила. - Вот видишь, успели же. И нужно же было мне перечить. Давай, помоги его надеть. Изуна очень хотела встретить Мадару ещё до того, как он переступит порог их родового поместья. Из-за боязни опоздать она сильно торопила служанок и торопилась сама. - Изуна, ты слишком рано вышла. Вряд ли Мадара прибудет раньше полудня, - сказал Таджима, заметив, как дочь в сопровождении прислуги идёт к воротам. - Папа! А что, если я его пропущу?! – всплеснула руками его дочь, звякнув золотыми браслетами, инкрустированными драгоценными камнями. - А я смотрю, ты принарядилась… - Конечно! А как же иначе, - Изуна покрутилась перед отцом, показывая свой наряд во всей красе. - Какое прелестное кимоно. Не припомню, чтобы ты его раньше носила. - Папа! Ты такой забывчивый. Ткань для этого кимоно подарил братик, - на лице Изуны расцвела прекрасная улыбка, и она с нежностью провела пальцами по рукаву. - Я его надевала только один раз. - Почему же? Носила бы чаще, оно тебе очень идёт. - А если бы я его запачкала или испортила? Я хотела, чтобы Мадара меня в нём увидел, поэтому и ждала, когда он вновь приедет. - Едут, господин Учиха! – послышался возглас дворового мальчишки, сидевшего на стене и наблюдавшего за дорогой. Изуна тут же поспешила навстречу, скрывшись из виду. - Только, Учиха-сан… - мальчишка спрыгнул со стены и несмело приблизился к Таджиме. - Говори. - Вы сказали, что это будет ваш сын с парой приближённых, но там целая делегация с паланкинами и самураями верхом на лошадях. - Что… Изуна, немедленно вернись! Изуна! – закричал Таджима и бросился вслед за дочерью. Но было уже поздно. Изуна замерла, не в силах пошевелиться. Её сердечко суматошно колотилось. Глаза девушки расширились, а ротик приоткрылся от восхищения. Все заранее заготовленные слова для торжественного приветствия вылетели из головы, как только она увидела старшего брата. Мадара ехал во главе всей процессии на гнедом жеребце, держась в седле расслабленно и свободно. Но стоило коню под ним проявить характер и попытаться свернуть с тракта, как мужчина лёгким движением одной руки мастерски натягивал поводья, не позволяя тому отклониться от заданного маршрута. Конь недовольно фыркал, но подчинялся. Их взгляды пересекаются, встречаясь. Внешне схожие, но такие разные по характеру. Брат и сестра. Мадара поднимает руку, подавая знак, и вся процессия останавливается. - Изуна, - раздаётся низкий, глубокий голос. Обычно грубый и жёсткий, сейчас он звучит как-то по-особенному тепло. Изуна пытается поприветствовать брата, но губы дрожат и не слушаются. Грудь девушки порывисто вздымается от частого дыхания. Тем временем, Мадара и остальные спешиваются. Наследник клана Учиха передаёт поводья своему слуге и подходит к сестре. Опомнившись, Изуна кланяется, сложив перед собой дрожащие от волнения, руки. А потом не выдерживает и кидается вперёд, крепко обхватывая Мадару за шею. Льнёт к нему всем телом, прижимается так сильно, что даже через несколько слоёв одежды чувствует грудью леденящий холод металлической пластины его доспеха. Но это её не отрезвляет, а наоборот, пьянит ещё больше. Мадара стоит, не двигаясь, позволяя сестре тереться щёчкой о его щёку. Мужчина поднимает руки, чтобы провести ими по волосам и спине сестры, оставляя ладони в чёрных перчатках покоиться под её лопатками. - Братик! Братик! Мадара! – к Изуне возвращается дар речи и она, совершенно позабыв об окружающих их людях, вопит от переполняющей её радости. - Какое детское и непосредственное выражение эмоций. Так мило, - мелодичный голос взрослой женщины прерывает эту идиллию. Изуна вздрагивает от испуга. Она разжимает свои объятия. Мадара тоже, в свою очередь, отпускает её. Рядом с ними останавливается статная, утончённая женщина в белоснежном кимоно. Она окидывает Изуну оценивающим, с головы до ног, взглядом. Из-за того, что на ней окобо на высокой подошве, она кажется очень высокой. Её волосы идеально уложены, а кандзаси, сделанные из сакуры, покрытые лаком и украшенные бабочками, заставят даже самого далёкого от мира искусства человека задержать на них свой взгляд. - Мадара-сан, можете ли вы представить меня вашей семье? Чтобы я могла поприветствовать их должным образом, - последнее уже относилось непосредственно, к подошедшему к ним, главе дома. - Дорогой отец, любимая сестра. Позвольте представить вам мою невесту, Хашираму Сенджу, - как только Мадара произнёс эти слова, старшая дочь Буцумы Сенджу поклонилась, после чего прикрыла ехидную, самодовольную улыбку веером с гербом своего клана. Мир Изуны дал трещину. Внутри неё словно что-то лопнуло и разлетелось на тысячу мелких осколков. Боль. А за ней обида и жгучая ревность, хоть девушка в полной мере и не осознавала пока что до самого конца последнее чувство. Тушь на её ресницах всё-таки потекла.

Примечания.

Альбинизм — редкое, генетически наследуемое заболевание, характеризующееся у человека полным или частичным отсутствием пигмента (меланина) в волосах, коже и глазах. В средневековой Японии, как и во многих других культурах того времени, отношение к людям с альбинизмом было неоднозначным, но в целом они могли восприниматься как нечто необычное или экзотическое, а в некоторых случаях могли даже вызывать суеверия. Кампаку - титул и должность высшего советника взрослого императора в древней и средневековой Японии. Аналог турецкого визиря или европейского канцлера. Название должности переводится как «тот, кто принял [управление от Сына Неба] и говорит [от его имени]». Окобо - это вариант названия в Киото, традиционная японская женская обувь на деревянной колодке высотой 10-15 см. Кандзаси - это японские традиционные женские украшения для волос. Их носят с кимоно. Кандзаси делают из древесины самшита, сакуры, магнолии и покрывают японским лаком. Также встречаются кандзаси из золота, серебра, позолоченные и посеребрённые. Часто используется и черепаховый панцирь, а для украшений — шёлк. В Японии ношение заколок, гребней, шпилек и искусственных цветов строго формализованы. Кандзаси должны соответствовать социальному положению и возрасту носящего.