Глава III.

Изуна не помнила, как оказалась в своей комнате. Говорили ли ей что-либо вслед, когда она так внезапно всех покинула? Пытались ли остановить? Изуна не знала. Ей ещё не доводилось испытывать такого унижения. Стыд и чувство вины снедало Учиху изнутри. Она сидела перед туалетным столиком и в смятении заламывала пальцы. Поймав собственный взгляд в отражении зеркала, она расстроилась ещё сильнее. Не только тушь, но и помада размазалась. Видимо, она неосознанно кусала губы. Прежде, чем Изуна успела подумать над своими действиями, то уже утёрла рот рукавом кимоно. - Почему, ну почему всё так! – хотелось рвать на себе волосы от отчаяния. Пятна помады на любимом кимоно удалить будет очень сложно, но можно. А вот возможно ли теперь отмыться от того позора, который, она сама, по сути, на себя и навлекла? Девушка позволила усталости взять над собой верх и приняла горизонтальное положение, свернувшись в клубочек. Через какое-то время раздался размеренный стук в двери. Служанки всегда спрашивали разрешения, перед тем как войти, но отец обычно просто стучал, а затем говорил, что сейчас войдёт. - Изуна, это папа, - Таджима зашёл в комнату дочери, аккуратно прикрывая за собой сёдзи. Изуна сжалась ещё сильнее и закрыла лицо руками. Она не находила в себе смелости посмотреть отцу в глаза и не хотела, чтобы он видел её в таком ужасном состоянии. Отец больше ничего не говорил. Изуна слышала, как он опустился рядом, а потом почувствовала, как Таджима гладит её по плечику и напряжённой спине. Она всхлипнула, шмыгая носом. - Я сказал, что тебе нездоровиться и извинился перед… (тут отец замялся, подбирая слова) гостями. - Папа, прости. Я не хотела себя так вести, - робко сказала Изуна, отнимая ладони от лица. - Я знаю, дорогая. Ты растерялась и поступила так ненарочно. Постепенно напряжение отпустило Изуну, и она расслабилась. Отец два раза ладонью ударил по татами и в дверях показалась служанка с кувшином воды и чистым полотенцем. - Оставь у входа и уходи, - Таджима собирался самолично привести Изуну в порядок. Он намочил льняную ткань и повернулся к дочери. Изуна послушно села и закрыла глаза. Таджима осторожно вытер дочери лицо. Потом Изуна взяла полотенце и высморкалась. - Я кимоно запачкала… - Не проблема. Прачки его отстирают. Будет как новое. Изуна начала успокаиваться. Тревога отступала, а на её место приходило умиротворение. - Папа, всё ведь хорошо? - Конечно. Ничего страшного не произошло. Каждый из нас может попасть в ситуацию, в которую не ожидает попасть. Ты растерялась и не знала, как реагировать. Эта Хаширама… слишком много о себе возомнила. - А это… действительно правда? Что она… - Изуна не смогла заставить себя произнести «невеста брата». - Хотел бы я сказать, что это не так, - Таджима выдохнул сквозь сжатые зубы. Изуна почувствовала, как отец гневается. И, хоть этот гнев был направлен не на неё, она всё равно поёжилась. - Этот ублюдок Буцума не оставил нам выбора, - Таджима опомнился. Он понял, что пугает Изуну и поэтому продолжил как можно мягче. - Я не хотел посвящать тебя во всё это. Всё-таки, рано тебе ещё о таком знать. Но Мадара сказал, что ты должна понимать, что к чему. Тем более, увидев твою реакцию, он считает, что держать тебя в неведении будет неправильно. - Я могу войти? – послышался голос, от которого у Изуны внутри всё замерло. - Да! Заходи! – прощебетала Изуна, торопливо приглаживая растрёпанные волосы. Изуна старалась сидеть ровно, но было видно, что она нет-нет, да и дёрнется в сторону Мадары, который после того, как зашёл, сел напротив отца, как и он, в позу агура. Мадара, конечно, не мог этого не заметить. И не стал игнорировать. Он слегка развёл руки в стороны и улыбнулся, приглашая. Изуна тут же перебралась к брату и плюхнулась на его колени плашмя, обняв за пояс и уткнувшись лицом в его хаори. Она неприлично громко дышала, а, вернее, вдыхала запах старшего брата. Таджима немного поколебавшись, решил не заострять на этом внимание. Поведение Изуны можно было счесть предрассудительным, но это подождёт. Сейчас есть более насущные проблемы, которые следовало решить. - Меня интересуют две вещи. Почему твоё письмо так запоздало и что вынудило тебя согласиться на этот брак, не спросив прежде моего разрешения. - Отец. Я думаю, что для вас не было тайной, что старшая дочь Сенджу была, до недавнего времени, наложницей кампаку императора. - Продолжай. - Она почти не появлялась в доме Сенджу, поэтому мы с ней почти не пересекались. Опять же, до недавнего времени. Годы юности Хаширамы прошли. Её отослали, как только ей исполнилось тридцать. Но она успела оставить о себе неизгладимое впечатление, - Мадара многозначительно посмотрел на отца. Таджима кивнул, показывая, тем самым, что он понял, что именно подразумевал Мадара под этими словами. - За это время у неё родилось три дочери. Возможно, если бы она смогла подарить наследника, то задержалась бы дольше. А так вернулась с богатыми дарами и протекцией военного министра для своего последующего замужества. И, как только я ненадолго вернулся из очередного военного похода, лидер клана Сенджу посчитал, что это отличная возможность… - Накинуть на нас ошейник, - закончил за него отец. - Буцума прямо сказал мне, что отказ будет означать оскорбление, которое он не потерпит. - Но почему ты не написал об этом в письме? - Во-первых, это ничего бы не изменило. Я знал, что должен согласиться ради вас и для защиты клана. А во-вторых, он сказал, что хочет устроить «сюрприз». Я писал письмо при нём. Ведь это такое «радостное» событие для обоих семей. Топор войны будет зарыт навсегда, потому что  наши кланы будут связаны кровными узами. - Поэтому он и прибыл самолично вместе со своим сбродом… - Таджима замолчал, погрузившись в глубокие раздумья. - Да. Как он и упомянул сегодня, хочет устроить свадьбу в доме Учиха, чтобы выказать нам своё уважение. - Не оставил нам другого выбора, как согласиться на этот безобразный брак. Пусть засунет своё «уважение» себе… - Таджима кашлянул, не став продолжать свою мысль из-за находящейся рядом с ними Изуны. Девушка, слышавшая весь разговор вновь начала расстраиваться. Хорошо, что братик не хотел жениться на этой противной женщине, но плохо, что его нежелание ничего не изменит. - И всё же… Стоит ли позволить этому случиться? Если мы один раз пойдём у них на поводу, если так прогнёмся под них… не станет ли это для нас началом конца? – высказал свои опасения Таджима. - Отец, я знаю, что от меня зависит не только будущее клана Учиха, но и его честь. Я возьму ответственность за это решение на себя. - Изуна, тебя, наверное, утомили эти разговоры. Оставить тебя одну?– поинтересовался отец. - На самом деле… я бы хотела… провести время с братиком, если можно… - Изуна отлипла от Мадары и чинно уселась рядом, опустив голову. - Твой брат устал с дороги, ему необходим отдых. - Нет. На самом деле я и сам хотел провести время со своей младшей сестрёнкой. Тем более, у меня есть для тебя подарок, - обратился Мадара уже непосредственно к Изуне. Он достал из-за пазухи свёрток и протянул вмиг оживившейся и воспрявшей духом, Изуне. Она тут же развернула упаковочную бумагу. Это был палантин голубого цвета с перламутровым отливом. Нежная ткань струилась между пальчиками девушки словно вода. - Такой красивый подарок! Благодарю, братик, - Изуна прямо-таки щурилась от удовольствия, прижимая палантин к себе. - И, очевидно, безумно дорогой. Мадара тебя слишком балует, - послышалось благодушное, отцовское ворчание. - Для младшей сестры мне ничего не жалко, - казалась бы обыденная, повседневная фраза. Но после этих слов, отец в задумчивости обронил короткое: «Ты прав». Изуна с любопытством переводила взгляд с одного мужчины на другого, но так и не догадалась, почему отец вдруг изменился в лице. Контактировать с невестой до свадьбы Мадара отказался под вполне благовидным предлогом. Дабы не бросить тень на репутацию Хаширамы и не «скомпрометировать честную женщину», её и всех остальных Сенджу поселили в центральную часть поместья, выделив самые лучшие комнаты. Всё, разумеется, в рамках того, чтобы почтить дорогих гостей. Буцуме возразить на это было нечего, но было понятно, хоть клан Учиха и согласился с ними породниться, делать они это собрались на своих условиях. Тем временем, Таджима организовал для родственников будущей невестки поистине плотный график из увеселительных мероприятий, чайных церемоний и праздничных фестивалей. Всё, чтобы уберечь свою дочь от пристального внимания, а Мадаре дать время на отдых, хоть сын его об этом и не просил. Любому, даже самому суровому человеку с несгибаемой волей и твёрдым характером, необходимы поддержка и забота любящих его людей. В один из дней весь дом практически опустел. Все мужчины отправились на охоту, а женщины в торговый дом за новыми кимоно. Таджима не уставал демонстрировать свою щедрость, прямо сказав Хашираме, чтобы она ни в чём себе не отказывала. За подобной, откровенно демонстрируемой радушностью, скрывалось вышеупомянутое желание минимизировать их личные контакты с членами своей семьи. - Наконец-то все уехали! – Изуна довольная, прогуливалась по саду с Мадарой. Она не упускала повода, чтобы прильнуть к брату. То головку ему на плечо положит, когда они остановятся у сливового дерева, созерцая его цветение, то под руку возьмёт, кокетливо поправляя волосы. Искусству обольщения Изуну никто не учил, но кое-что из «взрослой жизни» она разузнала сама, отправляя служанок на улицу Художников. Там, на всеобщее обозрение обычно выставлялись разнообразные картины и гравюры. На первый взгляд всё было прилично. Пейзажи разных времён года, сцены знаменитых сражений прошлого, портреты известных людей. Но, если шепнуть продавцу о том, что интересует нечто пикантное, тогда тот приглашал заглянуть в свою мастерскую, где можно найти более откровенные работы с куда более занимательными сюжетами. Впервые увидев, что именно подразумевается под «взрослыми отношениями», Изуна испытала некую… неоднозначность. Она очень долго думала над этим, но так и не пришла к какому-то выводу. Порой, она чувствовала странное томление внизу живота, которое вначале просто пыталась игнорировать. Пару раз порывалась порасспрашивать замужних служанок, но так ни разу и не довела дело до конца. Ей было некомфортно даже думать о том, чтобы задать подобного рода вопросы людям, которые были лишь её обслугой. А уж чтобы поднять такую тему в разговоре с изредка гостившими в их доме женщинами из клана Учиха, о таком и речи не шло. Изуна боялась, что отец узнает и решит, что она испорченная. Хотя она и видела, что зачастую браки заключают в юном возрасте, отец никогда не поднимал тему её замужества. Фактически, Изуна росла в изоляции от внешнего мира, что, впрочем, её не тяготило. Она сама не горела желанием «выходить в люди». Ей не было дела до чужих людей, так почему она должна кого-то волновать? Если ей хотелось обсудить прочитанную книгу или покрасоваться в новом наряде с новой причёской, то девушка звала отца. Тот, если не был в отъезде, или занят важным делом, всегда уделял ей то внимание, которое было необходимо, чтобы не чувствовать себя одиноко. И, конечно, вторым (но не по значению), человеком, чьё мнение имело для неё большой вес и с которым ей нравилось проводить время, был старший брат. Ещё будучи маленькой, Изуна спросила, почему у неё нет мамы, а старший братик не живёт с ними постоянно. Когда Изуна была ещё младенцем, сразу после потери своей жены и троих сыновей, Таджима решил, что когда дочь сама затронет эту тему, тогда он и поведает обо всём. - Твоя мама, Изуна, была самой чудесной и замечательной женщиной, которую я когда-либо знал. Прекрасна как внутри, так и снаружи. Я безмерно любил её и уважал. Но ничто не вечно под Луной. В то время между нашим кланом и кланом Сенджу всё чаще случались конфликты, которые приводили к вооружённым стычкам и, как следствие, смертям. Как ты знаешь, сейчас относительно мирное время. Но за этот мир… мне пришлось заплатить невероятно огромную цену. Свобода твоего брата, вот на чём всё держится. Лидер клана Сенджу, в свою очередь пожертвовал своим сыном Тобирамой. Изуна видела его мельком пару раз, но никогда особо не заостряла на нём своё внимание. Тобираме строго запрещалось заходить на «женскую половину» дома и гулять по саду, если в одном этих мест была Изуна. Сенджу держался этого правила, но больше по той причине, что отец ему наказал перед отправкой из родного дома: «И пальцем не трогать никого из Учиха. Придёт время, и мы с ними расквитаемся раз и навсегда». - Твоя мама тяжело переживала уход Мадары. Её тяготил тот факт, что наш сын больше не властен над своей судьбой. И я разделял её переживания. Никакой родитель не желает своему ребёнку подобной судьбы. В один из дней, чтобы отвлечься от грустных мыслей, твоя мама решила навестить своих родителей в Осаке, а заодно и показать им твоих братьев. Тебе был всего годик, поэтому она тебя с собой не взяла. Так что, Мадара твой не единственный брат. У тебя было ещё трое старших братьев, Изуна. Эчиго, близнецы Тогаку и Курохи. Но случилась трагедия. На следующий день в Осаке произошло ужасное землетрясение и все они погибли. (Примечание. Имена братьев Мадары взяты отсюда https://64.media.tumblr.com/0b90144f47e690c1bc3f9e463d90b626/1725c7aae33b0d2e-63/s1280x1920/50051921cff85a930a2856327e477294a7736e1d.png) Таджима осёкся. Он собирался давать информацию дочери дозировано, но вспомнив прошлое, снова очутился там, погружаясь в воспоминания, которые так и не смог отпустить. Изуна растерялась. Ей было грустно, однако скорее от того, что её отец выглядел непривычно печальным. Да, это были её мама и братья, но их она не знала и тогда она была всё же, ещё слишком мала для того, чтобы в полной мере осознать такое явление, как смерть. Портретов жены, равно как и сыновей, Таджима на всеобщее обозрение в доме не выставлял, и слугам так же запрещалась в разговорах поднимать эту тему. Мужчина не хотел, чтобы их личное с Мадарой горе было поводом для пересудов, использовалось как очередная россказня на вечерних посиделках слуг. Став чуть старше, Изуна вновь подняла эту тему, и тогда Таджима показал ей портреты матери и братьев, а его рассказ на этот раз был более жизнеутверждающим. Он делился драгоценными семейными моментами, рассказывал смешные истории, а после предложил дочери вместе почтить их память в храме Учих. Таджима мечтал о том, чтобы Изуна жила будущим и видела в этом мире только прекрасное. Поэтому он скрыл от неё непосредственные подробности гибели домочадцев и то, как это повлияло на него и Мадару.