Глава VIII.

Уход служанки в хаосе всеобщей суматохи остался незамеченным. Изуна славилась своей импульсивностью, а девушка была так напугана, что не посмела никому и словом обмолвиться о том, что юная госпожа её выгнала. Собрав свои немногочисленны пожитки, бывшая служанка навсегда покинула поместье Учих. Изуна, тем временем, позвала другую работницу, которая и помогла наследнице с последними приготовлениями. Жених, как и положено, был в чёрном, а невеста – в белом. Свадебная церемония началась с того, что Мадара при помощи слуг одаривал каждого члена семьи со стороны невесты подарками. В этом плане следование традициям было неукоснительным. А вот отсутствие священника на свадьбе никого не удивило, ведь все присутствующие прекрасно понимали, что этот брак сугубо политический, призванный окончательно закрепить военный союз между кланами, так что в представителе духовенства нужды не было. Со стороны Изуна выглядела спокойной и абсолютно безучастной, но изнутри её разрывали горечь, сильная душевная боль и затаённая обида. Даже губы не закусишь, ведь находишься на всеобщем обозрении. А присутствующим только повод дай – тут же начнутся пересуды. Таджиме стоило больших усилий убедить всех, что у его дочери не случилось «ума помрачение». Если Изуна сорвётся и прилюдно устроит истерику, это определённо будет конец, и не только для неё одной. Поэтому она максимально старалась отвлечься от происходящего и, по возможности, не смотреть ни на брата, ни тем более, на его… невесту. Если это ещё хоть как-то удавалось, то вот уши не заткнёшь и воркующую Хашираму слышно было прекрасно. Будучи родной сестрой жениха, стоять ей приходилось в самых первых рядах, что только способствовало ухудшению ситуации. Таджима, стоящий чуть позади дочери, видел, насколько сильно та напряжена. Он подошёл к ней почти вплотную затем, чтобы незаметно для окружающих погладить её по спине. Изуна, погружённая в водоворот собственных, разрушающих её психику мыслей, вздрогнула, но почти сразу расслабилась, когда поняла, что это отец. - Потерпи ещё немного, моя девочка. Официальная часть скоро закончится. Посидишь немного на банкете и тогда сможешь уйти. - Мм… - отреагировала она слабо. Наряду с этим Мадара и Хаширама обменялись поясами, как символом того, что они будут верны друг другу. Молодожёны должны были после обмена поклониться друг другу, держа их перед собой. Но тут, из-за внезапно налетевшего порыва ветра, пояс Мадары соскользнул с ладоней невесты. Мужские пояса были значительно у́же и короче женских, и, соответственно, легче. Хаширама не успела сориентироваться сразу. Да и длина кимоно с надетым поверх учикаке, существенно ограничивала манёвренность передвижений. Сенджу ахнула, а на её лице отразился ужас, когда увидела, как тот падает на землю. В толпе раздались перешёптывания. Гости не могли проигнорировать этот знак. Может ли это быть простым совпадением? Скорее всего, это предупреждение от высших сил о том, что брак будет неудачным. Что касается Мадары, с его инстинктами воина, поймать пояс, пока тот не коснулся земли, не составило бы труда. Он привык молниеносно реагировать на любое изменение в окружающей обстановке. Иначе, до своих лет он банально не дожил бы. Однако Мадара не шелохнулся. Хаширама сама подняла пояс, и они завершили ритуал, но на её карих глазах заблестел бисер набежавших слёз. - Хаширама-сан, вам не стоит печалиться из-за произошедшего недоразумения. Вашей вины в том нет, - Учиха бережно и почтительно смахнул слёзы с её ресниц. Перешёптывания прекратились. Из-за того, что жених не придал случившему значения, никто и не стал развивать эту тему дальше. Хаширама одарила будущего мужа восхищённым взглядом, полным благодарности. А её служанка тихо плакала, не пытаясь сдерживаться. У госпожи начинается новая жизнь, в которой всё будет хорошо, Каяо в этом уверена. Дальше свадебная процессия направилась в дом. Изуна понуро брела вместе со всеми. Отец шёл впереди и не видел, как дочь по дороге пару раз чуть не упала, потому что не смотрела под ноги. «Пение струн, Лунный свет несказанно прекрасны В этом доме и всё же Разве могли бы они удержать Человека, повинного долгу?» Силы держаться закончились. - Изуна, съешь хоть что-нибудь… Ты привлекаешь к себе внимание. Изуна взяла первое, что ей попалось под руку, и сунула в рот. Она жевала, не чувствуя вкуса, но когда попыталась проглотить, то почувствовала тошноту. Понимая, что сейчас должно произойти, она прижала ладонь ко рту и поспешила выбежать из комнаты. Её проводили недоумёнными взглядами. Буцума ничего не сказал, но его взгляд говорил красноречивее любых слов. Таджима выдохнул, глядя прямо перед собой. Всё. Теперь к обсуждению душевного состояния его дочери добавятся разного рода догадки и о её физическом здоровье. Но со сплетнями он разберётся потом, сейчас надо убедиться, что Изуна в порядке. Глава дома коротко извинился перед гостями и направился вслед за Изуной. До туалета юная Учиха добежать не успела, и её вырвало дальше по коридору. Таджима тут же крикнул служанок. - Живо всё тут уберите. И принесите в комнату Изуны-сан холодную воду и лекарство для желудка. Изуна прижалась к груди отца, стискивая его одежду. - Изу-чан, не переживай и не думай о произошедшем. Сейчас нам надо дойти до твоей комнаты, сможешь идти сама? Дочь кивнула, низко опустив голову. Жгучий стыд раздирал изнутри. Она опять всё испортила, подвела отца и старшего брата. - Пап, а без меня вам было бы лучше, да? – спросила Изуна после того, как приняла разведённый порошок. Раньше она бы долго капризничала, не желая мириться с неприятным вкусом лекарства, но теперь беспрекословно выпила всё без единой жалобы. - Никогда так больше не говори, пожалуйста, - голос отца звучал устало и непривычно безжизненно. - Я живу только ради тебя. И для Мадары ты значишь ничуть не меньше. Он всегда ждал ваших встреч отнюдь не меньше, чем ты. Изуна удивлённо посмотрела на отца. - А чему ты так удивляешься? Разве ты не видишь, как сильно он тебя любит? Всё свободное время уделяет тебе одной. Стал бы он так поступать, если бы был к тебе равнодушен? Надо поскорее возвращаться к гостям. Его отсутствие на праздничном ужине неприемлемо. Надо. И всё же… - Знаешь, когда ты была ещё совсем крохой, то с тобой не могли справиться даже опытные кормилицы. Ты постоянно плакала, всем видом давая понять, что они тебе не по вкусу. Но на руках у Мадары ты успокаивалась мгновенно. Стоило ему войти в детскую и ты, увидев его, тут же успокаивалась и тянула к нему свои ручки. Он тебя сам кормил и даже пелёнки менял… - Папа! Какой ужас! – Изуна чуть не задохнулась от стыда, замахав руками. - Теперь ты знаешь. Так что впредь не смей и мысли допускать о том, что нам без тебя было бы лучше. Ты – наш лучик света. Ты наполняешь нашу жизнь смыслом и делаешь нас счастливыми. И больше в своей ценности не сомневайся. Моя самая большая драгоценность. Не ожидавшая такой обезоруживающей откровенности, Изуна подобралась к Таджиме, чтобы обнять. - Папуля, я тебя очень сильно люблю. Когда Таджима вернулся, все уже были изрядно навеселе. Буцумы на месте не оказалось, и позже он так и не появился. - Где твой отец, Тобирама? - обратился лидер Учиха к его младшему сыну. - Отец сказал, что не собирается присутствовать там, где хозяин не в состоянии соблюдать элементарные правила приличия, - ухмыльнулся тот. «Щенок. Как же я жалею, что не удушил тебя ещё тогда». Тобирама очень тонко балансировал на грани, но черту не переходил. Всего лишь передал слова своего отца, действительно, что в этом такого? Хаширама, сидевшая вместе со своим женихом на почётном месте в отдалении от остальных гостей, к концу празднования потеряла счёт выпитым чашкам саке. Мадара настоял на том, чтобы поухаживать за ней, поэтому сам наливал ей алкоголь, так что она, не желая отказывать, продолжала пить одну за другой. Не привыкшая к потреблению такого количества спиртного, она быстро захмелела, при этом сохраняя достоинство, но став более откровенной в своих речах и даже позволила себе провести пальцами по плечу Мадары, впрочем, сразу же отдёрнула руку и захихикала. Если с наступлением глубокой ночи, для всех родственников и гостей с обеих сторон, за неким исключением, свадебная церемония завершилось, то для Мадары всё только начиналось. Для молодожёнов была выделена отдельная комната, где слуги уже разложили футон, а зажженные в углах бумажные фонарики создавали интимную атмосферу. - Ох, мне право. Так неловко… вам, наверное, тяжело… - Нисколько, Хаширама-сан. Вы лёгкая, словно виноградная лоза. Мадара принёс госпожу Сенджу в их покои и положил на футон. Хаширама, пребывающая в алкогольном мареве, начала отключаться. Её мысли путались, и она не могла определиться, раздеться ли ей самой, или же предоставить эту возможность мужу. Да! Теперь она имеет полное право так называть Мадару, который с этого момента будет принадлежать ей, как и она ему. - Мадара-сан, идите же скорее ко мне! – она протянула к нему руки, соблазнительно облизнув при этом губы и сгибая ногу в колене, демонстрируя обнажённую кожу в разошедшихся полах кимоно. Это был первый раз, когда действительно, всем своим существом, она хотела отдать себя стоящему перед ней мужчине. В этот раз ей не придётся закрывать глаза, потому что эта близость будет желанной. Утро наступило внезапно. О нём возвестило солнце, яркие лучи которого нещадно осветили лицо госпожи Сенджу, слепя глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки. Она застонала от неприятного ощущения и попыталась сесть. Перед глазами всё поплыло, и она решила не делать резких движений. В горле чувствовалась неприятная сухость. Мадары рядом не было. «Что же было вчера? Ничего не помню.  Ками-сама, что же я наделала! Как могла позволить себе напиться до такого невменяемого состояния…» Послышался звук открывающихся сёдзи и в комнату зашёл Мадара. Хаширама тут же принялась торопливо извиняться, сетуя на то, что подобное поведение ей совершенно несвойственно. - Моя уважаемая жена, - бывший Учиха, а ныне – Сенджу, опустился на одно колено и взял дрожащие от страха пальцы Хаширамы в свои тёплые и уверенные руки. - Вам не за что себя корить. Вы вели себя более, чем достойно и мне определённо не в чем вас упрекнуть. Вы подарили мне ночь, полную своей любви, и я буду бережно хранить эти воспоминания в своём сердце, - и он, наклонившись. начал целовать тыльную сторону её ладоней. После такого обезоруживающего заявления Хаширама и помыслить не могла о том, чтобы признаться, что вообще ничего не помнит из их первой брачной ночи. - Мне ужасно неловко огорчать вас, но мне придётся омрачить ваше настроение. Я и сам скорблю не меньше, ведь мы с вами только что стали одной семьёй, но сегодня утром от сёгуна прибыл гонец. Мне следует явиться в его замок в составе регулярной армии. Тоже распоряжение касается и вашего брата. Нам надлежит отбыть немедля. Увидев явную печаль, отразившуюся на лице Хаширамы, Мадара поспешил заверить её в том, что это всего лишь очередные сборы, призванные продемонстрировать императорскому двору, на чьей стороне реальная военная сила и мощь именитых самурайских кланов, и что его отсутствие надолго не затянется. Хаширама никоим образом не выказала своего неудовольствия или разочарования. Ничего, ничего. Это даже к лучшему. Ведь теперь её в поместье Учих ничего не держит, и она может вернуться к себе домой. В место, которое теперь станет родным домом и для её любимого человека тоже. Сейчас Мадара имеет полное право там находиться уже не на правах заложника, но её законного мужа. И она приложит все силы для того, чтобы новоявленный господин Сенджу хотел возвращаться туда снова и снова. Возвращаться к ней. - Как уехал?! Почему? Мы же даже не попрощались! – истерично надрывалась Изуна, узнав, что Мадара покинул поместье ещё утром. Служанка, сообщившая госпоже дурную весть, бессчётное количество раз пожалела, что решилась оповестить госпожу об этом на улице, а не в её покоях. Крики Изуны не остались незамеченными. - Изуна-сан, мне горько видеть, как вы своим невоспитанным поведением бросаете тень на вашу семью, - заметила Хаширама с самодовольной улыбкой, проходя мимо. Слуги грузили её личные вещи в повозки наряду со свадебными подарками. Представители клана Сенджу собирались в обратный путь. - Молодой девушке не подобает вести себя подобным образом. Это недостойно и вас не красит. Раздался оглушительный звук пощёчины. Изуна, глотая злые слёзы, тяжело дышала и смотрела на Хашираму с лютой ненавистью. Госпожа Сенджу отшатнулась, на её лице было выражение крайнего шока. Она прижала руку к горящей от удара щеке и замерла, не в силах пошевелиться. За всю её жизнь, это был второй раз, когда её били. Тело женщины начала сотрясать крупная дрожь. Хаширама словно вернулась в тот день, когда отец, вот так просто, распорядился её судьбой. Взгляд Изуны выражал идентичные презрение и враждебность, что и у Буцумы тогда. «Она такой же монстр, как и мой отец…» - Молю вас, Учиха-сан! Остановитесь! Не совершайте непоправимой ошибки! В этот момент служанка бросилась к Изуне, хватая её за талию. Она хорошо знала свою госпожу и поняла, что надо остановить ту любой ценой. Ведь Изуна не собиралась останавливаться и, похоже, намеревалась госпожу Сенджу убить.

Примечание.

Учикаке — это роскошная, расшитая вручную свадебная накидка или верхнее кимоно, которое носит японская невеста.