Часть 10

Воздух в спальне был густым и сладким, пахнущим нашим общим дыханием и его дорогим одеколоном. Он не спешил, его губы, мягкие и влажные, исследовали мою кожу, будто желая запомнить каждый ее сантиметр. Каждое прикосновение его губ заставляло меня вздрагивать и издавать тихие, сдавленные стоны. — Драко... — его имя сорвалось с моих губ как молитва, как единственная опора в этом водовороте ощущений. Он поднял голову, его серебристые глаза в полумраке казались почти черными, полными неподдельного благоговения и жгучей жажды. —Я хочу слышать тебя, — прошептал он, его губы снова нашли мои в поцелуе, глубоком и влажном, забирающем остатки воздуха. Его язык танцевал с твоим, а его руки скользили по твоим бокам, заставляя кожу гореть. Он опустил голову ниже, и его губы обжигающе прикоснулись к коже на твоей шее, оставляя за собой влажный, горячий след. Потом последовал легкий укус, достаточно чувствительный, чтобы ты вскрикнула и вцепилась пальцами в его волосы, но не причиняющий боли — лишь подчеркивающий его собственнический, но нежный пыл. — Ты вся дрожишь, — он прошептал это прямо тебя в ухо, его горячее дыхание заставило меня выгнуться. Он вошел в тебя медленно, почти с благоговением, давая тебе привыкнуть к каждому сантиметру. Его взгляд был прикован к твоему лицу, ловя каждую смену выражения — от напряжения до полного растворения в наслаждении. Его движения были ритмичными, глубокими, выверенными. Каждое погружение заставляло тебя тихо стонать, твои ноги плотнее обвивались вокруг его спины, притягивая его ближе, глубже. Когда его тело внезапно напряглось, и он с хриплым, прерывистым стоном обронил твое имя, изнеможение на мгновение охватило его мускулы. Он замер, тяжело дыша, его лоб был влажным и прижатым к ее плечу. Но прежде чем ты успела что-то сказать, его губы снова нашли ее шею в жадном, влажном поцелуе. Его бедра, будто повинуясь собственной воле, вновь пришли в движение. —Не могу остановиться, — прошептал он хрипло, его голос был густым от страсти. — Мне нужно еще. И он продолжил. На этот порыв был более животным, более отчаянным. Он уже знал твоё тело, знал, какой ритм и какое прикосновение заставят тебя выгнуться и вскрикнуть. Его пальцы вцепились в твои бедра, прижимая ее к себе, стирая последние границы между вами.