Глава 2. Мальчика нет

Из наблюдений, которыми Ватсон не мог поделиться Хогвартс, конец июля. Кабинет директора пахнет лимонными каплями и пылью веков. Окна распахнуты, но жара не уходит — она стелется по полу, цепляется за бороду Альбуса Дамблдора и путается в складках его мантии. Птица Фоукс лениво наблюдает сверху, словно предчувствует, что сейчас прозвучит нечто важное. Профессор Минерва МакГонагалл заходит без стука. Она сжимает в руке список, и на её лице нет ни капли обычного самообладания. — Его нет, — говорит она без прелюдий. — Гарри Поттера нет в списке первокурсников. Дамблдор поднимает глаза. Взгляд у него всё ещё мягкий, но в глубине читается напряжение. — Это... невозможно. — Он тянется за чашкой с чаем, чтобы скрыть дрожь пальцев. — Система не может ошибаться. Младенец был доставлен Хагридом в дом Дурслей. Я получил подтверждение. — Тем не менее, имя Поттера не появилось ни в одном реестре, — жёстко отвечает МакГонагалл. — Ни в списках, ни в Книге Рождений, нигде. Он просто исчез. Дамблдор молчит. Шум ветра снаружи кажется громче, чем должен быть. Он опускает чашку и сцепляет пальцы в замок перед лицом. — Значит, мы его упустили,— Голос его тихий, почти усталый. — И у нас нет ни единой зацепки. — Мы должны что-то предпринять, Альбус. Он — Гарри Поттер. Он должен быть здесь. — Возможно, и должен, — медленно произносит Дамблдор. — Но мир сам распоряжается судьбой. Пока мы можем только ждать... и надеяться, что он жив. --- Из записок доктора Джона Ватсона Июль 1991, Гарольду — десять Я склонен считать, что даже у самых блестящих умов бывают странности. Но в случае с Гарольдом Холмсом — мальчиком, которого мы с Шерлоком воспитывем почти десять лет — слово "странность" давно утратило смысл. Он говорил мало. Слишком мало для ребёнка его возраста. Зато читал — так, как я не видел ни одного школьника: быстро, с отчаянной жадностью, как будто книги были для него топливом. Однажды он проглотил «Краткую историю времени» Хокинга за вечер и с утра принялся спорить с Шерлоком о кривизне пространства. Шерлок, кстати, выглядел весьма довольным — по-своему, молча, но с лёгкой приподнятой бровью. Это у него почти как аплодисменты. Но не интеллект пугал меня. Пугало другое. Он не моргнул, когда увидел мёртвого человека. Это было в Воксхолле — дело, на которое Шерлок зачем-то взял мальчика с собой. Тот убийца уже не дышал, тело было в крови, в комнате — муха над разложившейся едой. Гарольд подошёл, встал в метре и спросил: — А вы уверены, что это самоубийство? Он не испугался. Не задохнулся, не побледнел. Он только смотрел. Левый глаз его, тот, что стал ледяно-голубым после той истории с шрамом, казался ещё холоднее обычного. — Он не прыгал, — сказал Гарольд. — Он был столкнут. На запястьях следы — вдавленные, симметричные. Похоже на хватку. Я тогда впервые подумал: мы не вырастили мальчика. Мы вырастили новую версию Шерлока Холмса. --- Из тех же записок, неделя спустя Конверт был странный — тяжёлый, запечатанный сургучом, с надписью, словно выведенной пером. Адрес: «Мистеру Гарольду Холмсу, Комната под лестницей — шутка, конечно, 221Б Бейкер-стрит, Лондон». Когда я передал письмо Шерлоку, тот только усмехнулся: — Ну вот, и пришло. — Что пришло? — спросил я. — Призвание. Хогвартс. Он бросил взгляд на Гарольда, сидящего в углу с книгой по криминалистике. Потом посмотрел на меня. — Думаю, стоит тебе кое-что объяснить, Джон. И он объяснил про магию. Про волшебников. Про школу, в которой он когда-то учился. Я сперва подумал, что он меня разыгрывает — пока не увидел, как он, лениво взмахнув палочкой, заварил себе чай в воздухе. — Почему ты ушёл оттуда? — спросил я, когда смог заговорить. Шерлок пожал плечами: — Потому что там скучно. Потому что все разгадки там — заранее прописаны. Потому что они называют это чудом, а я — уравнением. Магия — это просто...  и предсказуемо. Он снова посмотрел на Гарольда. — Но ему это может быть полезно. Он не я. Не совсем.