Глава 4. В путь

Лондон, конец августа. Шерлок молча шёл по набережной Темзы, глядя на воду так, будто искал в ней доказательства чего-то упущенного. Гарольд шагал рядом, руки в карманах, глаза — на мост, по которому ползли автомобили. Они давно привыкли к молчанию: в их доме тишина была не знаком напряжения, а свидетельством занятости мыслей. — Тебе стоит кое-что знать, — сказал наконец Шерлок, не глядя на него. — О твоём прошлом. Гарольд слегка повернул голову. — Я и так догадывался. У меня нет воспоминаний о родителях. Есть записи, но нет лиц. Это аномально. — Ты Гарри Поттер, — сказал Шерлок просто. — Родился у Лили и Джеймса Поттеров. В младенчестве пережил нападение Того-Кого-Нельзя-называть. Тебя спрятали. Я согласился взять ответственность за твоё воспитание — с определёнными условиями. Гарольд молчал, но глаза его сузились. — Условия? — Никаких эмоций. Никакой мистификации. Только факты. Только развитие ума. Я считал — и до сих пор считаю — что личность не формируется фамилией. Ты — не Поттер. Ты — ты. И этого достаточно. Гарольд на мгновение замер, как если бы соотносил это с тысячами логических узоров внутри. Потом кивнул: — Это объясняет некоторые архивные несостыковки и моё раздражение к символическим ритуалам. Меня хотели сделать легендой. Ты — сделал человеком. Шерлок чуть дернул уголком губ. — Было проще растить тебя как наблюдателя. А теперь ты — исследователь. И тебе предстоит войти в мир, где логика не всегда правит. — Или, может быть, просто не замечена, — мягко заметил Гарольд. Шерлок остановился, посмотрел на него. — Возможно, именно ты её и найдёшь. --- Из записок доктора Джона Ватсона 1 сентября, утро. Вокзал Кингс-Кросс. Кингс-Кросс представлял собой хаос, как это и бывает в первый день сентября: повсюду мельтешили чемоданы, снующие родители, школьники в мундирчиках и служащие, глядящие сквозь них, будто через грязное стекло. В этих людях не было ничего особенно волшебного — ни тайн, ни загадок, лишь спешка, привычная, утомлённая. И тем удивительнее было то, что среди них мы искали вход в иное измерение. Гарольд Холмс уверенно подошёл к колонне между девятой и десятой платформой. Я приготовился к объяснениям, но он только бросил короткий взгляд назад: — Кажется, физика тут уступает другой системе аксиом. Он шагнул вперёд — и исчез. Я моргнул. Шерлок усмехнулся: — И всё же иногда магия — всего лишь незнание. Мы с ним проследовали вслед за мальчиком — и оказались в мире, которого не существовало на картах. --- Из того что доктор Джон Ватсон не мог рассказать. Поезд цвета бордо, окутанный паром, готовился к отправлению. Толпа волшебников — родителей и детей — суетилась на платформе. Повсюду мелькали совы, кошки, то и дело слышались заклинания, шипение котлов и непонятные слова. Гарольд замедлил шаг, наблюдая. И в этот момент он услышал: — Я всего на секунду, мам, — произнёс рыжеволосый юноша. — Я там, в самом начале поезда, — там выделили вагон для старост… — Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивился один из близнецов. — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали, — встрял в разговор второй. — Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — протянул первый. — Как-то раз… — Или два… — Или три… — Или всё лето… — Да заткнитесь вы, — отрезал Перси и ушёл. Женщина, очевидно мать, повернулась к близнецам: — Так, теперь вы двое. В этом году вы должны вести себя хорошо. Если я ещё раз получу сову с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или… — Взорвали туалет? — изумился один. — Мы никогда не взрывали туалетов, — заметил второй. — А может, попробуем? Отличная идея, спасибо, мам. — Это не смешно. И приглядывайте за Роном. — Не бойся, мы не дадим крошечку Ронни в обиду… Гарольд стоял чуть поодаль и слушал с интересом. Эти близнецы не просто говорили — они синхронно импровизировали, создавая поток шуточных аллюзий, в которых, как ни странно, был порядок. Система хаоса. Он отметил: их стоит изучить. --- Из записок доктора Джона Ватсона — Пиши, — бросил Шерлок, слегка приподняв бровь. — Только в случае необходимости, — так же коротко ответил Гарольд. — И не забывай: наблюдай, анализируй, делай выводы. Я пожал Гарри руку — крепко и по-отечески. А потом поезд тронулся, и Гарольд Холмс отправился в школу, где его ждал новый мир. --- Из того что доктор Джон Ватсон не мог рассказать. Гарольд вошёл в купе, оно было пустое и аккуратное. Он успел в одиночестве составить в уме заметки, наблюдая за студентами, проходящими мимо. Некоторые переглядывались, явно обсуждая его, кто-то стучал и спрашивал свободно ли место, но никто не оставался — аура отстранённой сосредоточенности действовала эффективнее любых чар. Дверь распахнулась. На этот раз не с осторожным стуком, а решительно. — А мы ведь встречались, — произнес мальчик с платиновыми волосами. Его тон был вымеренным, но в нём сквозила напряжённость. — У мадам Малкин. Ты тогда был... своеобразен. — А ты — удивительно предсказуем, — спокойно ответил Гарольд. — Драко Малфой, если не ошибаюсь. И двое сопровождающих: один левосторонний доминант, другой — имитирует социальную уверенность. Имена? — Крэбб и Гойл, — буркнул Малфой, слегка сбитый с толку. — Я подумал, тебе стоит знать, с кем дружить. Некоторые семьи... ну, скажем, не слишком уважаемые. Как, например, Уизли. — Ты предлагаешь мне классифицировать людей по фамилиям? — переспросил Гарольд с лёгкой иронией. — Это восхитительно примитивно. Ты бы точно понравился одной из королевских обезьян Дарвина. Крэбб нахмурился. Гойл не понял. Малфой покраснел. — Ты не понимаешь, с кем говоришь. — Напротив, понимаю слишком хорошо. Увидимся на соревновательной платформе — или в библиотеке, если рискнёшь. До свидания. Гарольд кивнул, как бы подводя черту. Малфой, стиснув зубы, вышел, и дверь снова скользнула на место. --- Когда поезд замедлил ход, за окнами стало темнее — словно кто-то задёрнул шторы неба. Гарольд бросил взгляд наружу: лес, силуэты деревьев на фоне розовеющего заката, и впереди — платформу, залитую жёлтым светом фонарей. — Хогсмид, конечная остановка! — прозвучал голос проводника. Гарольд поднялся. Совы в клетках возбуждённо хлопали крыльями. Гермиона, не переставая говорить, запихивала в сумку толстую книгу. Драко Малфой вышел из купе первым, сдержанно кивнув Гарольду — и тут же занял позицию ближе к выходу, словно был намерен прибыть на перрон раньше всех. На платформе царил хаос,а голос Хагрида возвышался над шумом толпы. — Первокурсники сюда! Первокурсники — ко мне! Гарольд, не нуждаясь в повторении, двинулся на голос. Он не оглядывался. Всё, что было позади — Лондон, Бейкер-стрит, улицы, где логика царила безраздельно, — осталось вне границ волшебной школы. Впереди была неизвестность, а значит — вызов. *** Путь по озеру был тёмным, но неспешным: в лодке, где оказался Гарольд, сидела Гермиона, говорившая без умолку, и ещё двое незнакомых учеников, напряжённо переглядывавшихся через воду. Лодки скользили по глади, отражая свет факелов с дальнего берега. И вот — замок. Массивный, подсвеченный огнями, он вздымался над водой как мираж, как что-то, созданное не для глаз, а для легенды. Но Гарольд смотрел на него иначе: как на задачу, что требует изучения, как на явление, которому предстоит дать рациональное объяснение. --- Высадка с лодок заняла несколько минут: первокурсники, немного промокшие, стояли у подножия широкой лестницы, ведущей к массивным дверям замка. Впереди шагал Хагрид, и в его тени даже самые смелые ученики казались миниатюрными. Он поднялся по ступеням и трижды стукнул в тяжёлую деревянную дверь. Глухой, почти торжественный звук раскатился по ночи. Через мгновение дверь приоткрылась, и на пороге появилась высокая женщина в тёмно-зелёной мантии и с резко очерченными чертами лица. Гарольд почти сразу понял — перед ними человек, привыкший к порядку. — Первокурсники, профессор МакГонагалл, — сказал Хагрид, отступая в сторону. — Благодарю, Хагрид. Я возьму их дальше. Профессор окинула детей быстрым взглядом — её глаза задержались на Гарольде едва заметно дольше — и развернулась. — Следуйте за мной, пожалуйста. Не отставайте. Ученики двигались гуськом по каменному коридору, сквозь своды и прохладный воздух, к небольшой комнате, где профессор МакГонагалл остановилась и повернулась к ним лицом. — Добро пожаловать в Хогвартс. Прежде чем вы займёте свои места в Большом зале, вам предстоит пройти церемонию Распределения. Каждый из вас будет вызван по имени, и Шляпа Распределения определит, к какому факультету вы принадлежите: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран или Слизерин. Она замолчала, давая детям переварить информацию. — Я вернусь за вами, когда всё будет готово. Профессор МакГонагалл вышла, оставив их в полумраке зала. Шепот, перемежаемый нервными вздохами, начал нарастать. Кто-то судорожно поправлял мантию, кто-то — отстранённо наблюдал за тенями на стенах. Гарольд стоял спокойно. Он чувствовал волнение других — и анализировал его. В комнате не было окон, и всё равно каждый ощущал, как сжимается пространство ожидания. Он закрыл глаза на секунду, прислушиваясь к своим мыслям. Логика говорила, что распределение — это формальность. А интуиция... Интуиция подсказывала, что за этой формальностью кроется нечто большее. --- Тишину комнаты нарушил странный шелест — словно кто-то провёл по воздуху струной. Кто-то из учеников тихо пискнул. Гарольд открыл глаза. Прямо сквозь стену, бесшумно и совершенно невозмутимо, пролетели четыре полупрозрачные фигуры. Их силуэты светились тусклым серебристым сиянием, сквозь которое просвечивали каменные стены. Один из них — тучный, румяный на вид даже в своей бестелесности — словно продолжал говорить, как будто не заметил, что влетел в комнату, полную первокурсников. — …и вот тогда я сказал ему: «Дорогой мой барон, я предпочитаю поэзию расчленению!» — воскликнул он с театральным взмахом руки. — Похоже, у нас публика, — протянула изящная дама в жемчужном воротнике, оглядывая первокурсников с лёгким интересом. Её голос звучал холодно и мелодично. — Ах, первокурсники! — просиял тучный призрак. — Приветствую вас, юные умы! Я — Почти Безголовый Ник, привидение Гриффиндора, к вашим услугам! Некоторые дети отступили к стенам. Один мальчик, бледный, как мел, уставился на сквозной прорез в шее Ника и судорожно сглотнул. — Я так понимаю, церемония ещё не началась? — осведомился призрак в старинных доспехах, чьи глаза блестели мрачным светом. — Надеюсь, в этом году попадутся достойные слизеринцы. — Мы все на это надеемся, барон, — сухо произнесла дама, чья мантия казалась сотканной из тумана. Призраки не задержались. Пролетели дальше, оставив после себя лёгкий озноб и странное чувство — словно прохладное перо скользнуло по коже. Гарольд смотрел им вслед без страха — с интересом. Это была новая переменная. Неописанная. Потенциально полезная. Дверь снова открылась, и на пороге появилась профессор МакГонагалл. — Всё готово. Следуйте за мной. Они остановились у входа в Большой зал. Изнутри доносился гул голосов и звон столовых приборов, но как только двери распахнулись, всё внезапно стихло. Первокурсники столпились у входа, а впереди, на маленьком табурете, лежала потрёпанная шляпа. Она зашевелилась, подняла поля — и запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш - за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. …Шляпа замолчала, и зал взорвался аплодисментами. Первокурсники переглянулись. Кто-то нервно сглотнул. Профессор МакГонагалл сделала шаг вперёд и развернула свиток. — Когда я назову ваше имя, вы подойдёте, сядете на табурет и наденете шляпу. — Сьюзан Боунс! Розовощёкая девочка с косичками подошла к табурету, села и надела шляпу. Та едва коснулась её головы, как вскрикнула: — Пуффендуй! За одним из столов захлопали. Девочка поспешила туда, улыбаясь. — Терри Бут! — Когтевран! — Лаванда Браун! — Гриффиндор! — Милисента Булстроуд! — Слизерин! — Джастин Финч-Флетчли! — Пуффендуй! Имена звучали одно за другим, шляпа принимала решение то мгновенно, то после долгой паузы. Некоторые ученики вздыхали с облегчением, услышав название факультета, другие выглядели озадаченными. Над залом повисло напряжение ожидания, перемешанное с восторгом. — Гермиона Грейнджер! Она едва не побежала к табурету, села с видом, будто сдаёт важнейший экзамен, и натянула шляпу себе на уши. — Гриффиндор! — выкрикнула шляпа почти сразу. Гермиона сияла от гордости, направляясь к столу. — Невилл Долгопупс! Шляпа задумалась над ним заметно дольше, чем над другими, и наконец произнесла: — Гриффиндор! Раздались возгласы поддержки — в том числе с других столов. — Драко Малфой! Он прошёл вперёд уверенно, будто уже знал ответ. Шляпа не стала спорить: — Слизерин! Драко отправился к своему столу, не скрывая самодовольной улыбки. — Гарольд Холмс, — произнесла профессор МакГонагалл. Зал притих. Впервые за всё время в воздухе почувствовалось лёгкое напряжение. Гарольд шагнул вперёд… — О, да… — произнесла она почти с удовольствием. — Вот это да. Какой ум, какая ясность. Ты не боишься быть непонятым. Ты не боишься одиночества. Ты даже хочешь быть непохожим. И у тебя — амбиции, не так ли? Амбиции — инструмент. Как и всё прочее. — Очень слизеринский ответ. Но ты мог бы оказаться и в Когтевране… Хм. Нет, нет. Знаешь, ты… ты не боишься выбрать путь один. И ты пойдёшь далеко. Мгновение паузы — и: — Слизерин! Гарольд снял Шляпу, встал и прошёл к зелёно-серебристому столу. За ним наблюдали сотни глаз. Кто-то шептался, кто-то недоумевал. Некоторые из слизеринцев недоверчиво отодвинулись, но были и те, кто с интересом подвинулся, освобождая место. Он сел, прямо, небрежно — как человек, который не нуждается в одобрении. В учительском ряду профессор Снейп застыл, глядя на него, а Дамблдор, положив руки на подлокотники кресла, чуть наклонился вперёд. И в этот момент в глубине замка, среди защитных чар, пронеслось беззвучное уведомление: **Гарри Поттер прибыл в Хогвартс.**