Часть 18

ШРАМ Он взял свою Чебурашку за руку и сильнее сжал ее ледяные пальцы, ведя девушку в кухню. Шрам не поверил. Ни единому слову. Да что там говорить, ее вранье он видел насквозь. К тому же, и сам немного приукрасил действительность. Не было у Ступаря никаких любовниц, а дорожку он себе прокладывал исключительно с помощью этой девочки, которая каким-то образом угодила в его капкан. Однако Гланьку стоило напугать, чтобы выдавить из неё хоть что-то! И его план сработал. Пазл сложился. И Вит понял, что и где искать. Как аккуратно, даже филигранно нарыть информацию тринадцатилетней давности. Потому что все упиралось туда. А значит, Молчуна ждала очередная бессонная ночь… Аглая не смотрела на Вита, уйдя с головой в собственные переживания. Прикусив губу, она устраивалась за столом на кухне. У Вита нервно дернулся кадык, потому что это было нереально сексуальное зрелище. В ней все казалось ему сексуальным и притягательным. Каждый жест, каждый взмах длинных ресниц… Да что говорить, у него мозги отключились, когда она кончик карандаша прикусила тогда в кабинете. Бля, взрослый мужик, а с ней как пацан в пубертатный период – в полной боевой готовности двадцать четыре на семь! Но помимо желания обладать было еще кое-что. И это цепляло намного сильнее. В Аглае был стержень. Стальной. Такие, как она, гнутся, но не ломаются. Смотрят в лицо своему страху, сжимаясь, паникуя, но не отступают. Вит уважал характер, имея свой собственный. К своим почти сорока он точно знал, какую женщину хотел видеть рядом. Не ту, которая сломается рядом с ним и покорно склонит голову, а вот такую – сильную, характерную и одновременно невероятно нежную. Аглая умудрялась как-то сочетать в себе силу и слабость, огонь и лед. И плевать, что разница в возрасте почти тринадцать лет. Она – его. Только для него. И никто не переубедит его в обратном! А еще Вит понял, что ради нее готов на многое. Ради них. И их совместного будущего. Он даже мысли не допускал, что у нее теперь может появиться кто-то другой. Не даст. Не позволит. Разорвет в клочья, но девочку эту уже не отпустит. Впрочем, так и случилось с братьями Ростовцевыми. Мозги у мужиков оказались набекрень. Они осмелились Виту не просто дерзить, а подойти и со скабрезными улыбками поинтересоваться, какого ему, Шраму, трахать девушку после Ступаря. Шрам тогда просто послал их в пешее эротическое с гомосексуальным уклоном, а потом, когда они оказались без свидетелей, сломал обоим челюсти. Ну и ноги заодно. И пусть скажут спасибо, что языки не вырвал. Но сомнения парочка в нем зародила. Мысль, что эта девчонка реально могла быть любовницей Ступаря, жгла изнутри. Но тогда, у здания полиции, Аглая не врала – не было никакой связи между ними. И он, забыв о том, что собирался везти ее в торговый центр, как придурок поперся выяснять подробности. А когда добрался до Ступаря, того уже не было в живых. И Шрам, вспомнив ночевку мента в квартире Аглаи, а также пулю в патроннике, подумал, что его девочка все-таки мудака пристрелила. Нет, он ее ни секунды не винил. Просто обеспечил ей алиби, которое, к его великому облегчению, Аглае не понадобилось. А его ела совесть за чертовы сапоги. И за обещание, которое Дэн так и не выполнил. Хотел же сюрприз сделать… Два дня они с Молчуном решали собственные вопросы и параллельно искали все, что может связывать Ступаря и Аглаю. Подтерли переписки и звонки. Облажались только в одном – оставили ее номер в его записной книжке. Но Завьялов обещал, что про нее забудут. А полковник всегда держал слово. А от обиженных ментов Вит сумеет ее оградить. – Я жду свой чай, – подала голос Гланя, отвлекая Вита от собственных мыслей. Она дерзко смотрела на него снизу вверх, изогнув бровь и надув губы. Которые ему тут же захотелось поцеловать. Сожрать ее захотелось и жестко трахнуть. Слушать ее надсадные стоны и смотреть, как закатываются эти наглые глазища, когда его Чебурашка кончает. – Щас организуем, – миролюбиво сообщил Вит. Он прекрасно понимал, что перегнул малость с психологическим давлением. Потому что его до неистовства стали доводить ее испуганные глаза. Зверя в нем будили, давно уснувшего. А это было опасно. Очень. Для многих. И очень многим не хотелось бы, чтобы тот, кто живет внутри Шрамова, вдруг поднял голову. Хотя Завьялов, наоборот, был бы очень этому рад. Тогда бы они, наконец, навели в городе порядок. Но Шраму было лень. До определенного момента его устраивала собственная жизнь. До встречи с колючкой по имени Аглая. – Спасибо, – вдруг тихо произнесла она. – За помощь. – Без проблем, – просто пожал плечами Вит, щелкнул включателем электрического чайника и подошел к девушке вплотную. Устроился на корточках рядом с ней и, заглянув в удивленно распахнутые глаза, попросил, сгребая ее ладони в свои: – Давай договоримся? – О чем? – Например, о том, чтобы уменьшить количество тайн? Аглая склонила голову набок, ее глаза лукаво блеснули: – Ты готов мне рассказать о себе? Вит хохотнул. Эта девица своего не упустит. – Договорились, – решил он, – спрашивай. – Кто ты? Она наклонилась. Близко. Так, что он ее аромат почувствовал. Втянул в себя воздух, дурея от её близости. – И зачем ты побил Алексея с братом? – Это они тебе мою фамилию назвали? – задал встречный вопрос Вит. – Они ведь приходили, да? Он буквально впился в нее взглядом, понимая, что оказался прав. – Твою фамилию я прочитала в личном деле, – нагло соврала Аглая. – Девочка, врешь ты очень убедительно. И я бы поверил, если бы не знал точно, что в твоей конторе моего личного дела нет, – развеселился Вит и почувствовал, как она вздрогнула. И с трудом сдержал смешок, когда Аглая отвела взгляд и недовольно надула губы. – Что ты за зверь, Шрамов? Бесишь! Ему стало смешно. Правда. Сидит девчонка – такая крохотная, что в кармане можно спрятать или на ладони носить, и заявляет, что он ее бесит. Дерзит. Да еще и брови сурово так сдвинула. – Запомни: когда врешь, продумывай все детали. Ты же на мелочах сыпешься! Аглая только презрительно фыркнула. Их лица были слишком близко. Он чувствовал ее горячее дыхание на своем лице, а свои ладошки Аглая так и не отобрала. Она посмотрела на его губы и кончиком языка облизнула свои. видел, как ее дыхание сбивается, как заволакивает глаза дымкой. И когда резко притянул ее голову к себе, завладевая губами, девушка тут же обвила руками его плечи и застонала… *** Вит, не отрываясь от моих губ, легко поднялся на ноги, подхватил меня и прижал к стене. Не теряя времени, запустил руку под мой свитер, одним движением снял через голову и снова впился в губы. Прихватив зубами нижнюю, оттянул и провел языком, тут же углубляя поцелуй. Со свистом выдохнул, прижимая к себе одной рукой, а другой нежно поглаживал спину, поднимаясь подушечками пальцев все выше. Обхватил шею, заставляя наклонить голову, и провел губами по чувствительному местечку, где хаотично билась жилка. – Интересная штучка, – пробормотал Вит, заметив папин подарок. – Замолчи, – попросила я. Вит весело хмыкнул, быстро расстегнул лифчик, нетерпеливо стянул, высвобождая грудь, и отбросил его в сторону. Обхватил меня за бедра, приподнимая над полом, и провел языком по уже слишком чувствительным соскам. Я обхватила его ногами, выгибаясь навстречу, и громко застонала. Он с силой сжал мою пятую точку, продолжая ласкать грудь, то прикусывая, то нежно целуя, и подаваясь бедрами вперед, показывая силу своего желания. Шрамов поставил меня на ноги, дернул пуговицу на брюках, затем молнию, и его пальцы оказались на моем клиторе. Я вздрогнула и широко распахнула глаза, встречаясь с глазами Вита – абсолютно черными, в глубине которых горел пожар. Стихийное бедствие, которое накрыло меня с головой. Бешеный голодный взгляд трахал ментально, в то время как пальцы нежно поглаживали чувствительный участок клитора. – Смотри на меня, – прорычал Вит. Вошел в меня одним пальцем и задержался на несколько мгновений. Я тщетно пыталась вдохнуть. Кислорода не хватало, низ живота горел, а я вцепилась в толстовку Вита, стараясь сохранить равновесие. Он снова провел по воспаленному клитору, а затем снова вошел, вызывая разноцветные фейерверки перед глазами. – Как твоя фамилия? – жестко поинтересовался он, ни на секунду не прекращая движения пальцев, то входя внутрь, то поглаживая клитор. – Нежнова – прошептала я, находясь почти в предоргазменном состоянии. - Фамилия! – повторил Вит, резко вводя в меня два пальца. – Неж…нова… – простонала я. Где-то на периферии сознания замаячила мысль, что допрос еще не окончен. Ну что ж, в эту игру можно было играть вдвоем… Обхватила ладонями его за шею, привлекая к себе, сама потянулась за поцелуем, вкладывая всю страсть, на которую была способна. Опустила руку, поглаживая каменный член сквозь ткань джинсов. Неловко расстегнула ремень, затем пуговицу и обхватила ладонью пульсирующий член, сдавливая, проводя ладонью вверх, лаская головку большим пальцем. Вит же стал еще яростнее натирать пульсирующий клитор, доводя до грани. И когда я кончила, выдохнув ему в губы, сам потерял контроль. Стянув толстовку вместе с майкой, откинул в сторону, обхватил меня за талию и понес в комнату. Бросил на мягкий диван, буквально сдирая брюки и белье. Мгновенно снял свою одежду, не отпуская мой взгляд. Разорвал зубами пакетик презерватива, раскатал его по себе и опустился сверху, накрывая мое тело своим. Вошел резко, без прелюдий, заполняя собой без остатка. Обхватил мои колени, приподнимая и яростно вбиваясь. Я прикусила нижнюю губу и просто тихо постанывала, снова находясь у края пропасти. И когда снова забилась в сладких конвульсиях, Вит тут же последовал за мной. Он обессиленно опустился, опираясь на руки, а затем откинулся на спину, укладывая меня себе на грудь. Мокрые от пота, мы оба пытались восстановить дыхание. – Грязные методы используете, Виталий Сергеевич – прошипела я, рисуя указательным пальцем узоры на его груди. – Ты о чем? – принял он невозмутимый вид, поймал мою ладонь и сплел наши пальцы вместе. Я немного подвинулась, устраиваясь поудобнее. Положила голову туда, где билось его сердце. Бешено, хаотично. В унисон с моим. Мы некоторое время лежали молча, я гладила его пальцы, ладонь. Изучала каждую черточку. – Расскажи о себе, – попросила я, – то, что сам считаешь нужным. Вит глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Я скучный. Родился и вырос в этом городе. После института забрали в армию, потом в спецвойска… – Какие? – заинтересовалась я. – Спецназ разведки, девочка. В этот момент мне очень захотелось грязно выругаться. На языке вертелись крутые обороты русского матерного. Но зато многое стало понятно. – Шрамы оттуда? – Да, – отрывисто бросил Вит, показывая, что эта тема закрыта. – А тот парень, Джокер, он тоже с тобой служил? – Да. Он, Молчун и еще несколько парней. Я задумалась, вспоминая все, что знала о военных. – А тату? Разве разведчикам можно их делать? – Я сделал их именно для того, чтобы разведчиком больше не быть. Я достаточно послужил. Провела ладонью по яркой вязи узора, начинающегося на предплечье и заканчивающегося у ключицы. Снова обвела шрам на груди… Чувствуя его боль словно наяву. А Шрамов расслабленно лежал, позволяя мне делать то, что я хотела. – Твоя очередь, – лениво пробормотал Вит – Я еще скучнее. – Да-да, – скептически скривился Вит, сильнее обнимая меня. И несмотря ни на что, мне стало очень тепло и спокойно. Словно я там, где мое место – в его руках. Иррациональное чувство правильности происходящего затопило с головой, успокаивая, умиротворяя. – Чебурашка, не спи, – потребовал Вит. – Я тебя покусаю, если ты еще раз назовешь меня Чебурашкой, – грозно сдвинув брови, предупредила я, приподнимаясь на руках, чтобы взглянуть ему в лицо. – Ну а Снегуркой-то можно? – сделав вид, что испугался, попросил Вит. – Снегуркой можно, – смилостивилась я. – Что за амулет? – Вит взял кругляш в руки и задумчиво покрутил. – Подарок. – От кого? – его глаза зло сузились. – От папы, – грустно улыбнулась я. – Ты снова мне вкручивала, и папа жив? – индифферентно поинтересовался Вит. – Нет, – ответила серьезно. – Просто я некоторое время амулет не носила. Вит внимательно посмотрел мне в глаза, кивнул своим мыслям и снова уложил мою голову себе на грудь. Зарылся пятерней в волосы, невесомо поглаживая, массируя кожу головы. Заметив, что я ежусь от холода, протянул руку, снимая с подголовника дивана мягкий плед, и укрыл нас обоих. И я, немного поерзав, сладко уснула, нежась в таких уютных и теплых объятиях.