Часть 28

Я медленно открыла глаза и резко подскочила, не понимая, где нахожусь. Взгляд скользил по крохотной комнате, стенам, покрытым желтой краской. Напротив, стояла односпальная кровать, на которой спала Дарина, а рядом с ней на стуле сидел Угол, внимательно вглядываясь в лицо сестры. – Не вставай резко, – мягко сказал он, разворачиваясь ко мне. – А лучше еще поспи. Перед глазами расплывались черные пятна, а голова кружилась. – Что с Дариной? Она ранена? – Она спит. Ей вкололи снотворное и успокоительное. – Сколько мы уже здесь? – Со вчерашнего вечера. – Где Вит? – в панике поинтересовалась я, уже не понимая, что сон, а что явь. Вот Олег Михайлович сообщает, что Вит мертв. А затем – появление Шрамова. И надеюсь, это была не галлюцинация… – Скоро приедет, – успокоил меня Сергей. – А мама? Тошик? – обеспокоенно перечисляла я. – В доме, с ними тоже все хорошо! – Им можно как-то позвонить? Угол кивнул, достал из кармана мобильный, набрал номер и попросил своего собеседника пригласить к телефону маму. Я старалась ее успокоить, как могла. Наврала, что мы все еще даем показания, и что Рустама уже задержали. Пообещала, что скоро мы все вернемся к прежней жизни. Мама сделала вид, что поверила, но я уверена, что она снова не спала всю ночь и пила свои многочисленные лекарства. Снова от души пожелала Рустаму жариться в аду на одной сковородке со Ступарем. Сбросила вызов и вернула мобильный Углу. – Спасибо, – улыбнулась краешком губ. Отбросила в сторону одеяло и только тогда отметила, что я в больничной пижаме. – Куда ты? – вскинулся Угол. – Надо, – смущенно улыбнулась я, надела больничные тапки и, пошатываясь, вышла из палаты – искать уборную. Спустя несколько минут вернулась обратно и застала Угла в коридоре, сидящим на подоконнике. Он задумчиво о чем-то размышлял, а увидев меня, подвинулся. Я устроилась рядом. Мы так и сидели молча, думая каждый о своем, пока в коридоре не появились знакомые лица. Первым шел хозяин кафе, в котором когда-то меня кормил Вит. И вроде это было совсем недавно, но мне казалось, что прошла целая жизнь. За ним шел Александр, улыбаясь во все тридцать два, а замыкал шествие Кирилл с очень ярким синяком под левым глазом. Глаз заплыл и превратился в крохотную щелочку. – Привет, подруга, – радушно обратился ко мне Александр, – как твои боевые ранения? Заживают? – Куда они денутся, – пожала я плечами, злобным взглядом буравя Кира. Ясно ведь, что папа не мультик на карте оставил. А заменить данные мог только он. – Я не буду извиняться, – тут же выставил ладони перед собой Кир. – Здравствуй, милая, – обратился ко мне Макс, отвлекая. – Я вот тебе супчик принес. Хочешь? Я вспомнила его суп и кивнула, сглатывая тут же образовавшуюся слюну. Идти никуда не хотелось, и Макс достал пластиковый контейнер прямо в коридоре. Открыл крышку, нашел в недрах своей сумки ложку и протянул мне. Аромат был такой, что желудок сжался и заурчал. И было так вкусно… – Кстати, мы к тебе с добрыми новостями, – с улыбкой заметил Джокер. Я только вопросительно подняла брови, уминая одну ложку за другой. – Рустама задержали, а ночью он покончил с собой в камере. Совесть, видимо, замучила. Я подавилась и закашлялась. – Дундук ты, Саня, – наехал на него Макс. – Кто такие вещи во время еды говорит? Сергей хлопал меня по спине, а я, кажется, не дышала, переваривая новость. И сама не заметила, как по щекам покатились слезы. И с этими слезами уходил многолетний страх, который, как мне казалось, навечно въелся в каждую клеточку моего тела. Впервые за тринадцать лет я почувствовала себя в безопасности по-настоящему. До меня медленно и болезненно доходило, что все позади, и Рустам… мертв. – Ну и чего ты разревелась? – поинтересовался Кир. Все как по команде уставились на него. – Что? Мультик не понравился? Так я не знал, какой твой любимый, – возведя один глаз к потолку, пожал он плечами. – Мы виноваты, – вместо него покаялся Саша, – но мы хотели, как лучше. Так мы смогли найти всех сразу. А если бы следовали плану Шрама, вы до лета жили бы в том загородном доме. Я вздрогнула от упоминания Вита. Мы словно были связаны невидимыми канатами, и чем дальше он уходил, тем больнее мне становилось. Как же я по нему скучала… – Ну, Кирилл, погоди, – пообещала я, потрясая кулаком. Вытерла слезы и вернула Максу пустую посудину: – Спасибо! Силы иссякли, а веки, словно налитые свинцом, закрывались сами собой. Угол проводил меня до постели, подождал, пока я лягу, заботливо накрыл одеялом и снова занял свой пост на стуле у кровати Дарины. Я заснула мгновенно. А проснулась от того, что кто-то пытался поместиться со мной на узкой кровати. В итоге Вит просто уложил меня на себя, крепко обнял и велел: – Отдыхай, Снегурка. Проснулась я от того, что затекло все тело. Подняла голову и обнаружила, что почти целиком лежу на Шраме. Плюнула на то, что все мышцы словно покалывало крошечными иголочками, опустила голову и сильнее прижалась к его телу. – Гланя, – шепотом позвала меня Дарина. Мы с Витом одновременно подняли головы. Сестра сидела на своей постели и смущенно смотрела на нас: – Прости, Вит, не хотела тебя разбудить. – Все нормально, – кивнул он, аккуратно переместил меня и поднялся. Шрамов вышел из палаты, а я сонно потерла глаза. – Я к Тошику хочу, – грустно пробормотала Дарина. – А я домой, – согласилась я. – Надеюсь, с мамой все хорошо. Сестра кисло кивнула. Вернулся посвежевший Вит, взял посетительский стул, который не так давно занимал Угол, повернул его спинкой вперед, оседлал и серьезно посмотрел на нас обеих. - Есть разговор, – начал он. – Вы должны решить, хотите ли снова стать Гараниными и войти в право наследования фирмой вашего отца. Доля Рустама достанется тебе и сыну, – указал он на Дарину. Это было заманчиво. Даже очень. Вернуть себе папино детище и перестать считать копейки от зарплаты до зарплаты. Не выплачивать кредиты, один из которых я просрочила, пока пряталась. Уверена, там уже накапали нехилые проценты. Получить возможность дать Тошику хорошее образование… А с другой стороны – стать владельцем кровавого бизнеса. Сколько человек погибли из-за денег, который он приносит? Да и не бизнесмены мы. Ни мне, ни Дарине не достались железная воля и звериная хватка, которыми обладал отец. – Что будет, если мы согласимся? – спросила Дарина, кусая губы. – Вы находитесь в федеральном розыске. Поедете в Москву. Объявят, что вас нашли. Пройдете процедуру идентификации и через полгода станете официальными наследницами, – сухо ответил Вит. Меня покоробило выражение «Поедете». А он? – А ты? – не сдержалась я. – Ты поедешь с нами? Вит отрицательно мотнул головой. – Не могу, – коротко проговорил он. – Почему? – пристала я. – Просто не могу. «Я нужен здесь», —ровно сказал Вит. – Значит, и я не еду, – решила я, вцепившись в Шрамова взглядом. И мне показалось или он действительно немного расслабился? – А что, если нас «не найдут»? – задала новый вопрос Дарина. – Тогда фирму продадут, и деньги разойдутся по благотворительным фондам, как и завещал ваш отец. У Рустама нет наследников кроме тебя и сына. Дарина закусила губу и уставилась в пол. Я хорошо понимала ее метания. Дара хотела все время быть с Тошиком, а не пропадать месяцами в командировках. И, как любая мать, хотела для своего ребенка самого лучшего. К сожалению, в наше время «самое лучшее» достается только тем, у кого есть за плечами приличный банковский счет. – Тогда мы останемся Нежновыми, – наконец решила она. – Фонды ведь надежные? Они действительно людям помогают? – Да. – Хорошо. Все равно Серёжа обещал меня здесь на работу устроить, – загадочно улыбнулась Дарина. Я удивленно приподняла бровь, недоумевая, когда они умудрились сблизиться. Ведь боялась же его, как огня. А потом ухмыльнулась возможности породниться с Углом. Он вызывал симпатию. – Принято, – согласился Вит. – Собирайтесь домой. – Домой? – не поверила я – Правда? – Кривда. Сказал – домой, значит, именно домой, – съязвил он, улыбаясь краешком губ. – Вот так просто?.. У меня в горле пересохло. И вроде знала, что все закончилось, но до конца не верила. – И мы вернемся к прежней жизни? – Почти, – загадочно ответил Вит. – Почему «почти»? – я облизала пересохшие губы и вскочила на ноги. – Снегурка, собирай вещи, болтаешь много, – по-доброму пожурил он. Я фыркнула, отвернулась, а потом, наплевав на то, что у нас имеются свидетели, резко развернулась, в два шага подбежала к Виту и запрыгнула на него, обвив руками и ногами, как мартышка. И наконец-то поцеловала любимые губы. Шрамов выдохнул мне в губы, жадно отвечая на поцелуй. Тело горело так, что казалось, еще немного – и одежда задымится и истлеет, упав к нашим ногам горсткой пепла. – Собирайся, – нетерпеливо поторопил Вит, намекая, что больничная палата и корректно вышедшая в коридор Дарина – не лучшие обстоятельства для занятий любовью. – Угу… – согласилась я и недовольно спустилась на пол. И не то, чтобы мы сильно стеснялись заниматься этим в больничной палате, просто стыдно было заставлять ждать Дарину в больничном коридоре. Я приоткрыла дверь и махнула сестре, которая понимающе ухмыльнулась, возвращаясь в палату. Уехать сразу не получилось. Сначала пришлось ждать доктора, который выписал нам витамины, постельный режим и полный покой. Судя по взгляду Витали, рекомендации он собирался выполнять неукоснительно, особенно ту, которая касалась постельного режима, интерпретировав ее по-своему. И только после того, как доктор покинул палату, оставив на тумбочке два листочка с рецептами, принесли наши вещи. Переодевались мы быстро. – Ваша мама с Антоном уже тоже едут домой, – сообщил нам Вит по дороге к его машине. Мы с Дариной устроились на заднем сиденье, и Шрамов дал по газам.