Трепет под сердцем

Махпейкер почувствовала лёгкое прикосновение к волосам — мягкое, бережное, но настойчивое. Она медленно открыла глаза и увидела Баязида, сидящего рядом. Его пальцы перебирали пряди, а во взгляде читалась тихая нежность. — доброе утро — тихо сказал он, чтобы не разбудить дочерей. Махпейкер слабо улыбнулась, осторожно высвободилась из мягких объятий спящих девочек и поднялась. Но едва ступив на пол, почувствовала, как земля под ногами будто качнулась. Лёгкий звон в ушах, ком в горле. — Махпейкер — голос Баязида потемнел тревогой. Она попыталась сделать шаг, но колени предательски дрогнули. Мир вокруг расплылся, и в следующий миг её тело без сил опустилось на ковёр. Баязид успел подхватить её прежде, чем она коснулась пола. Сердце его забилось сильнее, он прижал её к себе, пытаясь разглядеть хоть какой-то признак, что всё в порядке. — Гюльшен Халиль — позвал он резким, повелительным тоном, и уже через секунды в комнату вбежали Калфа и Ага — позовите лекаря немедленно Лекарша прибыла почти бегом — высокая, в тёмно-зелёном халате, с косой, убранной под белый платок. За плечом у неё висела сумка, из которой доносился лёгкий запах сушёных трав. Она быстро присела рядом с Махпейкер, аккуратно отодвинула прядь с её лица и коснулась прохладного лба. — осторожно — тихо сказала лекарша, проверяя пульс на запястье — Шехзаде, прикажите вынести детей, им не стоит это видеть Баязид кивнул, и Гюнеш быстро увела трёх девочек в соседнюю комнату. В покоях остались только он, лекарша и Махпейкер. — что с ней — Баязид склонился, не скрывая тревоги. Лекарша достала из сумки небольшой пузырёк с розовой водой, слегка смочила платок и провела им по вискам девушки. Через минуту Махпейкер тихо застонала и приоткрыла глаза. — всё в порядке, Хатун — мягко сказала лекарша — но ваш организм сейчас работает не только на вас — объясни — нахмурился Баязид. Лекарша посмотрела сначала на него, потом на Махпейкер, и в уголках её губ появилась лёгкая улыбка. — поздравляю, Шехзаде ваша фаворитка ждёт ребёнка Слова прозвучали так чётко, что Баязид замер. Он медленно выдохнул, словно боялся, что это сон. Затем взял Махпейкер за руку, и его взгляд смягчился. — ты слышала — тихо сказал он, глядя прямо ей в глаза. Махпейкер кивнула, и на её лице появилось то самое редкое, искреннее выражение счастья. Но где-то в глубине оно смешалось с тревогой — она помнила слова Хюррем Султан. Баязид, словно чувствуя её страх, провёл ладонью по её щеке и тихо пообещал: — никто не тронет тебя и нашего ребёнка — он повернулся к лекарше — сделай всё необходимое, чтобы она и дитя были в безопасности. Когда покои вновь наполнились тишиной, Баязид задержался рядом ещё несколько мгновений, будто не мог отпустить Махпейкер даже на миг. Его ладонь всё ещё лежала поверх её руки, и только когда девушка чуть кивнула, мол «я в порядке», он нехотя поднялся. — отдыхай, Махпейкер всё остальное забота моих людей — сказал он и, бросив последний взгляд, направился к дверям. Когда за ним закрылись двери, в покои вернулись Гюльшен Калфа и Гюнеш. На их лицах мелькнуло волнение, но они постарались скрыть его, присели около фаворитки. — Махпейкер — первой заговорила Гюльшен — теперь тебе особенно нужно ещё надёжная помощница та, что будет рядом и днём, и ночью Шехзаде желает, чтобы мы выбрали для тебя ещё служанку Махпейкер задумалась, потом медленно кивнула. — да, Калфа найдите ту, кому можно доверить самое сокровенное Через некоторое время в покои ввели несколько девушек — каждая старалась выглядеть скромно, но в глазах многих горел неподдельный страх. Махпейкер сидела прямо, наблюдая за ними пристально, как будто хотела прочитать их души. Остановилась она на худенькой, невысокой девушке с мягкими чертами лица. Та не поднимала глаз, но когда Гюльшен приказала назвать своё имя, голос её прозвучал удивительно ровно и чисто: — Афсун, Госпожа Махпейкер чуть прищурилась. Девушка выглядела не такой, как остальные: не старалась угодить чрезмерными поклонениями, не жеманничала, просто стояла спокойно, словно уверенная в своём месте. — Афсун — медленно повторила Махпейкер — ты станешь моей новой служанкой отныне всё, что касается меня, проходит через твои руки ты понимаешь, какая это ответственность Афсун подняла глаза впервые — в её взгляде не было ни страха, ни смущения, только твёрдость. — понимаю, Госпожа и клянусь быть вам верной до конца Гюльшен одобрительно кивнула, а Гюнеш шагнула ближе, чтобы дать указания новой служанке. Махпейкер же, прислонившись к подушкам, ощутила лёгкое спокойствие: теперь рядом с ней появлялась та, кто станет её рукой и её щитом в гареме, где доверять можно было единицам. — начинай сегодня же, Афсун — сказала она твёрдо — у нас впереди много дел После того как Афсун заняла своё место рядом, Махпейкер задумалась о тех, кто был с ней с самого начала. Вечером, когда в покоях воцарилась тишина, она позвала к себе Анабель — ту самую служанку, которая появилась в её жизни в первый день, когда она вошла в гарем как фаворитка. Анабель вошла несмело, низко поклонилась, но в её глазах скользнула тёплая улыбка. — Госпожа звали Махпейкер приподнялась, посмотрела на неё внимательно. — ты всегда была рядом со мной, с самого начала ты разделяла и радости, и страхи я хочу, чтобы отныне ты больше не была просто Анабель Она замолчала на мгновение, будто выбирая самое верное слово. — твоё новое имя Заира отныне ты Заира Хатун Глаза служанки широко раскрылись, и она невольно прижала руки к груди. — Госпожа — её голос дрогнул — это честь, которой я не заслужила — заслужила — твёрдо ответила Махпейкер — ты не просто моя служанка ты часть моего дома Заира кинулась в ноги фаворитки и поцеловала подол её платья. И склонилась низко, почти касаясь лбом ковра, и прошептала. — до последнего дыхания буду вам верна, Махпейкер Хатун Позднее ночью, когда покои освещали лишь лампы, Махпейкер велела Афсун принести пергамент, чернила и печать. Сев за низкий столик, она долго держала перо в руках, собираясь с мыслями. Потом ровным почерком вывела. «Госпоже моей, моей покровительнице и матери, Хюррем Султан. Я спешу известить вас о великой вести: по воле Аллаха я ношу под сердцем дитя Шехзаде Баязида. Радость эта велика, но вместе с ней приходит и страх — ибо каждый шаг здесь полон зависти и недоброжелательства. Я молю, чтобы вы благословили меня и моего будущего ребёнка, и обещаю быть достойной вашей милости. Ваша верная, Махпейкер.» Она перечитала строки, приложила к ним печать и передала свиток Заире. — это письмо должно дойти до самой Госпожи тайно и без задержки доверяю только тебе — сказала Махпейкер тихо, но твёрдо. Заира прижала письмо к груди и кивнула. — я доставлю его, госпожа даже если придётся идти через весь мир Гюльшен Калфа медленно обошла гарем, собирая всех наложниц, калф и служанок в большой приёмной комнате. Её взгляд был строг, но в нём читалась радость и гордость: новость о ребёнке Махпейкер Хатун могла изменить настроение всего гарема. — слушайте меня внимательно — сказала она, когда все уселись или стояли вокруг — сегодня мы получили весть о великой радости Махпейкер Хатун ждёт ребёнка Шехзаде Баязида В комнате повисла пауза. Некоторые наложницы тихо перешептывались, обменивались взглядами, улыбались. Другие, напротив, сжимали губы, и их глаза выдавали зависть или раздражение. — радость велика, но и ответственность не меньше — продолжила Гюльшен — каждый из вас должен помнить, что сегодня важен не только праздник, но и безопасность Хатун и ребёнка никто не смеет вмешиваться в её дела Одна из молодых калф, желавших завоевать благосклонность Шехзаде, подняла руку. — Калфа, могу ли я помочь с украшением и подготовкой праздника — конечно — ответила Гюльшен, кивнув — каждая из вас имеет своё место те, кто испытывает зависть или недовольство, пусть хранят свои чувства при себе сегодня мы должны быть едины Некоторые наложницы и служанки тихо перешептывались, обсуждая, кто станет ближе к Шехзаде, кто сможет заслужить доверие фаворитки, кто надеется укрепить свои позиции. Радость соседствовала с осторожностью и тайной конкуренцией. — мы устроим праздник для Махпейкер Хатун — продолжила Гюльшен — скромный, но торжественный покои должны быть украшены цветами и тканями, музыка должна радовать слух, а блюда радовать сердце Афсун и Заира уже подготовились к тому, чтобы быть рядом с Хатун, помогать и защищать её. Они тихо переглянулись, понимая: сегодня их задача — обеспечить, чтобы все прошло идеально. — начинайте приготовления немедленно — приказала Гюльшен, и гарем ожил: калфы разносили ткани и цветы, наложницы обсуждали украшения и порядок праздника, молодые служанки бежали за свечами и лампами. Смех, шёпот и шаги смешались, создавая атмосферу лёгкой торжественности, приправленной волнением и ожиданием. Праздничный день наступил ярким солнечным утром. Покои Махпейкер Хатун были наполнены ароматами свежих цветов, благовоний и только что испечённых сладостей. Калфы развесили лёгкие ткани на окнах и дверях, чтобы солнце мягко заливало комнату светом, а слуги расставили подушки и небольшие коврики для гостей. Махпейкер сидела на высокой подушке, аккуратно поправляя платье, а Афсун стояла рядом, готовая в любой момент подать воду, убрать кружку или помочь с тканью. Заира Хатун, в красивом, но строгом одеянии, наблюдала за всеми и следила, чтобы ничего не отвлекало Хатун от праздника Когда вошёл Баязид, его взгляд сразу остановился на Махпейкер. Сердце его билось быстрее, и улыбка не сходила с лица. Дочери, ещё сонные и немного робкие, держались за руки своих калф, смотрели на отца с любопытством. — моя Хатун — тихо сказал Баязид, опускаясь рядом — сегодня особенный день Махпейкер улыбнулась, слегка наклонив голову. — и я хочу, чтобы он был радостным и безопасным для всех Наложницы, собравшиеся вокруг, начали осторожно приносить подарки: цветы, украшения, сладости. Некоторые шептались между собой, наблюдая за тем, кто будет рядом с Шехзаде. Молодые, желающие завоевать его внимание, старались улыбаться искренне, но их глаза выдавали лёгкую напряжённость. Завистницы и те, кто опасался потерять влияние, скрывали свои эмоции, иногда бросая косые взгляды на Махпейкер и её близких. — пусть музыка начнётся — приказала Гюльшен, и в комнату вошли девушки с лютнями, флейтами и маленькими барабанами. Звуки лёгкой, праздничной мелодии заполнили помещение, создавая настроение торжества. Дети начали смеяться, танцевать на месте, им помогали калфы. Махпейкер чувствовала тепло в сердце: сегодня она была окружена заботой, вниманием и радостью. Афсун аккуратно подала ей бокал с водой, а Заира Хатун проверяла, чтобы ни одна мелочь не нарушила порядок. Баязид наклонился к Махпейкер. — видишь, как счастливы все вокруг тебя это всё ради твоей радости и нашего ребёнка — да — тихо ответила Махпейкер, и в её глазах блеснул взгляд счастья. Некоторые наложницы, не скрывая восторга, подходили, чтобы поздравить Хатун. Другие держались в стороне, перешёптываясь о своих планах и опасениях. Но Гюльшен держала ситуацию под контролем: праздник должен был пройти без конфликтов. В разгаре торжества Баязид поднял руку. — сегодня мы празднуем жизнь, счастье и будущего ребёнка пусть Аллах благословит нас всех Все присутствующие опустились на колени, склонили головы, и даже самые завистливые и осторожные участники праздника ощутили, как объединяет их общий торжественный момент. Махпейкер, держа руку на животе, улыбнулась Баязиду. — спасибо, что сделал этот день таким особенным Он прижал её руку к своим губам. — спасибо, что ты есть и спасибо, что наш ребёнок появится на свет рядом с тобой Афсун и Заира Хатун обменялись взглядами: сегодня их миссия была выполнена — праздник прошёл красиво, без происшествий, Хатун была счастлива, а все, кто рядом, почувствовали трепет и торжественность момента. Даже завистливые глаза не смогли затмить радость и свет, который исходил от Махпейкер.