Сладость с привкусом яда

Махпейкер Хатун проснулась от мягкого света, пробивавшегося через резные ставни. Её руки привычно коснулись живота — теперь там билось будущее шехзаде. Она улыбнулась, но сразу вспомнила, что гарем полон зависти и злых глаз. В покои вошла её преданная Гюнеш Калфа с подносом. — Султанша моя, настал новый день вы хорошо себя чувствуете — Махпейкер села, её волосы рассыпались по плечам. Она слегка потянула плечи и положительно кивнула. — приносите мне одежду — девушка откинула одеяло и встала на пол босыми ногами. Подойдя к Калфе она взяла с подноса чашку с чаем и сделала маленький глоток. Незадолго в покои вошла Афсун Хатун с подушкой на котором было необычной красоты платье.  Афсун Хатун почтительно опустила глаза и, держа подушку обеими руками, медленно приблизилась. — Госпожа, это платье было приготовлено для вас ещё вечером Шехзаде повелел, чтобы сегодня вы выглядели особенно красиво Махпейкер на миг замерла. Ткань сияла — лёгкий атлас цвета лазури, переливавшийся серебряным шитьём. На груди — тонкая вышивка золотой нитей. — красиво — тихо сказала она, пальцами коснувшись узора — платье, достойное того, чтобы встретить новый день Гюнеш Калфа помогла снять лёгкую ночную накидку, и Афсун осторожно надела на госпожу платье, словно боялась повредить каждую нить. Когда наряд лёг по фигуре, Махпейкер медленно повернулась к зеркалу. — беременность украшает вас, Султанша моя — не удержалась Гюнеш — вы светитесь, словно сама весна вошла в эти стены Махпейкер чуть улыбнулась, но в её взгляде мелькнула серьёзность. — весна приносит не только цветы, Гюнеш она пробуждает и змей я должна помнить об этом Афсун, закончив поправлять рукава, тихо сказала. — Госпожа, но змея всегда боится света а рядом с вами Шехзаде его любовь и защита сильнее любой тьмы Махпейкер глубоко вдохнула, собравшись с мыслями, и почувствовала, как уверенность наполняет её тело. Она мягко поправила волосы, слегка коснулась живота и тихо прошептала. — мы справимся С лёгкой улыбкой она повернулась к двери и направилась к комнатам дочерей Шехзаде Баязида, готовая обнять маленькую Айше. Махпейкер Хатун осторожно вошла в покои, где дочери Шехзаде Баязида уже проснулись. Маленькая Айше, всего годика, громко плакала, оплакивая отсутствие матери — Раны Султан, недавно казнённой. Служанка пыталась её успокоить, но безуспешно. — Айше, дорогая моя — тихо произнесла Махпейкер, опускаясь на корточки. Девочка услышала знакомый спокойный голос и, словно узнав защиту, резко повернула голову и потянулась к Махпейкер. Служанка осторожно передала малышку, и Махпейкер прижала её к груди. Тёплое дыхание Айше постепенно стало ровнее, всхлипы сменились лёгким урчанием, и маленькие ручки крепко сжали пальцы Махпейкер. — всё хорошо, милая — шептала она, гладя волосы дочери — я с тобой, я рядом, я защищу тебя Айше, успокоившись, прижалась к груди Махпейкер, и в этот момент она почувствовала всю тяжесть утраты ребёнка, но и силу своей материнской любви, которая теперь стала её опорой. — мы будем вместе — продолжала Махпейкер, слегка улыбаясь — я буду твоей мамой, пока твоя настоящая мама смотрит за тобой с небес Айше тихо прислушалась, словно понимая каждое слово, и впервые за утро улыбнулась сквозь слёзы. Махпейкер почувствовала, что её забота и тепло способны заменить хоть немного ту утрату, которую переживает ребёнок. И в этом мгновении она клялась себе: никто и никогда не потревожит её маленькую принцессу. — Махпейкер — радостный крик разнеслись по покоях. Девушка обернулась и в её объятия влетели две маленькие девочки. — мои девочки — Махпейкер поцеловала каждую в лоб. — мы скучали и очень переживали — Хатидже прижалась к руке фаворитке — но потом Гюльшен Калфа нам сказала что скоро будет новый малыш Махпейкер посадила Айше на мягкие подушки, а сама опустилась рядом. Девочки окружили её с обеих сторон, словно давно ждали именно этого мгновения. Их звонкий смех эхом отразился от сводов покоев. — а когда малыш появится — с любопытством спросила маленькая Михрумах, широко раскрыв глаза — он будет играть с нами Махпейкер улыбнулась и коснулась живота. — он ещё очень маленький, моя принцесса но когда подрастёт непременно будет играть с вами а вы будете его старшими сёстрами, его защитой и радостью Девочки засмеялись и, обнявшись, закружились по ковру. В этот момент служанка внесла поднос с угощениями — сладости в хрустальных вазах, свежие фрукты и прохладный шербет. Она поставила всё на низкий столик. — Махпейкер Хатун, для вас и дочерей Шехзаде — поклонилась она. Фаворитка первая взяла орех и кинула в рот. Улыбка медленно стала сползать с лица и она быстро и остановила руку Михрумах когда та тянулась за сладостью. Махпейкер отодвинула всю еду. — Госпожа что-то случилось — Гюнеш медленно подошла к фаворитке. Махпейкер приложила ладонь к шеи и стала кашлять — уведите детей Служанки быстро подбежали одна взяла Айше на руки а вторая взяла старших за руки и вывели их из покоев. — Заира быстро за лекаршей — служанка вылетела из покоив задев плечом другую служанку которая стояла с подносом и глазами полны слёз. Махпейкер Хатун, держась за горло, опустилась на колени. Её дыхание сбилось, глаза налились слезами. Она слышала, как за дверями раздавался испуганный плач дочерей, но больше всего ощущала огонь в груди и горький вкус во рту. — Госпожа, держитесь — Гюнеш Калфа схватила её за плечи, пытаясь удержать — лекарша скоро будет Махпейкер с трудом приоткрыла глаза и, собрав все силы, прошептала. — еда отравлена В этот миг взгляд её упал на ту служанку, что принесла сладости. Девушка стояла в углу, не поднимая головы, а слёзы катились по щекам. Руки её дрожали, словно она знала, что её тайна раскрыта. — стой — резко крикнула Афсун Хатун, перехватив служанку за руку — что ты подмешала в угощение? Служанка всхлипнула, её губы задрожали, и вместе с отчаянными слезами к ней нахлынули воспоминания Тёмные покои, запах ладана и дорогих масел. Перед ней — Нурбану Султан, фаворитка шехзаде Селима. Её глаза сияли холодной решимостью, а в руках она держала маленький флакон. — ты будешь служить мне — сказала Нурбану, её голос был тихим, но обжигающим — если хочешь жить в этом дворце, если хочешь, чтобы твоя семья в провинции не пострадала сделаешь то, что я велю Служанка нервно дрожала и перебирала пальцы. — приказывайте Госпожа Нурбану приблизилась, подняла её за подбородок и посмотрела прямо в глаза. — в покои Махпейкер Хатун ты принесёшь угощение добавишь туда каплю из этого флакона никто не должен узнать если фаворитка Баязида умрёт не будет нового Шехзаде ты поняла меня — да, Госпожа — прошептала служанка, принимая сосуд с дрожащими руками. Нурбану слегка улыбнулась. — хорошая девочка запомни в гареме нет места слабым или ты змея, или ты добыча Служанка, уже вернувшись в реальность, всхлипнула и быстро выбежала из покоев оставив только поднос который громко упал на пол. В этот момент в покои вбежала лекарша с сундуком лекарств, и напряжение достигло своего предела. Лекарша поспешно присела рядом с Махпейкер, вынула из сундука небольшую фляжку и прижала к губам фаворитки. — Махпейкер, выпейте это поможет — твёрдо сказала она, не позволяя дрожи голоса прорваться наружу. Махпейкер с трудом сделала несколько глотков, её дыхание стало ровнее, а кашель начал стихать. Лекарша внимательно ощупала пульс и осмотрела глаза. — яд был, но в очень малой дозе слава Аллаху, он не успел распространиться через пару часов слабость пройдёт, но вам нужен покой Гюнеш облегчённо выдохнула, но слёзы текли по её щекам. — о Аллах я уже подумала, что теряю вас и будущего шехзаде Махпейкер прижала руку к животу, словно защищая дитя даже в бессилии, и тихо ответила. — мы выживем и это будет нашим ответом тем, кто желает смерти Махпейкер, едва держась на ногах, поднялась и облокотилась на плечо Гюнеш. — я покажу им, что даже яд не может одолеть меня — прошептала она — я встану и буду ещё сильнее Шехзаде Баязид ворвался в покои так стремительно, что двери ударились о стены. Его лицо было мрачным, глаза полны ярости и тревоги. Слуги и калфы тут же пали ниц. Махпейкер, бледная, но уже сидящая на софе, медленно подняла взгляд. Она положила ладонь на живот, словно охраняя дитя, и встретила его взгляд. — Махпейкер — голос Баязида дрогнул от ярости и страха — я только что узнал тебя пытались убить Он шагнул вперёд, сжал кулаки, остановился прямо перед ней. Его дыхание было тяжёлым, будто он сражался с самим собой. — как это могло произойти в моём гареме — резко спросил он — кто осмелился покуситься на тебя и моего ребенка Махпейкер не отвела взгляда. Её голос был тихим, но твёрдым. — яда было мало, повелитель Аллах защитил меня и нашего ребёнка — я спрашиваю, кто это сделал — Баязид ударил ладонью по резному столику, и тонкий хрусталь задрожал — скажи имя Махпейкер медленно поднялась, несмотря на слабость, и приблизилась к нему. — я не знаю, кто приказал — произнесла она спокойно — но та служанка, что принесла сладости она сбежала — где она — глаза Баязида метали молнии. Афсун Хатун, стоявшая рядом, низко поклонилась. — Шехзаде она пыталась убежать и сорвалась с балкона она мертва В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Баязид замер, словно не веря услышанному, а потом медленно обернулся к Махпейкер. — значит, я не узнаю, чьи это руки — его голос стал низким, угрожающим — кто-то осмелился тронуть мою любимую женщину моего ребёнка и остался в живых Махпейкер положила руку на его плечо, её взгляд был серьёзен и тревожен. — Баязид, сейчас мы знаем только одно враг рядом но если мы начнём искать его в слепой ярости, то ударим по невиновным и тогда настоящий враг только улыбнётся Баязид сжал её руку, но его глаза оставались полны огня. — ты хочешь, чтобы я сидел сложа руки, когда на тебя нападают когда они пытаются убить моего ребенка, ещё не родившегося — я хочу, чтобы ты был мудрым, мой Шехзаде — ответила Махпейкер тихо, но твёрдо — пусть враг думает, что победил пусть он верит, что я слаба но мы будем сильнее мы ударим тогда, когда он этого не ждёт Баязид резко отвернулся к окну, его плечи дрожали от сдерживаемого гнева. Несколько мгновений он молчал, а затем, низким голосом, словно клятву, сказал. — клянусь, Махпейкер кто бы это ни был я найду его и тот день станет его последним Он обернулся, шагнул к ней и крепко прижал её к себе, закрыв глаза. — никто не посмеет отнять тебя у меня никто А в сердце Махпейкер росла тревога: она знала — настоящая буря ещё впереди, и каждый шаг в гареме теперь будет как по лезвию. Вечер спустился на Топкапы, и золотые лучи солнца отражались в мраморных стенах хамама. Тёплый пар окутывал пространство, капли воды скользили по каменным плитам, аромат розовой воды и масел витал в воздухе. Махпейкер Хатун сидела на мраморной скамье, её волосы были распущены и влажные пряди прилипали к коже. Она прикрыла глаза, позволяя телу расслабиться после потрясений дня, и на мгновение ей показалось, что все тревоги растворяются в парах хамама. Но спокойствие было недолгим. Гюнеш Калфа, державшая полотенце, колебалась, словно не решаясь произнести слова. Наконец, она осторожно приблизилась. — Госпожа — её голос дрогнул. Махпейкер медленно открыла глаза и посмотрела на неё. — что случилось, Гюнеш Калфа опустила взгляд. — я узнала сегодня ночью у Шехзаде будет хальвет Махпейкер нахмурилась, сердце её болезненно сжалось. — хальвет но со мной — её голос осекся, в глазах мелькнула тень тревоги. Гюнеш чуть слышно добавила. — нет, Госпожа не с вами Дильшат Хатун будет сегодня с Шехзаде Имя прозвучало как удар. Махпейкер резко выпрямилась, пар, казалось, стал душить её. В висках зазвенело. — Дильшат — её голос был полон и боли, и гнева — та, что всегда смотрела на меня с завистью та, что ждёт лишь возможности стать ближе к Шехзаде — простите меня, Султанша, я не могла молчать я подумала, вы должны знать Махпейкер закрыла глаза, крепко прижав ладонь к груди. Перед ней стоял образ Баязида — его слова клятвы, его обещание защищать её и ребёнка… И теперь мысль о том, что этой ночью он будет в объятиях другой, разрывала душу. Она прошептала едва слышно, но в её голосе звучала сталь. — значит, врагам мало яда теперь они хотят разбить моё сердце Махпейкер поднялась, несмотря на слабость, и завернулась в полотенце. В её глазах горел огонь. — пусть Дильшат думает, что победила пусть она уверится, что сможет отнять у меня Баязида но она не знает одного его сердце принадлежит мне Гюнеш осторожно кивнула, но тревога в её взгляде была ясна. Она знала: эта ночь изменит многое в гареме. Ночь спустилась на дворец, и тишину покоев нарушал только тихий шёпот ветра за окнами. В каморке Баязида царила напряжённая близость — Дильшат Хатун была рядом, но её взгляд искал одобрения и внимания, которых не было. После того, как всё произошло, Баязид резко отвернулся. — выйди, Дильшат — его голос был холодным, твёрдым, не терпящим возражений. Дильшат на мгновение замерла, обвивая себя руками, словно надеясь удержать хоть частичку близости, но в глазах Шехзаде не было ни тени слабости, ни сомнения. — но — прошептала она, не решаясь поднять глаза. — выйди — Баязид повторил команду, и привстал кинув на девушку злой взгляд. Дильшат схватила халат чтобы одеться — не смей трогать это Девушка зло кинула халат на кровать. Схватив простыню, Дильшат поспешно обернула ею голое тело и, стиснув зубы, вышла из покоев. Дверь за ней захлопнулась с тихим, но отчётливым стуком. Баязид полностью сел и взяв в руки нежно розовую ткань он поднес её с носу. Вдохнув такой знакомый запах лаванды. Аккуратно положив его на подушку. Баязид опустился на кровать, быстро одеваясь сам, его движения были резкими, но уверенными. Он вышел из покоя, и мраморные полы тихо отразили шаги. Его путь лежал к комнатам Махпейкер. Войдя в её покои, он увидел её спящую фигуру, плечи слегка вздрагивали от недавних слёз. Слезы оставили едва заметные дорожки на её щеках, дыхание было неровным. Баязид осторожно присел рядом, не издавая ни звука, чтобы не потревожить её покой. Он мягко склонился и обнял Махпейкер, осторожно, словно защищая не только её, но и их нерождённого ребёнка. Её маленькое тело прижалось к нему, и в этой тишине, в этой близости, она, наконец, позволила себе почувствовать безопасность. — я здесь — прошептал Баязид, почти для себя — никто не потревожит тебя, никто Махпейкер, не открывая глаз, впилась в него ладонями, и в этом простом прикосновении они нашли утешение, силу и понимание, что никакие интриги и зависть не смогут разлучить их, пока они вместе. В ту ночь гарем спал под покровом тишины, но в сердце Махпейкер горел тихий огонь уверенности — она знала, что рядом с ней был тот, кто готов был защищать её любой ценой.