Когда розы слушают шёпот

Рассвет над Стамбулом в тот день был особенно мягким - нежно-розовым, с лёгкой дымкой над морем. Купола дворца блестели, будто покрытые золотом, а сад под окнами покоев Махпейкер Султан уже наполнялся пением соловьёв и шелестом фонтанов.В её покоях царила редкая гармония. Сквозь открытые ставни проникал утренний ветерок, колыша лёгкие занавеси из белого шёлка. Солнце только касалось ковров, вытканных в Кютахье - родной земле, где остались её люди, и где сейчас трудится верная Гюльшен Калфа. На низком столике перед диваном стояли блюда - свежий сыр, оливки, лепёшки с кунжутом, гранаты, чаши с молоком и чай с корицей. Возле стола сидела сама Махпейкер, в лёгком халате из голубого атласа. Её волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо, а взгляд - задумчивым, словно она уже видела грядущие события. - осторожнее, мой свет - тихо сказала она, обращаясь к маленькому Сулейману, который тянулся к кубку с гранатовым соком - не пролей, он холодный Рядом на ковре, в колыбели из чёрного дерева, лежал младший - Хюсейн. Он ворочался, смеялся, и, как только мать обратила на него внимание, засмеялся громче, будто знал, что сейчас её руки снова прижмут его к груди. - Аллах, какой же он живчик - улыбнулась Гюнеш Калфа, подавая Махпейкер платок - совсем как его отец, ни минуты покоя Махпейкер с нежностью взяла сына на руки. - пусть и будет - ответила она - пусть растёт сильным, но мудрым а Сулейман его опора, его советник Махпейкер засмеялась тихо и грустно. - Иншаллах, пусть Аллах не даст вам причин брать меч в руки Она поставила чашу и вдруг стала серьёзной. В её глазах мелькнула тень, холодная и решительная. - Гюнеш - произнесла она тихо, но твёрдо - пришло время действовать Гюнеш Калфа сразу оставила всё и подошла ближе. - слушаюсь, моя Госпожа Махпейкер положила ладонь на край стола, словно прижимая к нему невидимую карту. - те девушки, которых выбрала Гюльшен Калфа, должны быть здесь к следующей луне без задержек, без слухов - мы сделаем всё, чтобы никто не догадался, что они связаны с вами, Госпожа - уверенно ответила Гюнеш - но.. их путь из Кютахьи долог нужно выбрать надёжных людей, чтобы их сопровождали - пусть их приведут как купленные на рынке рабыни - Махпейкер говорила холодно, расчётливо - пусть выглядят испуганными, скромными но каждая из них знает, зачем идёт во дворец Она подняла глаза, и в её голосе прозвучал ледяной металл. - они должны попасть в гарем Повелителя любым способом пусть прислуживают прачкам, пусть подают воду наложницам, пусть шепчут в уши тем, кто ближе всех к Госпожам я хочу, чтобы они были моими глазами и ушами там, где я не могу быть сама Гюнеш чуть склонила голову. - Госпожа, это рискованно если хоть кто-то заподозрит связь с вами.. Махпейкер откинулась на подушки, глядя на свет, льющийся из окна. - никто не посмеет я приказала Гюльшен выбрать таких, что даже тени их не запомнит никто они будут принадлежать гарему, но душой мне Она обвела взглядом комнату - белые занавеси, золотые лампы, тихий смех детей. Всё это было её миром, и ради него она шла по тонкой грани между светом и тьмой. - передай Тахиру Аге - добавила она - пусть он сам встретит их у западных ворот и передаст через слуг бани пусть они войдут туда как простые служанки Гюнеш кивнула. - я всё устрою, Госпожа Махпейкер взяла на руки Хюсейна, поцеловала его в лоб. - всё, что я делаю ради них ради будущего, в котором моих сыновей не коснётся яд интриг За окном запели птицы, вдалеке зазвонили колокола караульных. Начинался новый день - тихий, мирный, но под этой тишиной уже шевелились первые волны тайных планов Махпейкер Султан. Рассвет давно сменился ясным утром. Воздух был свеж, наполнен запахом жасмина и морской соли. Махпейкер Султан медленно шла по аллее сада, её шаги тонули в шелесте гравия, а лёгкий ветер играл с концами её покрывала. После утреннего завтрака с детьми ей хотелось немного тишины - но и в этой тишине мысли её не знали покоя. Сад был огромен, и каждый его угол хранил память. Здесь стояли старые лавры, высаженные при Султане Селиме, а дальше - клумбы, которые Хафса Султан сама велела разбить, когда впервые стала хозяйкой этого сада. Но сегодня её взгляд остановился на знакомом месте - на большом кусте алых роз у фонтана, где когда-то впервые встретились она и Баязид. Она остановилась, не двигаясь, и сердце её невольно дрогнуло. Вспомнился тот день - как Шехзаде подошёл к ней, ещё не зная, кто она, с лёгкой улыбкой, как будто судьба в тот миг соединила их пути. Она провела рукой по лепесткам - розы были такие же, как тогда: тёплые, бархатные, немного влажные от росы. - сколько времени прошло, а всё кажется, будто это было вчера - прошептала она, и в этот момент позади послышались лёгкие шаги. - Госпожа, письмо - мягко произнесла Гюнеш Калфа, держа на серебряном подносе свёрток, перевязанный тёмно-синим шёлком. Махпейкер обернулась, взглядом мгновенно узнав знакомую печать. Сердце кольнуло - это был его почерк. Она села на мраморную скамью у фонтана, и ветер, как нарочно, утих, будто сам сад ждал этих слов. Она осторожно развернула письмо. Строки были неровные, будто писались в пути, на шатре, под шум битвы. «Моя возлюбленная, мой свет. Я снова среди огня и пыли, и только мысль о тебе даёт мне покой. Наш поход близится к концу - враг почти пал, и я мечтаю лишь о том дне, когда смогу снова увидеть твои глаза. Ни один меч не страшен, если где-то, далеко, ты ждёшь меня. Я молю Аллаха чтобы он скоротал дни нашей разлуки. Чтобы я поскорее увидел твои необычайно красивые как глубины Босфора глаза. Я бы сразу же взял на руки наших сыновей которые являются плодом нашей любви. Твой Баязид» Пальцы Махпейкер чуть дрожали, когда она дочитала письмо. Слёзы блеснули на ресницах - не от слабости, а от нежности, спрятанной глубоко за сталью её характера. - Баязид - прошептала она почти неслышно, прижимая письмо к груди. Её взгляд вдруг стал холоднее - не отравленный грустью, а наполненный решимостью. Она поднялась, глядя на те же самые розы, под которыми когда-то началась их история. - он скоро будет здесь - произнесла она тихо - и всё должно быть готово к его возвращению Гюнеш склонилась. - те девушки уже в пути - поинтересовалась девушка сворачивая письмо. - да моя Госпожа Она ещё раз коснулась лепестков розы - будто прощаясь со своей мягкой, человеческой стороной - и пошла обратно во дворец. Её шаги были твёрды, а шелковый подол плавно скользил по дорожке, оставляя позади аромат роз и предчувствие новой бури. Полуденное солнце мягко струилось сквозь узорчатые решётки окон. В покоях Махпейкер Султан царил аромат розовой воды и благовоний - служанки окуривали воздух перед приходом гостей. Маленький Сулейман сидел у окна и рисовал палочкой на песке, насыпанном в бронзовый поднос. Рядом, в колыбели, тихо спал Хюсейн, изредка улыбаясь во сне. Махпейкер сидела за низким столиком, перебирая пергаменты. Её взгляд был сосредоточен, но мягкий свет, падавший на её лицо, придавал ей почти ангельский облик. Вдруг дверь скрипнула - и Евнух возвестил. - Шехзаде Джихангир Хазретлери Махпейкер подняла голову и с легкой улыбкой склонила голову почитая Шехзаде. В покои вошёл Джихангир - стройный, немного бледный юноша с умными глазами. На нём был лёгкий кафтан цвета индиго, на груди - серебряная цепочка. - Махпейкер Султан - произнёс он мягко - я пришёл навестить детей моего брата Махпейкер поднялась, ответив лёгким поклоном. - добро пожаловать Шехзаде ваш приход великая честь для нас Махпейкер взяла старшего сына на руки и подошла к гостю. Мальчик застенчиво, прижав к груди деревянную игрушку. Джихангир улыбнулся и погладил его по волосам. - ты похож на своего отца, но глаза твои от матери пусть Аллах сделает тебя таким же смелым, но мудрее, чем все до тебя - Иншаллах - прошептала Махпейкер, глядя на них обоих. Она жестом пригласила гостя присесть. Слуги подали шербет из граната и сладости из фиников. Джихангир сел на подушки, и некоторое время они молчали, слушая, как Хюсейн ворочается в колыбели. - я редко вижу брата - тихо сказал Джихангир - походы и дворцовые дела забирают его - Иншаллах он скоро вернётся но если вы не успеете увидится с Баязидом мы вас будем рады видеть в Кютахьи я уверена Шехзаде не будет против Она поднялась и подошла к резному сундуку. Изнутри извлекла книгу в бархатном переплёте, украшенном серебром и жемчугом. - я знала, что вы интересуетесь историей это книга о великих правителях Востока от Александра Македонского до Султана Баязида II она редкая, я получила её из Кютахьи примите, как подарок от меня Джихангир осторожно принял книгу, провёл рукой по обложке. - ты знаете, Махпейкер я не мечтаю о войнах я мечтаю быть мудрым советником, чтобы слово могло остановить кровь может, Аллах дал мне слабое тело, но сильное сердце, чтобы я выбирал иной путь Махпейкер кивнула с уважением. - иногда именно те, кто не держит меч, удерживают мир пусть эта книга станет вашим оружием оружием знания и памяти Он поднял на неё взгляд - мягкий, благодарный. - ты говоришь, как человек, который много видел твои слова легче воды, но тяжелее золота, Махпейкер - жизнь учит нас молчать, когда нужно кричать, и говорить, когда другие молчат - ответила она, вновь сев на подушки. Некоторое время они беседовали о науках, о городах, где царили мудрые правители. Джихангир рассмеялся, когда Сулейман, храбро взяв книгу, попытался перелистнуть страницу и чуть не порвал её. - пусть растёт любознательным, как его дядя - шутливо сказала Махпейкер. Когда Джихангир поднялся, чтобы уходить, он задержал взгляд на ней и добавил. - Баязид счастлив, что рядом с ним такая женщина ты не просто его любовь, ты его судьба Махпейкер опустила глаза, скрывая дрожь в голосе. - иногда даже самые разные люди могут слиться душой Она склонил голову, прижимая сына к груди а Шехзаде тихо ответил. - Баязид как и я хочет чтобы именно Мустафа сел на трон мы это решили без крови и криковя надеюсь ты не будешь препятствовать этому как моя Валиде пусть твои руки не запачкаються кровью и не свяжутся от интриг Когда он ушёл, в комнате снова стало тихо. Только ветер колыхал занавеси, и где-то в глубине сада тихо щебетала птица. Махпейкер долго смотрела на дверь, через которую ушёл Джихангир. Она закрыла глаза и прижала к себе детей, чувствуя, как мягкий свет солнца обнимает её вместе с ними - как обещание, что этот мир всё ещё способен хранить доброту. Вечер в покоях Махпейкер был тихим, словно весь дворец уснул под шепот фонтанов и запах жасмина. Лампы мягко горели, отражаясь в золотых решётках и перламутровых стенах, а сама Госпожа стояла у большого зеркала, где отблески огня играли на её лице. Слуги снимали с неё украшения одно за другим - тяжёлое ожерелье с изумрудами, кольца, серьги, браслеты. Всё это складывали в резную шкатулку, устланную бархатом. Махпейкер вздохнула - долгий день тянул за собой тень интриг, разговоров, писем и ожиданий. - принеси ночной наряд - мягко сказала она. Гюнеш Калфа поспешно принесла шёлковое платье цвета лунного серебра.  Когда ткань скользнула по телу Махпейкер, в комнату вошла ещё одна служанка и, склонив голову, произнесла. - Госпожа вести из дворца сегодня в гарем выбрали новых рабынь Махпейкер, поправляя длинные волосы, обернулась. - откуда привезли - из Балканских земель и восточной Европы говорят, девушки редкой красоты светлокожие, с ясными глазами среди них трое, которых по выбрала Гюльшен Калфа - служанка произнесла это тише - Наши шпионки, Госпожа были подкинуты когда кареты с рабынями остановились около невольничого рынка все думают что их купили там Глаза Махпейкер вспыхнули. Она медленно подошла к окну, отдёрнула занавесь и посмотрела на лунный сад. - значит, Гюльшен всё сделала - произнесла она, задумчиво проведя пальцем по холодному стеклу - Балканские красавицы под видом христианок никто и не заподозрит - она повернулась к Гюнеш Калфе - слушай внимательно завтра же Муртаза Ага пойдёт в дворцовую канцелярию и узнает, в какой список внесли этих девушек пусть сделает всё, чтобы они попали на глаза Хюррем Султан - Хюррем Султан сама выберет их - уточнила Гюнеш. Махпейкер слабо улыбнулась. - именно но она не должна знать, что это мои люди пусть всё выглядит так, будто судьба сама свела их - она подошла к трюмо, взяла в руки расческу из перламутра и, не глядя, продолжала - ты, Гюнеш, и остальные служанки подружитесь с теми, кто приближён к Хюррем с Сюмбюлем Агой, с Фахрие Калфой, с теми, кто выбирает ей новых наложниц пусть они поверят, что эти девушки достойны служить великой Хюррем Султан - мы всё сделаем, Госпожа - ответила Гюнеш, преклонив голову. - ни единого подозрения - добавила Махпейкер тихо, но в её голосе чувствовалась сталь - ни одного слова, которое могло бы связать их со мной или с Кютахьей если хоть один из вас проговорится головы ваши упадут раньше, чем догорят свечи в этом зале Муртаза Ага, стоявший у дверей, склонился в знак согласия. - ваше слово закон, Госпожа уже завтра начну действовать Махпейкер медленно подошла к нему, глядя прямо в глаза. - эти три шпионки должны стать глазами и ушами внутри гарема если всё пройдёт так, как задумано, то уже скоро Хюррем будет спать рядом с теми, кто принесёт мне её тайны В комнате повисла тишина. Только свечи трепетали, будто от страха. Махпейкер подняла руку, отпуская их. - ступайте завтра дворец проснётся а вместе с ним начнётся новая игра Когда слуги ушли, она осталась одна. Села у окна, обвила плечи лёгкой шалью и прошептала, глядя на тьму. - Хюррем Султан вы помогли мне взобраться на первую ступень власти а дальше я карабкалась одна - Махпейкер коварно улыбнулась - а сейчас вы поживаете свою ненужную милость Полуденное солнце отражалось в золоте ворот Гарема. Тяжёлые створки медленно распахнулись, и в сопровождении двух евнухов вошла группа новых рабынь. Они двигались тихо, опустив глаза, не смея смотреть по сторонам. И среди них - три шпионки, о которых знала только Махпейкер. Анника, темноволосая и спокойная, шла первой. Её глаза цвета зелёного мха скользили по стенам, отмечая каждый поворот, каждую дверь. За ней - Хазер, белокурая и хрупкая, шла чуть позади, держась ближе к колонне. И последняя - Дурия, рыжеволосая и внимательная, шла замыкающей тройку, запоминая лица служанок, которые встречали их взглядами любопытства и зависти. Их провели через большой внутренний двор, где стояли калфы, надзирательницы и сам Сюмбюль Ага - величавый, с важным видом. Он окинул новоприбывших взглядом, скрестив руки на груди. - а, вот и свежие цветы сада Хюррем Султан - сказал он, и голос его эхом разнёсся под сводами - откуда они - из Балкан и восточной Европы, Ага все проверены и выкуплены у купцов с хорошими рекомендациями - ответил евнух, передав список. Сюмбюль пробежал глазами строки, склонил голову: - Катерина, Анника, Хазер, Дурия, Неводока хм красивые, но бледные Хюррем Султан любит огонь в глазах, а не холод Анника, чуть наклонив голову, спокойно произнесла. - Ага, если есть кому дать огонь, он зажжётся сам Сюмбюль замер, приподнял бровь. - ха уэтой язык остёр, как кинжал понравится Фахрие Калфе ладно, посмотрим, кто из вас останется После омовения в хамаме, Анника, Хазер и Дурия были наряжены в скромные шелковые одежды, подходящие для служанок гарема. Их волосы аккуратно уложили, лица слегка припудрили, а в руках положили подносы с фруктами и водой - символ их новой роли. - отныне вы служите Хюррем Султан - произнесла старшая служанка, проверяя каждую деталь - ваш долг прислуживать ей, исполнять любое поручение Анника держалась спокойно, словно это была обычная формальность. Она понимала, что её путь - через Фахрие Калфу, близкую к Хюррем. Здесь она могла собрать информацию и направлять слухи, оставляя свою истинную миссию скрытой. Дурия скользила взглядом по залу, фиксируя позиции наложниц и слуг, выбирая моменты, когда можно будет сблизиться с самой Хюррем. Она знала: чтобы стать «невидимой тенью» у Госпожи, придётся терпеливо заслужить доверие. Хазер же оказалась в неожиданной ситуации: Хюррем сама решила подарить её Михримах Султан, дочери Повелителя. Сердце Хазер слегка сжалось - это было далеко не частью плана Махпейкер. Быть рядом с принцессой означало, что она будет наблюдать за Михримах и её окружением, но доступ к самой Хюррем в ближайшее время будет ограничен. - ну что ж - тихо прошептала Дурия Аннике, когда они шли к покоям Хюррем - похоже, что нам придётся немного менять маршруты - да - согласилась Анника - но это не провал просто новые обстоятельства моя задача Фахрие Калфа, твоя Госпожа, а Хазер она должна найти способ сделать себя незаметной, но полезной для нас Слуги провели их к дверям покоев Хюррем. Внутри царила тишина, только лёгкий запах розовой воды висел в воздухе. Хюррем сидела на подушках, приказывая слугам разносить чай и фрукты. Её глаза, острые и внимательные, сразу отметили новичков, но она не выдавала любопытства - проверка ещё не началась. Дурия, вдохнув глубоко, настроилась быть внимательной к каждой мелочи - жестам, интонациям, взглядам. Анника держала лицо спокойным, готовая к первым контактам с Фахрие Калфой. Хазер же тихо шла за ними, понимая, что её задача - удержаться на виду у Михримах, но оставаться невидимой для всех остальных. Последние утренние лучи солнца мягко проникали в покои Махпейкер. Она сидела за низким столиком, перебирая письма и записки от своих агентов, когда к ней вошла Гюнеш Калфа. - моя Госпожа - тихо произнесла она, склонившись - я кжнала новые рабыньи они прибыли Махпейкер подняла голову, её взгляд сразу стал сосредоточенным. - и - спросила она ровным голосом. - Анника, Дурия и Хазер уже в покоях Хюррем Султан - Гюнеш сделала небольшую паузу, словно взвешивая слова - Хазер, как выяснилось, будет служить у Михримах Султан её подарили ей, а Анника направлена к Фахрие Калфе, а Дурия к самой Хюррем Махпейкер закрыла глаза на мгновение, глубоко вдохнула, потом медленно открыла их. - значит, так - произнесла она, её голос был тихим, но в нём звучала стальная решимость - Хазер у Михримах это неожиданно, но не смертельно она конечно поддерживает Баязида но никто не знает что будет завтра такой подарок нам на руку Она обвела взглядом комнату, как будто представляя будущие ходы. - Дурия станет ближе к Хюррем это идеально Анника у Фахрие Калфы тоже хорошо, она сможет направлять слухи и контролировать первых посредников слушай внимательно, Гюнеш: каждый из них должна действовать так, чтобы никто не заподозрил связь с нами ни слова, ни взгляда ничего Гюнеш кивнула. - всё будет так, Госпожа я лично прослежу, чтобы они занимали свои позиции правильно