Глава XII

      По аллее сфинксов несли священную ладью Амона, покрытую золотом и гирляндами из лотосов. Медные тимпаны отбивали мерный ритм, систры тихо звенели, и над колоннадой плыл густой аромат кифи. Рядом шел престарелый фараон Рамсес в ослепительно белом льняном одеянии, с уреем на челе и в двойной короне-пшенте. Он, лишившись сыновей, нес дары, надеясь умилостивить богов, оставивших его без наследников.       Кэлверион, внимательно следивший за процессией, на краткий миг ощутил сочувствие: в конце концов, так ли уж греховен этот смертный, живший, как и пращуры до него? За что обречен он видеть закат своего рода? Но долго размышлять было некогда — руки слегка подрагивали от волнения, сердце бешено стучало в груди. Скоро, совсем скоро…       Галактион, как и условились, стоял напротив в расшитой синей тоге. На поясе — кинжал; блестящие зеленые глаза с плохо скрываемой насмешкой скользили по лицам проходящих. Одна из чернокожих жен фараона, по всей видимости с юга, поймав взгляд красивого чужеземца, оскорбленно приподняла подбородок — такого отношения к себе не терпели при дворе Та-Кемет.       Напрасно полуэльф их злит… Почему так долго?!

***

      Элерриан поправила массивный головной убор и тихо выдохнула. Давно забытое, щекочущее нервы ощущение дороги не покидало ее с того мгновения, как она обнаружила в покоях одежду и оружие; и она была этому рада — иначе сгорела бы со стыда. Как бы ни были дики смертные в этом мире, появляться перед ними почти обнаженной и танцующей Элерриан точно не планировала. Но выхода не было — пока следовало исполнить наставления Хори, оставшегося в храме главным, пока Аароэн вел встречи в Васете.       Эльфийка взволнованно оглянулась — она надеялась, что Элерин, утомленная ранним подъемом и кругами у бассейна, крепко уснула и этого времени хватит ее матери, чтобы довершить начатое и подняться наверх за дочкой. Только бы она не проснулась и не спустилась вниз… Я так и не смогла изменить ее уши…       — Хемет-эн-Себа… — послышался тихий голос Нут, младшей жрицы. Сквозь полутьму проходной галереи мерцали факелы. — Ты готова? Наш царь уже возложил дары Амону…       Та лишь кивнула. Время пришло.       Она вместе с другими служительницами спустилась в просторный храмовый зал. Пламя масляных ламп отражалось в золоте и полированных стенах, заставляя барельефы казаться живыми. От обилия красок и света пестрило в глазах, но Элерриан, закрыв половину лица легким платком, двигалась плавно и уверенно, стараясь держаться в тени колонн.       Другие храмовые жрицы, певицы Амона, играли на систрах и пели гимны. Их голоса, высокие и тягучие, наполняли зал древним священным ритмом. Дворцовые сановники выкрикивали приветствия, бросали лотосы — и лепестки стлались пестрым ковром под ноги танцовщиц.       Эльфийка, подняв глаза, наконец увидела царскую семью, рассевшуюся полукругом вокруг трона, где в сиянии золота восседал тот, кого именовали воплощенным богом.       Фараон Рамсес казался высохшим, увядающим мужем с бритой головой, блестящей от дорогих масел. Были ли то следы тяжелых лет правления Та-Кемет, или же роскошь и изнеженность, неотделимые от царского быта, сделали свое — но факт оставался фактом: он производил впечатление немощного старца, чьи глаза смотрели на мир с усталостью и жадным равнодушием.       Элерриан внутренне передернулась. И такому древнему смертному подсовывают молодых, цветущих дев? И хотели вручить ему и меня?!...       — Мой царь… — послышался глубокий, уверенный голос Аароэна. Элерриан автоматически повернула голову в его сторону, не видя, как десятки глаз во дворце уже рассматривают ее. — Танцовщицы, почитающие Амона, готовы воздать ему свои почести.       Фараон лениво махнул толстой рукой, усыпанной перстнями. Послышались глухие удары барабана — эльфийка, возглавив строй жриц, вздернула подбородок и шагнула вперед.

***

      Кэлверион стоял в стороне, не отрывая взгляда от процессии. Он всматривался в женщин, пытаясь уловить знакомый отблеск фэа — то неуловимое чувство, что всегда подсказывало ему присутствие своих. Но на этот раз связь будто прервалась. Дурман от благовоний сбивал все ощущения.       Музыка усилилась, барабаны загрохотали, и на площадку перед фараоном вышли жрицы. Та, что возглавляла их, начала танец — плавно, как тень, как волна на песке. Кэлверион невольно задержал дыхание.       Она была словно соткана из звездного света. Пластичные движения, осанка, тот древний, недосягаемый блеск — не могла эта женщина быть простой смертной. В сиянии масляных ламп ее совершенное тело сверкало как золотая статуя. На коже — тонкие узоры: священные иероглифы, звезды, струящиеся линии. Блестящая краска и голубые линии переплетались, превращая каждый изгиб тела в тайное письмо богов. Она была почти обнажена: лишь узкие ленты прозрачной ткани, обвивавшие грудь и бедра, скрывали запретное; легкая вуаль закрывала нижнюю часть лица, оставляя видимыми лишь глаза — сияющие, как два драгоценных камня.       Когда ударил барабан, женщина выгнулась, как змея, и плавно подняла руки. Казалось, она не танцует, а течет — как река, омывающая Черную Землю. Ее шаги были беззвучны, каждый поворот — как порыв ветра в знойной пустыне. Она двигалась то стремительно, то медленно, как время, переходящее из дня в ночь. Руки-плети рисовали в воздухе солнце и луну, и с каждым взмахом браслеты на запястьях отбрасывали пламенные блики. Жрецы у колонн перестали перешептываться; кто-то уронил бутоны лотоса — лепестки прилипли к маслу на камне.       И когда танцовщица сделала последний поворот, подняв ладони к небу, храм словно застыл — даже певицы на миг умолкли, забыв, что должны сопровождать ритуал. Женщина оказалась совсем рядом, и эльф наконец-то смог ее рассмотреть — из-под короткой смоляной челки блеснули знакомые глаза. Те самые — темные, глубокие, в которых когда-то отражались звезды над Эрин Гален. Взгляд этот был все тот же — гордый, ясный, узнаваемый до боли.       Он сжал рукоятку кинжала. Неужели…

***

      Элерриан, все еще тяжело дыша после последнего движения танца, медленно выпрямилась из глубокого поклона. Без сомнения, это был фурор — позорный, унизительный, но неотвратимый. Пророчество Аароэна свершилось: она привлекла внимание того, чьих глаз не желала ни одна разумная женщина. Теперь ей оставалось лишь бежать… если, конечно, у нее будет шанс.       — Ранее никто не возносил почести Амону так, как ты, жрица, — послышался хриплый, вкрадчивый голос фараона, больше похожий на шипение змеи. — Как твое имя?       Рамсес облокотился на поручень трона и склонился вперед. Его взгляд, тяжелый и жадный, скользил по ней, как по драгоценности на базаре. Элерриан заметила дрожащие, вялые руки, покрытые старческими пятнами, и бородавку у ногтя. Влажный язык облизнул губы — и в этот миг ей стало физически дурно.       Потупив взор и ощущая, как внутри все бурлит от отвращения, она ровно произнесла:       — Хемет-эн-Себа, мой царь.       — Сам Ра, — прошипел он, довольный, — избрал ярчайшую из своих звезд и послал ее в наш мир, чтобы она воздала почести богам… и мне.       Эру, он даже не скрывает своих намеков. Элерриан склонила голову еще ниже, лишь бы не видеть, как Рамсес пожирает ее старческими глазами.       — Аароэн… — толстое, обрюзгшее тело смертного повернулось к стоящему рядом верховному жрецу. — Я желаю, чтобы танцовщицы Амона вознесли молитвы и в моем доме. Пусть боги будут милостивы к моей семье!       Эльф что-то почтительно ответил, и между ними завязался диалог — слова, как отдаленный гул прошедшей бури, теряли смысл. Элерриан уже не слушала.       Она скользнула взглядом по гарему — десятки женщин в золоте и тонком льне смотрели на нее с ядовитой ненавистью. Они прекрасно понимали, что скоро их ряды пополнятся. Только одна — молодая, светловолосая, с тонкими чертами — глядела не со злобой, а с тихим сочувствием. Вероятно, это была царица Яхмос — та, что потеряла сына. Матери понимают друг друга без слов…       Элерриан едва заметно кивнула женщине, собираясь вновь перевести взгляд на фараона, как вдруг ощутила нечто странное — жгучее, настойчивое внимание. Оно не имело ничего общего с вожделением смертных. Это был особый взгляд.       Она медленно обернулась.       Мир вокруг будто потускнел. Шум, музыка, голоса — все отступило. На нее, из полутени колонн, пораженно смотрели серые глаза. Те самые, что она видела в последний раз в том проклятом трактире, когда планировала отплыть в Валинор навсегда.       Кэлверион.       Элерриан похолодела. Краски сошли с ее лица; она судорожно хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Нет… Этого не может быть. Он погиб… он…       А он, живой, стоял, не отрывая взгляда.       Молча, пораженно, словно тоже видел перед собой призрака.

***

      — Хемет-эн-Себа… — произнес Рамсес, лениво смакуя каждый слог. Элерриан, едва сохранив самообладание, посмотрела на людского царя. Их взгляды с Аароэном пересеклись — в глазах последнего вспыхнуло отчаянное предупреждение: не вздумай.       Фараон же, похоже, уже жил в своих сладострастных грезах. Его губы дрожали в довольной улыбке, и она ясно видела, как в мутных очах отражается жадное нетерпение.       — Ты и другие жрицы, — протянул он, — помолитесь в доме нашего воплощенного бога. Да смилуется Ра!       Божественный учитель воздел руки к небу, и весь зал эхом повторил его слова:       — Да смилуется Ра!       Этот возглас стал знаком. Элерриан низко поклонилась, пятясь назад, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Сердце бешено колотилось, она позволила себе один-единственный взгляд в сторону Кэлвериона.       Он.       Он здесь.       Быстро перекинувшись с Нут и другими жрицами несколькими ничего не значащими словами, эльфийка поспешно скользнула в сторону колонн, стараясь не бежать.       Эру… он жив… он жив!       Грудь сдавило, дыхание сбилось, и все внутри захлестнула радость, близкая к боли. Он выжил… добрался… а может, и Трандуил где-то рядом?! Мой муж пришел за мной…       Слезы сами потекли по лицу, размазывая черную подводку, капая на прозрачную вуаль. Ее трясло — и от надежды, и от страха. Если он здесь… если король рядом… Валар, не дайте Трандуилу в гневе убить фараона!       Элерриан ускорила шаг, почти скользя по мрамору босыми ногами, прячась в узком проходе между колоннами. Кэлверион уже пробирался к ней через толпу, и она глазами указала на нишу в стене. Туда. Быстрее.       И вот — они стояли рядом, в полумраке между двумя статуями богов. Тяжелые ароматы ладана обволакивали их, как туман, приглушая голоса.       Он слегка склонил голову в церемониальном поклоне.       — Моя королева… моя прекрасная королева.       Синдарин в этом мертвом, пропахшем благовониями храме звучал как зов из забытого мира. Элерриан дрожащей рукой коснулась его пальцев.       — Мой добрый друг… Кэлверион… хвала Валар, ты жив! Я уж не чаяла…       Мимо них сновали сановники, не замечая двух фигур в тени. Элерриан, опасливо бросив взгляд на толпу, наконец повернулась к нему. Лицо Кэлвериона сияло — так, что ей стало не по себе: слишком много радости, слишком мало осторожности для этих диких людей повсюду.       — Госпожа… — прошептал он. — Прости. Я не сумел защитить тебя, как подобает... и лишь...       — То мелочи… — перебила она срывающимся голосом. — А Трандуил? — Эльфийка заглянула ему за плечо, надеясь увидеть своего мужа. — Он с тобой?       Кэлверион непонимающе моргнул.       — Тар-Элерриан… я здесь с нашим собратом с севера. Государя я не видел с тех пор, как попал в эти диковинные земли.       Сердце рухнуло. В ушах зашумело. Эльфийка чуть качнулась. Нет... нет... только не это...       — Значит… — медленно прошептала она. — Мы вдвоем… в этой клетке…       Глаза защипало от подступивших слез разочарования.       — Королева, — Кэлверион наклонился ближе. — Нам нужно спешить. Я пришел спасти тебя из этого греховного места. Галактион-полуэльф поможет. Аароэн все рассказал мне в Васете и раздобыл лошадей. Молю тебя, возьми то, что тебе дорого, и уходим — медлить нельзя!       Элерриан стиснула зубы, заставляя себя собраться, и выпрямила плечи.       — Так и будет, — кивнула она. — Где Галактион?       — Пошел за принцессой, — спокойно ответил эльф.       Она замерла.       — Ты… знаешь?       — Да, госпожа. — Голос Кэлвериона стал тверже. — Аароэн поведал мне. Молю, поспеши. Встретимся в саду — Галактион тебе все объяснит...       Она не стала отвечать — лишь коротко кивнула, и, не оглядываясь, исчезла в лабиринтах храма.       Сердце гулко билось, словно барабан. Если Валар смилуются — сегодня ночью она уйдет отсюда навсегда.

***

      Эльфинит уже поднимался по широкой лестнице, когда сверху раздались легкие, стремительные шаги. Из полутени, точно маленький дух пустыни, выскочила знакомая Галактиону малышка — кудрявая, смуглая, в простом льняном платьице. Девочка резко остановилась, едва не налетев на него.       Они замерли, глядя друг на друга. Голубые глаза ребенка, неестественно яркие для этих земель, блестели живым любопытством. Малышка с интересом разглядывала незнакомца — высокий, чужой, в странных одеждах. Но стоило ему сделать шаг навстречу, как она, словно испуганная птица, резко развернулась и кинулась прочь — вглубь коридора.       Галактион выругался сквозь зубы и рванул за ней. Его шаги гулко разносились под каменными сводами, плащ колыхался за спиной, а впереди мелькала девчонка — юркая, как ласточка. Он почти настиг ее — рука уже потянулась схватить за плечико, — как вдруг между ними возникла фигура женщины.       — Стой.       Эльфинит невольно замер, словно ударился о невидимую стену. Женщина стояла прямо перед ним, глядя в упор. В одной руке — медная чаша, в другой — ладанка.       Галактион стиснул зубы, уже готовый оттолкнуть ее, но взгляд — этот ясный, испытующий — остановил его. Полуэльф понял, кто перед ним.       Склонив голову, он приложил руку к сердцу и произнес на ломаном местном диалекте:       — Я прибыл из Эллады. Мое имя — Галактион. А ты — Мерит?       Женщина изучала его лицо — травянистые глаза, заостренные уши, почти скрытые под завитками густых кудрей. Потом чуть кивнула.       — Хорошо. Аароэн говорил, что кто-то придет. Идем.       Они вошли в покои. Воздух был пропитан ароматом масел, одежды и папируса. Из-за сундука, где виднелись кусочки тканей и платья, выглянула маленькая голова — девочка, та самая беглянка.       — Не бойся, Ли, — мягко произнесла Мерит, присев рядом с ней. — Видишь? — она указала на Галактиона. — У него такие же кудри и уши, как у тебя. Он — свой.       Элерин моргнула, потом несмело выбралась из своего укрытия. Подойдя поближе, она протянула полуэльфу руку — тоненькую, теплую. Галактион улыбнулся и осторожно пожал ее, чуть склонившись. Маленькая ладошка дрогнула.       Он знал, что перед ним — эльфийское дитя. Сияние исходило от девочки — мягкое, почти невидимое для смертных, но для него — как дыхание самого Валинора. Так вот какие эти малыши… старшие дети Эру.       Раздались торопливые шаги. Женщина и полуэльф обернулись. Галактион в одно мгновение отступил, заслоняя собой Мерит и девочку. Тень мелькнула у дверей — и в покои ворвалась запыхавшаяся Элерриан.       — Мерит?.. И ты тут?.. Ли, мне нужно… — она осеклась.       На миг все замерли. Полуэльф и эльфийка смотрели друг на друга — два существа из разных миров, но с похожими судьбами.       Прежде чем он успел склониться в поклоне, Элерриан властно и резко оборвала его.       — Я знаю, кто ты. Потом.       Галактион мгновенно растерял спесь. Все в эльфийке — взгляд, осанка, интонация — ясно говорило: перед ним сама королева.       Он откашлялся и перешел на почтительный, тихий синдарин:       — Госпожа, повели женщине выйти в сад с принцессой. Мы с тобой… — он бросил взгляд на балкон, оценив высоту и расстояние. — Пройдем по карнизу и храмовым стенам. Луна сегодня неяркая — смертные нас не заметят. Сначала пройду я, королева. Потом — ты.       Он говорил спокойно, но глаза лихорадочно блестели: время уходило, стража могла нагрянуть в любую минуту.       — В саду нас встретят Кэлверион и Аароэн, — тихо добавил Галактион. — Они выведут нас отсюда.       Элерриан, внимательно выслушав его, кивнула — и мягким, успокаивающим голосом повторила фразу смертной. Та оказалась понятливой: крепче сжала ладошку Элерин и, что-то приговаривая ей, поспешно направилась к выходу. Но девочка, будто почувствовав неладное, внезапно застыла у порога. Выражение тревоги исказило личико, и она жалобно протянула:       — Камушки… мои камушки!       — Иди с Мерит, Ли. Я заберу твои камни. Обещаю.       Малышка колебалась еще миг, потом позволила увести себя. Как только обе скрылись за дверью, эльфийка резко выдохнула и словно сбросила маску. Время пришло.       Быстро опустившись на колени, она вытащила из-под кровати обернутый в ткань сверток. Сталь блеснула в отблесках масляной лампы.       — Проверь оружие, — коротко бросила она Галактиону, уже разворачивая сверток. — Помимо лука, сабли... я нашла еще два кинжала. Один возьму себе, другой — тебе или Кэлвериону.       — Как пожелаешь, госпожа, — полуэльф скользнул пальцами вдоль острия, проверяя клинки. Отличная балансировка — без сомнения, работа нелюдских мастеров.       Галактион спешно спрятал находку под плащ и исчез в соседней комнате, оставив Элерриан одну. Она проводила его оценивающим взглядом — и вдруг увидела в зеркале свое полуобнаженное отражение. Краска залила щеки: такой ее знал только муж. Элерриан качнула головой и достала одежду, предусмотрительно припасенную Аароэном.       Хвала Эру, меня узрели лишь этот эльфинит да Кэлверион, — с внезапным весельем отметила королева, натягивая закрытое платье поверх раскрашенного темной краской тела. — Последний мне как брат. Будь на их месте Келесдар или, упаси Валар, Эльвинир — вот тогда бы нам всем пришлось крайне неловко.

***

      Ночь была безлунной. Сухой ветер шевелил пальмовые листья и приносил с Нила запах воды и лотоса.       Элерриан вновь ощутила то, что чувствовала когда-то — на грани между смертью и свободой. Как пять лет назад…       В один плавный прыжок она достигла края террасы, оттолкнулась и взмыла на каменную стену. Ее движения были точны, как у хищной кошки: бесшумно, точно, без единого лишнего жеста.       Эльфийка мягко спрыгнула на песчаный газон по ту сторону храма. Там, в полумраке между колонн, ее уже ждал Аароэн. Свет факелов выхватывал из темноты очертания его лица — усталого, но спокойного.       — Кэлверион и его спутник уже на той стороне, — сказал он приглушенно. — В этой стене — потайная дверь. Торопись, моя госпожа, ночь коротка.       Элерриан подошла ближе.       — Благодарю тебя, мой друг, — прошептала она, сжав его руку. — За все. Без тебя мы бы пропали. Не знаю, свидимся ли вновь… но никогда не забуду твоей мудрости, Аароэн.       Он улыбнулся, но глаза оставались тревожными.       — Моя прекрасная госпожа, — произнес он, — для меня было честью укрывать тебя и царевну в храме первой веры. Береги ее… и себя. — Эльф замялся, потом тихо добавил: — И будь осторожна. Те, кто проклял тебя в Арде, не успокоятся. Молюсь, чтобы ты воссоединилась с супругом… однако, вернувшись в свое королевство, присмотрись к тем, кто был слишком близко — к тебе и к нему.       Эти слова, будто холодный ветер, прошлись по коже. Элерриан хотела ответить, но из темноты донесся легкий топот — в следующую секунду из-за колонн вышли Мерит и Элерин.       Аароэн взял девочку на руки, прижал к себе и что-то тихо зашептал ей на ухо. Элерриан смотрела на них, чувствуя, как в груди поднимается волна нежности и боли. Потом повернулась к подруге.       — Мерит… — голос дрогнул. — На моем языке твое имя тоже созвучно слову “любовь”. Так вот — живи в любви. И будь любима, как заслуживаешь. Я не хотела прощаться… но… — она осеклась, не находя слов, и просто вдохнула поглубже, как перед прыжком в пустоту.       Целительница не выдержала и порывисто обняла эльфийку.       — Госпожа, прошу, быстрее!       — Ты не прощаешься, Элерриан, — тихо ответила смертная, уже отпуская. — Судьбы наших душ неисповедимы. Я чувствую — мы еще встретимся. Ты ведь идешь к своему мужу? Будь счастлива с ним. Береги детей…       — Тар-Элерриан! — окликнул их Кэлверион с другой стороны. — Вас хватятся!       Королева в последний раз встретилась глазами с Мерит. Потом сжала ее руку и отпустила.       — Пусть свет богов хранит тебя, сестра моя.       Крепко держа Элерин за руку, она юркнула в узкую щель в стене. С обратной стороны тут же подхватили сильные руки — Кэлверион поймал ее. Тьма пустыни поглотила их, и за спиной тихо захлопнулась дверь.

***

      Они скакали всю ночь — вдоль извивающегося, темного, как черный обсидиан, Нила. Над пустыней чернело небо, осыпанное мириадами звезд, и только дыхание коней, короткие команды и звон стремян нарушали безмолвие первородного мира.       Горячий ветер бил в лицо, обдавал запахом песка и сухой травы. Вдали мерцали огни редких селений, отблески храмов, тени пирамид, похожих на великанов, застывших в вечном дозоре над рекой. Но путники не смели задерживаться — им нужно было уйти как можно дальше, прежде чем фараон или храмовые стражи поймут, кто исчез из дома Амона.       Элерриан, сидевшая в седле, чувствовала, как каждая мышца ноет от непривычки. Пять лет без конной езды сделали свое дело — спина болела, а пальцы дрожали, сжимая поводья. Она привыкла к глефе за спиной, к шуму боевого строя, к ветру, пахнущему елью, а не горячим песком. Теперь же она держала одной рукой сидящую впереди нее маленькую Элерин, которая то засыпала, то просыпалась, то тянулась к фляге, то спрашивала, когда они "дойдут до дома".       Галактион замыкал колонну: плащ трепался на ветру, волосы выбились из повязки; он изредка оглядывался назад, словно ожидая погони. Кэлверион, напротив, был сосредоточен: глаза время от времени скользили по дюнам, скалам, звездам, сверяя направление.       К рассвету воздух стал прохладнее. Пески у реки светились жемчужным блеском, и где-то неподалеку показались тени старых храмов — колонны, исписанные иероглифами, покосившиеся барельефы с ликами богов. Там и сделали привал.       — Пускай лошади отдохнут… — сказал Кэлверион, ловко спрыгнув на песок. Плащ тихо хлестнул по ногам. Он подошел к Элерриан и осторожно забрал у нее уставшую Элерин. — Моя королева, вам с принцессой следует поспать. Мы с Галактионом будем стеречь ваш сон. И наберем воды, сколько сможем.       Элерриан, спрыгнувшая следом, лишь покачала головой.       — Нет, мой друг. Это вы должны отдыхать. Я пять лет не держала меч в руках — вряд ли из меня теперь бравый воин. А вам силы понадобятся утром, когда доберемся до ближайших городов.       — Мама, — сонно пробормотала Элерин, завертевшись на руках Кэлвериона — Где мы?… Куда мы идем? К папочке?       Серебристый свет звезд падал на лицо девочки, и Элерриан улыбнулась, убрав с ее лба прядь волос.       — Ее Величество, видимо, скромничает, — раздался сзади насмешливый голос Галактиона. Он как раз привязывал лошадей к каменному обломку у воды. — Слава о доблести королевы звезд над Сумеречным Лесом дошла даже до нашего дикого края… трудами Кэлвериона, разумеется, — добавил он поспешно, заметив удивленный взгляд эльфийки.       Белокурый лучник нахмурился.       — Не думаю, что сейчас подходящее время, Галактион...       — Мама, я хочу спать… Где моя кроватка? — заныла Элерин, зевая и теребя край своего платка.       Полуэльф усмехнулся, перейдя на местный, гортанный и понятный ребенку язык.       — Кроватка, царевна, сегодня — мои руки. Если, конечно, Ее Величество не возражает. Но сперва проверим, нет ли здесь змей… — он присел, осмотрев песок у ближайшего камня, и подмигнул девочке.       Элерриан поправила вуаль, пряча усталую улыбку, и вернула себе властный тон.       — Поступим иначе. Мы с Кэлверионом останемся на страже, а ты, Галактион, отдохни вместе с моей дочерью. Утром ты должен быть бодр и внимателен — мало ли, что ждет нас дальше.       Кэлверион молча кивнул и, с заметным сожалением, передал девочку полуэльфу. Элерин, как обычно, не проявила страха. Она уставилась на кудрявого спутника, с любопытством склонив голову, и вдруг потянулась к его волосам, дернув за один завиток.       — Ты мой папочка?       Галактион прыснул со смеху.       — Боги, нет! Но мы с твоим папочкой, пожалуй, родня… по виду.       Он снял с себя плащ, встряхнул его и постелил прямо на песок. Осторожно уложив Элерин, накрыл краями от холодного ветра. Кэлверион, не говоря ни слова, положил рядом и свой плащ.       Галактион улегся, глядя на звезды, и принялся тихо шептать малышке что-то несерьезное — о птицах, звуках пустыни, миражах, и прекрасных оазисах. Элерриан стояла, скрестив руки, и с едва заметной усмешкой наблюдала за этой сценой. Все выглядело странно и нереально — словно не бегство сквозь пустыню, а вечер в далеком, мирном доме. Ее дочь, упрямая, как и сама мать в детстве, закатывала истерики, стоило Элерриан пытаться уложить ее, но перед чарами Галактиона капитулировала мгновенно. Маленькая ладошка цеплялась за полу его плаща, а звонкий детский смех тихо звенел в предрассветном воздухе, словно музыка далеких колокольчиков.        Элерриан вздохнула. В какой-то иной жизни этот гордец, возможно, был бы хорошим отцом… Она чуть раздраженно мотнула головой, прогоняя нежданные мысли, и направилась к Кэлвериону. Он как раз снимал с лошадей бурдюки и кувшины.       — Я помогу тебе, мой друг, — тихо прошептала эльфийка, опускаясь рядом. Голос ее прозвучал мягче, чем она ожидала.       Кэлверион обернулся и улыбнулся уголками губ. Его лицо выглядело усталым, но спокойным.       — Это честь для меня, королева, — эльф легко поклонился. — Однако позволь предупредить: воды Нила кишат крокодилами. Такие себе местные драконы — только не разговаривают и не поучают.       Элерриан усмехнулась, скорчив гримасу.       — Я с ними знакома. Пожалуй, они мне даже симпатичнее драконов.       Эллет подошла ближе к реке, опустилась на колени и принялась набирать воду в глиняные кувшины. Поверхность Нила светилась в рассветных лучах, пахла илом и чем-то живым, древним — будто само течение несло в себе дыхание тысячелетий.       — Благодарю, госпожа, — Кэлверион поставил рядом с собой один из наполненных сосудов. — И все же, после — ложись спать. Я один справлюсь с дозором.       — Ерунда, — отмахнулась Элерриан, взглянув на него поверх плеча. Легкий утренний ветер развевал ее платок, и в глазах отражалось золото реки, тающее в белесом свете зари. — Как давно ты здесь, Кэлверион?       Эльф опустил глаза, наполняя следующий кувшин. Вода плеснула — мягкий звук разрезал тишину.       — С того момента, как покинул тебя, Тар-Элерриан, — ответил он негромко. — Мы с Руинелем и Келесдаром направились к переправе. Плутали между холмами, теряя счет времени... что было дальше — не помню. Очнулся я уже в Элладе, раненым. Местные смертные нашли меня и выходили. Потом я встретил Деметрия — эльфа из Дориата. Он знал моего отца и поведал, что этот мир связан с иными землями... Я долго искал дорогу домой, пока не услышал об Аароэне. Говорили, он мудр и способен указать путь в Арду. — Воин тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на Элерриан. — А ты, госпожа? Вы с остальными все-таки добрались до переправы?       Эльфийка покачала головой.       — Нет, мой друг. Мы ждали вас, не находя себе места. На четвертые сутки прискакал твой Дрого — весь в пене, израненный. Я поняла, что не могу подвергать остальных опасности, и приказала возвращаться в Эрин Гален... — она сделала паузу, с трудом подбирая слова. Ветер трепал край ее покрывала, заставляя его хлопать, как знамя. — Мне стыдно говорить тебе об этом, Кэлверион. Мы ушли. Трусливо. Бросив вас.       — Моя королева... — он покачал головой, шагнув ближе, — не смей так думать.       Но Элерриан, будто не слыша, продолжила, и голос ее становился все тише:       — Я желала отправить подмогу уже из лесного королевства, но нас нагнали в пути. Завязался бой... я провалилась в некую каменную конструкцию — арку, зачарованную тьмой. Последнее, что я видела — Келесдара, истекающего кровью у подножия... и потом все исчезло. Очнулась здесь, в песках. Вероятно, ты попал в ту же ловушку. Только как странно — мы оказались в разных землях... Может, это кара, — она отвела взгляд, — наказание мне за то, что бросила тебя, моего друга, там.       Кэлверион протянул руку и мягко сжал ее ладонь. Теплая кожа коснулась дрожащих пальцев, и это простое прикосновение вырвало королеву из водоворота воспоминаний.       — Госпожа, ты поступила правильно. Оставаться там означало умереть. Ты возвращалась к своему народу... к государю и сыну. И к жизни, что ждала тебя. Тем более что... — его скулы порозовели. — Ты уже носила принцессу.       Элерриан на миг задержала дыхание.       — Об Элерин я узнала уже здесь.       Кэлверион поднял глаза — в его взгляде мелькнуло неподдельное удивление, почти шок.       — Как это?       — Знаю, звучит, как сладкая ложь, — продолжила она, глядя на песчаные узоры, — но я не знала. И Трандуил тоже... Я бы никогда не украла так подло дочь у ее отца! — эльфийка замолчала, глядя вдаль, туда, где горизонт дрожал в горячем мареве. — И все же... теперь мы должны доставить принцессу домой. В Эрин Гален. К моему супругу.       — Тар-Элерриан, — Кэлверион снова легонько пожал ее пальцы. — Аароэн поведал мне о ваших поисках и догадках, а также свои соображения насчет Эллады. Последний портал, о котором он знал, но, очевидно, не знал Деметрий, находится на одном из островов в море. Мы направимся туда. Папирус с картой у меня с собой.       Элерриан слабо усмехнулась, поправив ткань на плечах.       — Мой дорогой… вечно вытаскиваешь меня из передряг. То с первого ненавистного бала уведешь, спасая от навязчивых кавалеров, то вот теперь… — ее голос дрогнул, и она, тяжело вздохнув, добавила: — А я буду приглядывать за Элерин, пока не довезем ее до королевства. Она у меня неловкая и бедовая — постоянно бьется да падает. Уж не знаю, в кого такая!       — В матушку нашего государя, очевидно. — Кэлверион бросил взгляд на спящую девочку, укрытую плащом Галактиона. — Король Орофер берег свою жену, как мог… но Валар решили иначе. А леди Элерин — вылитая покойная принцесса. Разве что кудри твоего кузена Элениона, и эти его же ямочки на щечках....       — Ага. И характер такой же.       Оба тихо рассмеялись. Звезды над ними мерцали холодным светом, и Элерриан на мгновение показалось, что они снова в Эрегионе, обсуждают ее очередную "вылазку". Несмотря на трагизм ситуации, она была счастлива видеть живым своего лучшего друга.       — Как ты думаешь, мы можем доверять этим эльфам и их потомкам здесь, под чужим солнцем?       Кэлверион посмотрел в сторону, туда, где далеко за горизонтом блестел изгиб реки.       — Полагаю, да. Однако… я бы не стал рассказывать им все. — он понизил голос. — Здесь они озадачены своей великой миссией, и мы можем… мешать. Ты же понимаешь, о чем я, королева?       Элерриан кивнула, задумчиво глядя в пустыню.       — Что ж, — тихо сказала она. — Жаль лишь, что глефы для меня не нашлось... не люблю мечи. Пойдем к принцессе и нашему спутнику.       Кэлверион поднял бурдюки, шагнув туда, где среди песка спали Галактион и девочка. Небо над ними медленно светлело, и на востоке тлел багряный шлейф нового дня.       Элерриан опустилась рядом с дочкой. Элерин дремала, уткнувшись в край плаща, ее маленькие руки все еще сжимали уголок ткани, словно она боялась отпустить. Мать с любовью пригладила спутанные локоны, мягко улыбнулась и уже собиралась лечь рядом, когда почувствовала укол под поясом.       Развязав ремень, она нащупала знакомый маленький мешочек.       — Камушки… — пробормотала королева. — Лили и ее сокровища.       Она высыпала дочкины драгоценности на ладонь. В свете зари засверкали лазурные стекляшки, кусочки кварца, гладкие песчаные минералы.       Бесполезный, детский каприз… — устало подумала мать. — Но хоть куклы не пришлось тащить. Проснется — снова начнет канючить.       Когда она стала собирать их обратно, пальцы наткнулись на нечто иное. Элерриан осторожно достала содержимое со дна сверточка и замерла.       На ее ладони покоился отцовский кулон и обручальное кольцо — бриллиант в нем сиял, как обычно, мягко, с живым трепетом.       Эру… Я ведь отдала его Лили перед тем, как уложила сегодня… и если бы не ее камни, забыла бы совсем в храме!       Она прижала кольцо к губам. Затем медленно провела пальцем по отцовскому камню — и замерла: всегда ледяная, гладкая поверхность вдруг стала горячей, почти обжигающей.       Ветер взметнул край покрывала, шурша по песку, принес с собой запах раскаленной пустыни, далекой воды и чего-то смутно родного — как будто из далеких земель, что она некогда называла домом.       Элерриан остолбенела, не веря собственным ощущениям. Тепло под пальцами нарастало, внутри камня пылало живое пламя. Или это просто жара… — подумала она, но сердце уже билось быстрее, отзываясь на зов, который нельзя было спутать ни с чем. Эльфийка торопливо надела кольцо на палец и повесила кулон на шею. Значит, камень реагировал на путь к порталу, считывал ее эмоции? Элерриан не знала…

***

      Следующая неделя в пути прошла однообразно — из-за зноя они практически не общались, и весь режим сводился к ночной скачке и дневному сну в прохладных пещерах, заброшенных постройках и небольших поселениях по пути. Камень снова стал холодным, Элерриан на время успокоилась.       Им несказанно везло — до самого Мемфиса они не наткнулись ни на одну банду разбойников или грабителей, а полудикие жители, увидев ночью или на рассвете горделивых всадников с ребенком — закутанных, словно демоны Дуата, в темные ткани по самые глаза, — предпочитали не задавать лишних вопросов и охотно делились провиантом и финиками для лошадей. Жара тянула все силы, и их приходилось беречь. Капризная Элерин тоже притихла и в основном молчала. Она оживлялась лишь в компании Галактиона: эльфинит играл с ней и нередко, заметив усталость королевы, сажал девочку перед собой в седло. Кэлверион же вызывал у малышки робость — он был неизменно вежлив и обходителен, но строг и серьезен, и Элерин стеснялась его.       — Мама… — однажды заговорила девочка, когда Элерриан улеглась рядом с ней. Каменные плиты найденной ими пещеры приятно холодили, дурман зноя спал. — Мама, а почему у Кэлвериона волосы как песок?       — А? — не сразу поняла королева. День и ночь проходили в одном изматывающем ритме, и ей хотелось вздремнуть.       — Волосы, как песок, — упрямо повторила Элерин. — Желтые. И длинные.       — Скорее как солнце… у твоего отца такие же. Спи уже, — отмахнулась мать.       Малышка удивленно посмотрела на нее и задумалась о чем-то своем, совсем не детском. Несколько дней она наблюдала за белокурым воином, а потом резко оттаяла — начала тянуться к Кэлвериону и просилась в седло только впереди него. Эльф отвечал ей взаимностью, и между ними завязалась дружба. Крепкая — насколько она вообще могла быть крепкой между принцессой и ее верным воином.       Когда путники, перепачканные в песке, уставшие и изможденные, наконец, достигли Мемфиса, встал новый вопрос: нужно было найти корабль на Кефтиу, где, по словам Аароэна, находился портал. И, главное, оплатить переезд. О всем этом Элерриан узнала в постоялом дворе, где они остановились на ночь. Решено было обменять лошадей на ночлег, и Галактион ушел договариваться с хозяином и долго не возвращался; Элерин, решив, что предел ее хорошего поведения пройден, хныкала, выводя мать из себя. Эльфийка уже собралась на нее прикрикнуть, как раздался мягкий голос белокурого лихолесца:       — Тар-Элерриан, позволь мне подержать принцессу. Ты утомлена дорогой, госпожа.       — Полноте, Кэлверион, — устало отозвалась она. — Элерин капризна и вредна; видит, что мы ослабли, и назло всем будет ныть… — мать раздраженно глянула на девочку. — Впрочем… держи-ка ее.       Она передала сопротивляющуюся, плачущую дочь в его руки и спрыгнула на землю.       — Пойду посмотрю, что там с Галактионом… может, он не так объясняет. Я все-таки местный говор неплохо освоила...       — Хочу домой! — всхлипнула Элерин. Кэлверион нежно прижал к себе малышку, но Элерриан была неумолима.       — Смотри у меня, Ли… — эльфийка подошла ближе. — Продолжишь реветь — не увидишь больше свои камушки. Мама не даст тебе мешочек!       Недовольное личико дочери, в свете луны так похожее на лицо Трандуила, вызвало у королевы внезапную вспышку гнева. Выбью из нее все это дориатское своеволие, пока не пустило корни… — мелькнула злая мысль. Элерриан, поджав губы, уже было направилась ко входу в жилище, как оттуда показался Галактион и поспешил к ним.       — Мне удалось уломать хозяина, госпожа, — произнес он, едва переводя дыхание. — Однако… он примет нас лишь из жалости. Даже одну из лошадей брать опасается — говорит, не в обиходе тут…       — И то верно. Вельможи да верховные жрецы только владеют… боится простолюдин.       — Все так. Но нам, однако, нужно решить, как оплатить проезд на корабле. Сын смертного рыбачит у реки — говорит, судно, отплывающее на остров в море, отправится через два дня.       — Попробуем договориться, — задумчиво протянула королева, оглядываясь на темные очертания домов. — Выбора у нас нет. Желаешь — я пойду с тобой… скажу, что жрица Амона и направляюсь в те земли, дабы просветить их. Авось, сговорчивее будут.       — Возможно, — усмехнулся Галактион, склонив голову. — Неплохая мысль, Тар-Элерриан… да как бы не предали.       — Предадут — отправлю их к Анубису, — отрезала она, покрутив саблей. — Согласен?       Полуэльф едва заметно улыбнулся.       — Согласен. Ну, значит, порешали…       — Сам-то не жалеешь, что во все это ввязался?…       — Нет, королева. Ты в беде, а мне — отрадно рыцарствовать.

***

      Море! Прекрасное, синее, бесконечное… Оно простиралось до самого горизонта, переливаясь оттенками лазури и стали. Кэлверион и сам не верил своим глазам, когда после долгого месяца плавания они, наконец, почти достигли берегов таинственного острова Кефтиу — того самого, что эллины, недавно завоевавшие его, называли просто Критом.       Соленый ветер трепал его пепельные волосы, пахло смолой, морской травой и закатным южным солнцем.       — Серчаешь, что не пришлось ни разу пострелять в пиратов? — раздался за спиной насмешливый голос.       Эльф обернулся — Элерриан стояла рядом, все еще закутанная в темные покрывала. Тонкая, изящная, совершенная...       — Никак нет, госпожа, — лучник мягко улыбнулся. — Напротив, я рад…       — А вот мне, признаться, немного жаль, — в прорези платка блеснули карие глаза, искрящиеся веселым огнем. — А так бы вытрясли из себя этот песок пустыни! Давеча вытряхивала из кудрей Элерин — придется нам постричь ее… как наш Галактион сделал. — Элерриан вздохнула, качнув головой. — Признаться, я сама едва не разрыдалась, когда он обкромсал свои локоны…       Кэлверион громко рассмеялся и подошел ближе. Румянец красиво оттенял его скулы.       — Тар-Элерриан, клянусь своей душой, он только рад! Тот еще сумасброд и затейник.       — Твоя правда. Напоминает моего двоюродного братца. И Амрота. И… нашего короля, покамест тот еще был принцем.       Эльф слегка опустил глаза и с теплотой улыбнулся.       — И чудо все-таки, что удалось обменять лошадей на ткани, а ткани — на проход на этот корабль… хотя вы с Галактионом, бедняги, и не спали вовсе, охраняя нас с Элерин.       — Скоро будем дома, госпожа. Там отосплюсь, коль государь изволит миловать.       — А чего ему не изволить? — звонко рассмеялась эльфийка. — Я сама королева — торжественно милую тебя и дарую.... пять лет сна!       Они шутили, хохотали, дурачились — Элерриан впервые за долгие годы ощущала себя живой. Сердце билось быстрее, в груди поднималась волна нетерпения.        Эру, возможно, через несколько часов они будут дома! А дальше — дальше все станет на свои места. Она найдет тех, кто осмелился проклясть ее, и покарает. Закон суров, но справедлив. Наверняка в этом был замешан кто-то из советников Трандуила… Келеммир, к примеру — вечно желал пристроить в тогда еще принцессы свою лупоглазую дочку. Да не вышло. Даже Орофер воспротивился…       Дом… Она снова увидит сына — как же он, должно быть, вырос! Будет играть с ним, учить стрелять из лука, рассказывать сказки... А потом… мечтательная улыбка тронула ее губы — потом упадет в объятия обожаемого мужа. Как он обрадуется дочери! Элерин — именно такая, о какой он мечтал... И если на то воля Валар, у них появятся еще дети. Их брак благословлен — Аароэн подтвердил это...       — О чем ты думаешь, госпожа? — Кэлверион ласково смотрел на нее.       — А, я свекра вспоминала, — небрежно бросила Элерриан, отводя взгляд. Ей не хотелось раскрывать сердечных тайн. — Как он тогда приехал в Лоринанд… В последний раз его видела, — и слава Эру, — добавила уже про себя.       Лучник хотел что-то ответить, но вдруг застыл, посмотрев за плечо Элерриан. Она обернулась: на палубу вышел Галактион, держа за руку Элерин. Оба — в белых чалмах, скрывающих острые уши. Но стоило им подойти ближе, как девочка, глядя на мать с хитрой улыбкой, стянула платок с головы. Густые кудри были коротко острижены и едва доставали до пухлой щечки. Перед ними стоял хорошенький человеческий мальчик — ни намека на эльфийскую принцессу.       Элерриан прикрыла рот ладонью, с трудом сдерживая смех.       — Трандуил оценит, — прошептала она.

***

             …— Я отрекусь от трона, если отец не примет тебя! Уйду хоть в самые глухие леса — лишь бы ты была рядом!       — Как можно пренебречь долгом? Принц, это безумие!       — Безумие — встречать рассвет, зная, что ты не моя...       Корабль мягко покачивается на волнах, но эльфийка горит во сне. Тело мечется, дыхание сбивается, лоб покрыт испариной.       …— А ты затейница, — горячее дыхание обжигает скулы.       — Умоляешь? Лежи, — черный шелк скользит по лицу короля, закрывая глаза. Невесомо проводит пальцем по его обнаженной груди. Муж ловит ее запястья, нетерпеливо притягивает к себе.       — Берегись, — голос хриплый, опасный, сорванный. — Ты заигралась.       Руки супруга властно сжимают бедра, ласкают кожу. Она склоняется к уху, дразняще касаясь губами:       — Заигралась?       Медлит — нарочно.       — Я даже не начинала…       Калейдоскоп воспоминаний, как порыв ветра, проносится перед спящей королевой: лицо возлюбленного, шепот клятв, блеск мечей, кровь на снегу. Все смешалось — любовь, боль, потеря, изгнание. И вот — вновь тот кошмар, тот миг, от которого не спастись даже во сне.       …— Не смей растлевать Леголаса! Я запретил квенья в Эрин Гален. Ни слова более на твоем поганом языке предателей!       Она в неверии поднимается — голубые глаза короля пылают ледяной ненавистью и презрением... Ей следует уйти. Уйти немедля…       — Тар-Элерриан! Проснись…       Она, наконец, открыла глаза, судорожно вцепившись в плечи склонившегося Кэлвериона.       — Что ты…? Где мы?!       — Приплыли, королева, — спокойно ответил воин. — Ты задремала, но нам пора… Надо успеть попасть в лабиринт до ночи. Принцесса с Галактионом уже на палубе.       Эльфийка коротко кивнула, стараясь отдышаться.       — Ты прав. Зной сморил меня. Идем…       Отряхнувшись, проверив оружие, Элерриан вскочила на ноги. Легкий туман страха еще не рассеялся после сна, но нужно было действовать. Она быстрым шагом направилась за белокурым лучником — тенью скользнувшим вдоль борта. У трапа, в полумраке качающихся факелов, их ждал Галактион. Элерриан молча забрала из его рук спящую дочь, прижала к груди — кожа ребенка казалась холодной, будто пропитанной ветром с моря — и последовала за спутниками.       Небо было затянуто тучами. Море за спиной вздыхало, плескалось, как живое существо, но в ее душе оно отзывалось гулом предчувствия. Последний сон все еще стоял перед глазами — пылающие глаза Трандуила, холод и ненависть. Сердце сжимала ледяная рука тревоги.       Каменистая тропа вела прочь от порта с белыми мазанными домами, где догорали масляные огни. Ветер пах солью и пеплом. Элерриан едва различала дорогу, несмотря на эльфийское зрение: все сливалось в мерцании сумерек, в зыбком воздухе, наполненном тяжестью приближающейся грозы.       Каждый шаг отзывался болью в груди: а если дома никто не ждет? Пять долгих лет — никто за ней не пришел, никто не пытался ее отыскать. Может, он решил, что я все подстроила и все-таки сбежала в Валинор или иные земли. Он мог счесть это достаточным объяснением... Это было невыносимо.       Элерриан прижала девочку крепче, так, что та тихо всхлипнула во сне. Он отберет ее, — кольнула мысль. Он забрал Леголаса, заберет и Лили, а меня — оттолкнет, как ошибку прошлого… Пот струился по спине, ладони дрожали. Гнев поднимался, обжигая. Нет. В этот раз — не позволю.       — Здесь, — тихо произнес Кэлверион.       Эльфийка вздрогнула, вырвавшись из водоворота мыслей. Золотистый свет факела скользил по лицу ее спутника. Он стоял у каменной лестницы, внимательно разглядывая папирус Аароэна. На нем — тонкие линии, древние знаки, полустертые метки.       — Дорога ведет вниз, к северной галерее, — пояснил он. — Сначала узкий проход, потом знак двойной секиры. Там и будет вход.       — Тогда идем, — отозвался Галактион, поправляя колчан. — Я проведу вас, а потом заночую здесь. К отцу отправлюсь следующим кораблем.       Элерриан задержалась на миг, вдохнув густой, тяжелый воздух, и прошептала про себя молитву — не то к Эру, не то к языческим божествам Та-Кемет. Потом шагнула во тьму.       Теперь уже поздно что-то менять. Дома — все решу. Трандуил больше не посмеет отнять у меня детей…       Лабиринт встретил их ледяным дыханием камня и тихим шелестом подземного ветра. Воздух был густ от запаха соли, извести и чего-то древнего, прелого — словно здесь, под землей, дремала сама память о первобытных веках. Из глубины доносился гул, похожий на дыхание тяжело больного.       Они двигались молча. Пламя факела дрожало, выхватывая из тьмы влажные стены, древние барельефы — танцующие фигуры, странные символы. Где-то вдали капала вода. Элерриан невольно вспомнила Морию — как тогда, века назад, после смерти родителей, она упрямо шла по темным лабиринтам, навстречу свой судьбе...       — Еще немного, — произнес Кэлверион. Его голос гулко отозвался в сводах. На полу появилась граненая плита с выгравированной двуострой секирой — лабрисом. Узоры на ней напоминали звездную карту, дрожащую в свете огня. Эльф присел, коснувшись знаков на камне. От плиты исходила едва ощутимая вибрация — Элерриан ее почувствовала. Портал. Совсем близко.       Они свернули за угол. Звук шагов стал глуше, будто сама земля глотала их эхо.       — Галактион, держись правее, — приказала Элерриан, сама не узнавая резкий, не терпящий возражений голос. — Там на плитах — следы от когтей.       Полуэльф послушно сместился. На песчаной пыли и вправду темнели неглубокие, как процарапанные звериной лапой полосы, уводящие к полукруглой нише. В глубине ее — круглая, как жерло, выемка; по краю — узкая канавка, лаковым блеском уходящая внутрь камня. Элерриан опустилась, прижимая к груди дочь, — ниша представляла из себя колодец с водой. Приглядевшись, она увидела арочную конструкцию на дне. Ладони вспотели…        — Это он, портал.       Кэлверион шагнул ближе, положив руку ей на плечо.       — Позволь, госпожа, я нырну первым. Если это ловушка — тебя и принцессу спасем. Галактион, случись что — как договаривались: в Элладу.       — Да, друг, — выдохнул полуэльф. — Благодарю за все. Храни тебя Валар. Я буду век...       — Что-то не так, — перебила Элерриан, не сводя глаз с колодца. Она внезапно ощутила жар, исходящий от отцовского кулона — как неделями ранее в пустыне, и тогда, пять лет назад, в Арде, когда силы тьмы напали на нее и ее воинов; в ушах загудело, тошнота поднималась к горлу, голова раскалывалась. — Нет, Кэлверион, постой, не надо!...       Она не успела договорить. Сначала подумала, что это зов — далекий, глубинный звук, как если бы из глубины пещеры запели десятки голосов; с каждой секундой гул становился громче, вибрируя, подавляя волю — оставляя смятение в душах эльдар. Элерин проснулась и тихо пискнула, вцепившись в материнское плечо.       — Тише, Ли, — шепнула Элерриан.       — Госпожа… — начал Галактион, но не успел закончить.       И тут темнота впереди шевельнулась — не просто тень, а плотная, живая масса, меняющая очертания, как дым над раскаленными углями. Воздух стал густым, словно вода перед бурей. Из этой тьмы, как из пасти древнего зверя, раздался низкий, грудной рев — тяжелый, первобытный, от которого звенел камень под ногами.       Камень в кулоне Элерриан вспыхнул в ответ — ослепительно, белым пламенем, словно кто-то зажег внутри него крошечное солнце. Свет полоснул по лицам, вспыхнул в глазах, пробежал по стенам, вырывая из мрака обломки древних барельефов и символов, похожих на шрамы.       Галактион выругался сквозь зубы, резко рванул вперед и, не теряя ни секунды, накрыл всех своим длинным плащом. Свет выдавал их — и он понял это первым. Укрытые плотной тканью путники замерли.       И тогда из темноты надо колодцем вышло то, что разум бессмертных отказывался воспринимать. Человек с головой быка. Он был громаден: широкая грудь, тяжелый хребет, рога. Из-под спадающей, будто намокшей шкуры к рукам тянулись гибкие полосы пламени — и с каждым его движением огонь вытягивался в тонкое, смертоносное лезвие.       — Назад! — крикнул Галактион. Он одним рывком сдернул плащ, вырвав Элерин из рук матери, закутал ее, и отступил вместе с Кэлверионом к стене. — Надо уходить!       Элерриан же, не понимая, что делает, интуитивно рванула вперед. Не столько разум — привычка: шаг, второй, кувырок, рука на рукоять, клинок освобожден из ножен… Кровь ударила в виски — и в ту же секунду чудовище выпустило огненный вихрь ей под ноги.       Запахло серой. Вторая огненная стрела пролетела выше, и убила бы ее, но эльфийка в последний миг развернулась, почти танцуя, и пламя облизнуло ей висок, содрав кожу и опалив волосы. От боли потемнело в глазах.        — Тебя же нет… — прошептала она, даже не понимая, произнесла ли вслух. На секунду ей показалось, что существо недоуменно уставилось на нее, но больше Элерриан ничего не видела — кровь фонтаном заливала лицо. Перед глазами мелькнула вспышка, и она успела ощутить толчок — камень отца в кулоне раскололся.       Над головой что-то треснуло — на плечи посыпались каменные крупинки. Мир пошатнулся, и эльфийка осела на пол.       — Бежим! — послышался крик за спиной… чьи-то торопливые шаги и плач дочери…       Кэлверион в один прыжок оказался рядом, сгреб ее и закрыл собой от столба огня из пасти минотавра. Страшный рев снова раздался за спиной, и эльф, превозмогая боль, поднял Элерриан на руки и кинулся с ней к выходу. Пахнуло паленой кожей. Он на миг посмотрел на свои пальцы — кожа с них слезла.       Стены дворца тряслись, потолок сыпался на голову и через секунду после того, как Кэлверион с королевой на руках выбежал из лабиринта, он обвалился, отрезая их от пути домой.

***

      Шум. Море. Волна царапает борт — скользя, играючи, будто дразня спящих. Воздух густ от соли, смолы и влажного дерева; под палубой тихо скрипят доски, а где-то рядом слышны осторожные, почти неслышные шаги.       Элерриан открыла глаза. Перед взором колыхался тусклый свет — полоска рассвета, пробивающаяся сквозь узкую щель в ставнях. Она попыталась вдохнуть глубже — грудь пронзила боль, глухая, но терпимая: сломанное когда-то ребро вновь напомнило о себе. Волосы прилипли к щеке, пахли гарью и морской солью. Когда она подняла руку, пальцы наткнулись на липкую дорожку крови — она тянулась от виска к скуле, уже схватившись корочкой. Глубокая, неровная рана. Кожа горячая. От боли затошнило.       Эльфийка дрожащими пальцами нащупала цепочку у горла — холод металла успокаивал. Камень же был расколот по диагонали, словно крохотная льдинка, не выдержавшая жара.       — Госпожа… — донесся тихий, чуть сиплый голос. — Не шевелись. Ты ранена.       Галактион склонился над ней. Коротко остриженные кудри выбились из-под повязки, один локон смешно торчал вверх. На лбу — пятно копоти, на щеке — свежая ссадина. Он улыбнулся виновато, и сразу отвел глаза.       — Где… — Элерриан с трудом приподнялась, но боль в боку заставила ее снова лечь. Голос был осипшим, чужим. — Где мы?       — На судне, — ответил Галактион. — Рыбацкая шхуна. Идем к материку.       Он запнулся, губы сжались в тонкую линию.       — Кэлверион… вытащил тебя. Лабиринт… разрушен.       — Элерин?.. — едва слышно.       — Здесь, спит, — сразу ответил он и отступил в сторону, открывая проход. Эльфийка скосила глаза: в углу, сладко посапывая, спала ее дочка, завернутая в несколько плащей. На нежных детских щечках, перемазанных сажей, виднелись засыхающие ручейки слез. Бедная детка...       ...Кэлверион медленно подошел к эльфийке, каждое движение давалось ему с трудом. Обнаженный по пояс, весь в бинтах из разорванной туники, эллон опустился рядом.       Он долго молчал, глядя куда-то в сторону, потом поднял глаза — грустные, потускневшие, как осеннее небо после дождя.       — Прости, королева, — сказал он просто, без оправданий, без пафосной горечи. — Мы едва не погибли. Мы были не готовы.       Элерриан подняла руку — медленно, осторожно, — и коснулась его пальцев. Эльф чуть заметно вздрогнул, но не отпрянул.       — Кэлверион, — ее губы едва шевелились, дыхание было слабым. — Благодарю... ты спас меня…       — Лежи, — голос воина был низкий, усталый, но все тот же — мягкий, уверенный. — Пожалуйста, Тар-Элерриан. Мы сказали принцессе, что ей все приснилось… она сейчас отдыхает.       Снаружи шумело море, где-то недалеко спорили матросы на незнакомом ей языке — короткие, резкие фразы, щелкающие, как тростниковые ветви. Элерриан слушала все эти земные звуки и вдруг, несмотря на немилосердную боль, ощутила нечто странное — сквозь соленый воздух, сквозь запах смолы и мокрого дерева до нее донесся иной аромат. Легкий, почти неуловимый — медовые ирисы Эрин Гален, влажная трава под вечерним дождем, туберозы Эрегиона… и шепот тех, кого она давно не слышала.       Она вдохнула глубже, и ей почудилось, что не мазью пахнет повязка Кэлвериона, а тем древним благовонием, которое в их мире жгли по ночам — в покоях, где она, уставшая после тренировок с воинами, засыпала, чувствуя дыхание своего дома.       — Крит, — задумчиво протянул Галактион. — Значит, смертные не набрехали насчет минотавра…       — Мы видели не минотавра, — глухо отозвался Кэлверион. — То была древняя магия иных миров. Порталы часто превращают волшебство в образ, чтобы отогнать чужаков. Но среди нас не оказалось мага, кто смог бы это волшебство развеять.       Галактион тихо хмыкнул, не споря. Элерриан закрыла глаза. Внутри — там, где когда-то звучала музыка ее фэа, теперь было тихо, но светло. Не пустота смерти, а иная тишина — прозрачная, холодная, как лед весной, когда вода под ним уже дышит жизнью. Камень в ее кулоне треснул, но вместе с трещиной будто открылось что-то новое — иная дорога, иной путь домой. Все, что случилось, что она чувствовала на острове — след проклятия, сплетенного врагами.       — Мы… уходим от Кефтиу... Крита? К Элладе?       — Да, — отозвался белокурый воин. — К побережью. Там легче затеряться. Там — те, кого, возможно, знал Аароэн. — Он помедлил, потом твердо добавил: — Нам следует дождаться его, а потом мы найдем новый путь, госпожа. Обязательно.       Слово обязательно прозвучало слишком уверенно. Элерриан слабо улыбнулась. Давно пора было кое-что сказать...       — Кэлверион… прекрати обращаться ко мне, как к королеве. Ты столько раз спасал мне жизнь… и столько веков звал иначе. И ты тоже, Галактион, — она повернулась к полуэльфу. — Я госпожа в других мирах. А пока... лишь ваша сестра по оружию.       В трюме сразу стало веселее. Кэлверион впервые за все это время улыбнулся искренне — серые глаза заблестели мягким светом.       — Тогда я соглашусь лишь на звездочку, — счастливо протянул он. — Так ты звалась в Эрегионе…       — А как же я? — тут же встрял зеленоглазый, довольно щурясь. — Я уже выучил твою свадебную балладу… — и, приободрившись, расправил плечи, готовый пуститься в пение, но Элерриан устало подняла руку.       — Потом. Споешь и мне, и моему мужу.       Эльфинит рассмеялся, добродушно взъерошив вихры спящей Элерин, укрыв ее еще одним плащом.       Королева снова прикрыла глаза. Волны тихо шептали за бортом, а в груди рождалось странное чувство — не покоя, но уверенности. Проклятие все еще тяготело над ней, но она знала: однажды она отыщет путь домой. Он будет труден — но рядом с ней теперь ее друзья.       — И все же, Элерриан… — подал голос Галактион.       Она слегка кивнула.       — Что за камень у тебя в кулоне? Не сильмариль ли, часом?