2.1. Допрос второй: Кантилена замёрзших струн

Дверь открылась почти бесшумно — видимо, её смазали. Это заставило Эс вздрогнуть: она уже настолько привыкла к её тягучему скрипу, что он уже начал её успокаивать. Почти сразу её глаза встретились с томными голубыми сапфирами. Кайто сидел за столом напротив неё и спокойно смотрел на дверь, где сейчас появилась Эс; глаза его, казалось, слегка мерцали в тусклом свете лампы. Надзирательница подошла к столу и села на стул, аккуратно положив перед собой блокнот и ручку. Заключённый начал разговор первым. — Рад тебя видеть, Эс! — лучезарно улыбнулся он. — Чего ты такая невесёлая? Что-то случилось? — Всё нормально. Просто… У меня появилось к тебе много вопросов. — Эс слегка поправила очки. — Много больше, чем в первом этапе. — Разве их не должно было стать меньше? — Кайто слегка прикрыл рот рукой, пряча усмешку. — Думаю, нет. — строго сказала Эс. — Когда у тебя нет наводящих зацепок, ты не знаешь, что спрашивать. Можно просто поболтать по душам и вкратце познакомиться. А о тебе я уже кое-что знаю, так что вопросы у меня к тебе появились. Кстати, это касается и твоего преступления, и твоего поведения внутри тюрьмы. — А что не так с моим поведением? — быстро спросил Кайто. — Разве я кому-то мешаю? — Мне известно, что нападение на Хаку — твоих рук дело. — с нажимом произнесла Эс. — Точнее, можно сказать, твоих слов. — С чего ты так решила? Я никогда не имел ничего против Хаку. У меня не было причин ей вредить. — Но ведь всё-таки ты подговорил Микуо атаковать её. — чем дальше заходил разговор, тем мрачнее становился её взгляд. — Это не так. — твёрдо сказал ей Кайто. — Я не знаю, кто вам это сказал, но это чистой воды дезинформация. Я дал ему пистолет для самообороны, потому что он собирался идти договариваться с Ир. Мне ничего не известно о причинах, по которым он стрелял в Хаку. Эс не ответила сразу; она о чём-то задумалась, внимательно разглядывая Кайто. — А откуда ты взял пистолет? — Выписал? — пожал плечами Кайто. — Насколько я понял, оправданным предоставляются некоторые привилегии в составлении списков пожеланий. Видимо, и оружие выдать могут, если попросить. — Ты сказал, что он собирался идти договариваться с Ир. — сказала Эс. — Но вместо этого напал на Хаку. Выходит, он тебя обманул? — Да нет, он действительно пошёл и поговорил с ними. Правда, потом сказал, что ничего не добился существенного. Просто… — Кайто неловко отвернулся и почесал затылок. — Мне как-то не пришло в голову забрать у него оружие. А потом он пошёл к Хаку и… Что случилось, то случилось. Я действительно ничего не знаю. Если он не хочет говорить, то и не надо. — А тебя не слишком смущает то, что из-за неизвестности причин его поведения другие заключённые винят в этом инциденте тебя? — осведомилась Эс. — Не смущает. Во-первых, не все из них так уж свято верят в мою абсолютную виновность. — произнёс Кайто. — Во-вторых, я не теряю надежды доказать им, что они ошибаются. Сестрица Мейко и Гакупо-сан не позволяют остальным навредить мне, пока моя вина не будет полностью доказана. А доказательств у них нет, потому что Микуо молчит. — Кайто хитро самодовольно улыбнулся. — И ты просто пользуешься его молчанием, чтобы держать всех в подвешенном состоянии. — мрачно дополнила Эс. — Ведь пока правда никому не известна, ты находишься в безопасности вне зависимости от того, виновен ты действительно или нет. — Нет, я просто уважаю его право на личные секреты. — лицо его тоже стало недовольным. — Я не собираюсь насильно заставлять его раскрывать правду, хотя мне самому она интересна. Эй, Эс… А может быть, ты узнаешь, в чём истинная причина произошедшего? Ты ведь надзиратель… Раскрывать правду о нас — это твоя работа. — Даже если выясню, тебе не скажу. — холодно ответила Эс. — Знаешь, мне вообще странно, что вы так сблизились. В первом этапе он чуть ли не ненавидел тебя. Откуда вдруг такая смена позиций? — Всякое бывает. — Кайто оцарапал губу ногтем большого пальца. — Честно говоря, я тоже его недолюбливал. Но после смерти Мику всё изменилось. Бедняжка был так убит горем, что несколько недель не выходил из своей комнаты. Кажется, он вообще не знал, куда податься и едва ли не утратил желание жить. Я просто поддерживал его, и постепенно он ко мне привязался. Может быть, в каком-то смысле он даже… нашёл во мне замену сестре. Ну, а мне достаточно того, что у меня есть человек, который меня слушает. Знаешь, я не люблю самовлюблённых нарциссов, которые болтают только о себе. — Но ты сам такой и есть. — Именно поэтому мы и подружились. — улыбнулся Кайто. — Друзья должны уравновешивать друг друга. Я тоже кое в чём иду на уступки ради него. Ты, наверное, не понимаешь, у тебя же нет друзей. Кхм. — Я дружу с Гакупо. — обиженно возразила Эс. — Это сотрудничество, а не дружба. Дружба должна быть равной, а вы никогда не будете на равных, потому что Милграм дал вам разные роли, и вы не можете их не играть. — он снова пару раз кашлянул в кулак. — Ты считаешь, что мы должны безоговорочно соглашаться с тем, что нам навязывает Милграм? — Кхе-кхе… Не обязательно со всем, но в общем и целом… Почему бы мне не соглашаться, если меня здесь пока что оправдывают? — Кайто лукаво сощурил глаза. — Я оправдала тебя лишь в первый раз. А во второй могу и не оправдать. — напомнила Эс. — Кха… Я не думаю, что у тебя найдутся причины это делать. — усмехнулся Кайто. — Ведь я убил ради благородной цели, разве нет? — Ты говорил, что сделал это из любопытства. — Экхм-экхм… Но добавил, что мне действительно нужно было знать. Эта информация очень помогла мне в жизни. Иначе это было бы всё равно, что иметь оружие и не знать к нему инструкции, кхе-кхе. Так можно серьёзно навредить и себе, и окружающим. — То есть жизнь той девушки была для тебя настолько незначительна, что ты без раздумий решил испытать на ней своё «оружие»? — Эс почувствовала, как в глубине её души поднимается и набухает что-то тяжёлое и горячее, что сложно назвать даже возмущением. — Да… Была. — Кайто не выдержал и всё-таки зашёлся тяжёлым удушливым кашлем, закрыв рот руками. Затем он взглянул на свою ладонь и торопливо отёр о форму. На белой тунике остался блёклый красный след. …До Эс не сразу дошло. — Кайто! — она вдруг вскочила, случайно толкнув коленями стол. Он вздрогнул; ручка покатилась с блокнота на столешницу, а оттуда и на пол. — Не стоит. — замахал рукой Кайто. — После допроса сразу пойду к Камуи-сану… Уж дотерплю как-нибудь. Он тяжело дышал. Лицо его было бледно; лишь щёки тронул слабый нежно-розовый румянец. Синие, как глубина океана глаза странно блестели. Эс с ужасом смотрела на него и поражалась тому, что не заметила этого раньше. — Садись, чего ты стоишь? Всё хорошо. — он улыбнулся, и Эс вдруг поняла, что улыбка эта была очень слабой, как и последние несколько предыдущих. Она всё же села — стоять дальше было неловко. Поправила очки, открыла блокнот и заметила, что нет ручки; она нашла её глазами на полу, подняла и ткнула ею в блокнот… Вдруг осознав, что понятия не имеет, что хотела записать, да и хотела ли. — Это и есть то, о чём говорила Миза? — тихо спросила она. — То, что ты мог не пережить первый этап. — С чего она так решила? — усмехнулся Кайто. — Всё не так уж плохо. Как видишь, я его вполне успешно пережил. — Я имела ввиду, если бы тебя не оправдали… — пояснила Эс. — Пф… Я не думаю, что голоса в голове как-то повлияли бы на это. — Здоровье зависит от психического состояния. — Ха-ха, тогда я бы умер ещё прежде, чем попал сюда. — он захлебнулся собственным смехом и снова закашлялся. Эс наблюдала. Ей было слегка неспокойно, но Кайто особенной тревоги не проявлял. Это наталкивало на странные мысли: возможно, он болеет достаточно давно и это стало привычной частью его жизни. Настолько, что даже длительная ремиссия, начавшаяся, похоже, незадолго до первого этапа, не заставила его потерять бдительности, так что когда произошёл рецедив, он быстро «перестроился» обратно. Человек, не придающий значения своей боли — это выглядит жутко. — Кайто… Можно задать один вопрос? Он может показаться… Странным. — Я отвечу, если смогу. — Кайто ещё пару раз кашлянул, прикрывая рот рукавом формы. — Если у тебя слабые лёгкие, почему ты начал заниматься музыкой? Кайто в ответ тихо рассмеялся. — Ну, что поделать… Если ты родился в семье пианиста, с идеальным слухом и чарующим голосом — тебе только одна дорога. Я на лету схватывал всё, что касается теории гармонии. Ещё лет в пять я сказал отцу, что хочу петь, и он с радостью занялся моим обучением. Не пропадать же таланту… — Но разве это не опасно для твоего здоровья? — Эс слегка приспустила очки и взглянула на него из-под стёкол. — Больше тебе скажу: даже полезно. — улыбнулся Кайто. — Как раз тогда, когда я начал регулярно выступать, болезнь ненадолго отступила. По всей видимости, вокал играет для меня роль своеобразной «тренировки» — когда я перестаю регулярно петь, мои лёгкие становятся хрупкими именно от бездействия. — Тогда почему ты не занимаешься здесь? — спросила Эс. — Я занимаюсь, но… Видимо, этого недостаточно. Да и условия здесь всё-таки плохие — бетон и железо, от стен холод идёт… Эс почему-то показалось, будто он оправдывается. Он словно винил себя в том, что заставил её беспокоиться. «Если с ним это давно, то, возможно, он в целом испытывает чувство вины за то, что другим людям приходится считаться с особенностями его здоровья. Например. если ему станет плохо посреди выступления, он не сочтёт себя в праве прекратить его и предпочтёт страдать, но не потерять репутацию среди слушателей…» По крайней мере, сейчас Кайто сделал именно это, отказавшись прервать допрос и попросить о помощи Гакупо, прежде чем продолжать беседу с надзирательницей. «Ты придаёшь наибольшее значение видимости, тебя не заботит правда. Возможно. ты совсем не такой, каким пытаешься показать себя мне и остальным. Возможно… ты давно потерял настоящего себя в той ярмарке тщеславия, которой сделал всю свою жизнь.» Её вывел из раздумий звон колокола. — В этот раз мы долго разговаривали. — произнёс Кайто, глядя на потолок. Когда стена начала отодвигаться в сторону, он вздрогнул. — Похоже, я никогда к этому не привыкну… Эс встала из-за стола. — Сиди здесь, я принесу устройство. — Ой, ну уж не относись ко мне, как к инвалиду. — Кайто тоже встал и направился следом за ней в Зал Суда. Эс взяла с каменного стола коробку. — Кайто, тебе есть ещё что сказать? — обернулась она к заключённому. — Эм, дай-ка подумать… — закусил губу Кайто. — Слушай, ты собираешься оправдывать Микуо? — Я не могу заранее этого знать. — Ах, ну в таком случае… Пусть дополнительным поводом его оправдать будет моя к тебе маленькая просьба, хорошо? — улыбнулся он. Эс кивнула. — Я это учту. Заключённый номер два, Шион Кайто… Спой о своих грехах.