2.2. Суд второй: Гусеница

Слышишь капель звук? Это не дождь — Чьи-то слезы. Над нами всегда бушует шторм, Завывают грозы. Ничто не греет наши души, Как северный мороз и Завявшие, холодом Убитые, мёртвые розы… (Мёртвые розы…) Лишь в твоих глазах я вижу мрак Темнее ночи! Я таю, касаясь Твоей белой, холодной кожи! И в самый жуткий, беспросветный день Проклинай прохожих — Под небом и над землей На тебя людей нет похожих. Давай гулять по вымершим полям, Только ты и я, Ты и я! Закрасим в чёрный каждый день календаря, Лишь люби меня, Люби меня! Я тенью под тобой обернусь, Поступь твою нежную ловя… Кошмар мой, не буди, не буди, Не буди меня! Тонких губ касания рвут мне сердце, Сплетают мысли; В объятиях твоих сгораю, Дней забывая числа. По слову твоему умру, По взмаху сотру все лица! «Я ничего прекрасней не видел, Чем твои ресницы…» Давай гулять по вымершим полям, Только ты и я, Ты и я! Закрасим в чёрный каждый день календаря, Лишь люби меня, Люби меня! Я тенью под тобой обернусь, Поступь твою нежную ловя… Кошмар мой, не буди, не буди, Не буди меня!

***

На белом подоконнике с мраморным узором стоит маленькая незамысловатая игрушка — фигурная деревянная коробочка, на крышке которой вырезан скрипичный ключ. Сбоку в коробочку вставлен золотой ключик с двумя кольцами в рукояти; он плавно вращается, отсчитывая секунды до того момента, когда мелодия закончится и квартира снова наполнится тишиной. Крохотные колокольчики внутри шкатулки мерно подают голоса, образуя монотонную, нежную и загадочную мелодию. Кажется, это песня об осеннем листе, медленно падающем с дерева и покачивающимся туда-сюда. Исходя из пейзажа за окном, можно предположить, что квартира находится на третьем этаже, причём в довольно богатом районе: дом напротив украшен изящной лепниной и недавно покрашен свежей краской в нежно-персиковый цвет. За окном делает последние вздохи уже утихающий дождь. В ритм мелодии на карниз падают крохотные капельки с крыши — такие же звонкие, как колокольчики, и прозрачные, как алмазы. Небо ещё в тумане, но сквозь него уже проглядывает тусклый рассвет. Облака словно нарисованы акварелью на тёмном полотне неба. Город ещё не проснулся: лишь кое-где вдалеке зажигаются, словно крохотные свечки, окна на небоскрёбах. Однако каждую минуту загорался какой-нибудь огонёк — город был уже не в глубоком сне, но в полудрёме, от которой он медленно, но верно пробуждался. Рука юноши, чуть качнувшись, ловит одну такую каплю, похожую на драгоценный камень. Когда он разжимает ладонь, на ней лежат лишь синие лепестки.

***

Кайто подходит к подоконнику, смотрит пустым взглядом на шкатулку, ещё несколько секунд слушает мелодию, чтобы она дошла до какой-то завершённой точки, а затем легко останавливает ладонью вращение ключа — шкатулка замолкает. Кайто переводит взгляд на тусклое небо за окном. Кажется, будто оно плачет — так печально капли срываются с него на землю. За горизонтом собирается гроза. Похоже, рассвета сегодня всё-таки не будет: небо становится всё более тяжёлым, разливаясь над городом расплавленным свинцом. Тучи сползаются в массивные груды, похожие на кучи летающих скал, или даже, скорее, обломков какого разрушенного замка. Под серым туманом тускло мелькают приглушённые фиолетовые вспышки молний. Воздух уже пахнет грозой и слегка потрескивает от электрических разрядов. Может быть, где-то там, за горизонтом, действительно есть ледяной сад, в котором цветут синие розы, белоснежные лилии и розовые хризантемы, питаясь хрустальными подземными родниками и таинственным лунным светом, но Кайто может об этом только мечтать. Она, наверное, уже там: с высоты третьего этажа ему мерещится, что он видит на её лице улыбку. А он всё ещё здесь — стоит перед открытым окном, смотрит на дождь, на ветер, колышущий занавески… До чего уныло. Лишь одно радует — мысль о том, что он тоже попадёт в сад, когда шипы роз окончательно разорвут в клочья его лёгкие и безжалостно задушат его, чтобы окончательно поглотить. И тогда она убьёт его там — так же, как он убил её здесь. В её глазах отражаются их лепестки с тончайшим узором из голубого инея… …В её глазах… Безжизненных глазах… Она с нелепой улыбкой лежит на земле — в неестественной позе сломанной куклы…

***

Дубовые доски сцены слегка поскрипывают под лёгкими, изящными шагами. Зал погружён во мрак — только танцующая пара освещена холодным голубым лучом прожектора. Кайто ведёт — он лучше ощущает ритм музыки. Её рука лежит на его плече; в глазах мерцает загадочный синий свет. Кайто даже не видит её зрачков: только у самых краешков глаз ещё видны сквозь пелену чар алые сосуды глазных яблок. Но Кайто знает, что скоро исчезнут и они. Шаг влево. Шаг назад. Шаг вправо. Шаг вперёд. Звуки вальса мягко окутывают тёмный зал. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Она танцует, полностью доверяясь ему — лёгкая, расслабленная, счастливая — не замечая, как сосредоточенно он следит за каждым её движением. Чтобы не вырвалась. Марионетка должна подчиняться кукловоду полностью, каждой клеточкой тела.

***

Кайто молча сует в сумку пистолет. Нужно уехать поскорее, пока город не проснулся… Вероятнее всего, его всё равно найдут. Но так успеет хотя бы повеселиться напоследок, верно? Взгляд юноши на секунду задерживается на стволе оружия. Синие глаза странно поблескивают. Стоит ли его брать? Ни о какой законопослушности, Кайто, естественно, не думает. Да и так уж важно ношение оружия, когда он уже совершил такой грех? Просто не так уж обязательно отягощать себя на лишних полкило, когда дни твоей свободной жизни и так сочтены… Кайто не умеет стрелять. Вряд ли он сможет отбиться с его помощью от нагрянувшей в дом полиции. «Ладно, возьму на всякий случай… Если не придётся убивать кого-то другого… В крайнем случае, выстрелю в себя.» Он ещё раз бросает безразличный взгляд на окно. На его лицо ложится серый отсвет надвигающейся из-за горизонта бури.

***

Принц и его принцесса идут по бескрайнему заснеженному полю. Небо, словно грязной простынёй, затянуто плотными серыми облаками. Девушка двигается легко, уверенно, будто танцуя; она постоянно кружится на ходу и оглядывается по сторонам с таким любопытством, словно искренне считает, что может увидеть здесь что-то кроме белого неба и белой земли. Юноша шагает ровно и спокойно, его лицо исполнено целеустремленности: его волнует только одно. Он даже не смотрит на принцессу. Их только двое в этом огромном мертвом мире. — Мы скоро придём? — Главное, что рано или поздно мы обязательно придём. — Ты меня любишь? — Я люблю тебя всей душой. —Ты готов ради меня умереть? Принц останавливается и оборачивается. Подходит к принцессе. Берёт её за подбородок и заглядывает в глаза. — А ты готова ради меня умереть? Принцесса вздрагивает. Она задала этот вопрос тоном, продолжающим предыдущий — «Любишь настолько сильно, что готов? Это правда, что ты готов?». А он спрашивает иначе. Так, будто она действительно должна быть готова. Даже… Больше утверждает, чем спрашивает. Словно сейчас будет какой-то большой прыжок, но для начала ему нужно убедиться, что она не боится. — Конечно, готова… — шепчет она. Её губы трогает чуть заметная азартная улыбка. Его глаза такие красивые, что за их взгляд действительно можно… Даже нужно умереть. Дальше она уже не отклоняется от курса, идёт точно по его следам. Заснеженная равнина её больше не интересует. Она смотрит только на своего принца. Все её мысли занимает тот невероятный, волшебный взгляд которым он на неё смотрел. Она хочет испытать это ещё раз. Бесконечное мёртвое поле. Бесконечное мёртвое небо. Ветер всё усиливается… Усиливается… И усиливается до тех пор, пока они не исчезают в кристальной белизне узоров нежной метели.

***

Капли срываются с мокрой крыши. Они продолжают танцевать в темном зале под холодным лучом прожектора. Он притягивает её к себе и целует в шею. Девушка не реагирует. Не то, что оттолкнуть — она даже не краснеет. Просто застывает и позволяет ему это сделать. Кайто отстраняется и внимательно на неё смотрит. Веки на её лице приопущены, под ними светится глубокая синева. Ни одной эмоции, ни проблеска жизни — она полностью его власти. Она упадёт, если он отпустит. Кайто отстраняет её и кружит в очередном пируэте. Девушка подчиняется ему, словно кукла, в точности исполняя нужные движения. Она подстраивается под него и не думает, чего на самом деле хотелось бы ей самой. Её не существует. Она не помнит, кто она такая… Она — кусочек танца. Она — часть его. Никого, кроме него, в этом мире нет, он один здесь человек, а она не более, чем кукла. Зрители в зале уже просто утонули во мраке — они их не видят, а значит, их и нет. Шаги, повороты, наклоны, пируэты, притягивания, отталкивания, шаги, повороты, наклоны. …возле самого края сцены он отпускает. Девушка, не меняя позы, заваливается набок и падает в бездонную тьму. Кайто смотрит ей в след и мягко улыбается, словно сделал для неё что-то хорошее. И снова в его глазах мелькает загадочный блеск… Даже почти свет.

***

Он склоняется над мёртвой девушкой и поправляет прядь волос на её лбу. Она всегда была такой красивой… А теперь — эти улыбающиеся каменные губы, эти бархатные ресницы, окаймляющие драгоценные камни её глаз… Смерть сделала её ещё лучше.

***

Принц аккуратно поворачивает ключ в замке тяжёлой ледяной двери. Принцесса, входя в голубой замок, завороженно осматривается. Её глаза сверкают восторгом при виде изящных колонн, уходящих в высокий потолок, с которого свисает великолепная люстра из множества кристаллов. От этого великолепия кружится голова; полупрозрачные голубые стены искрятся ярким светом, проплывая мимо панорамной фотографией. Принц приглашает девушку взойти на второй этаж по тончайшей лестнице с ажурными перилами, галантно подавая ей руку. Принцесса, не задумываясь, следует за ним. В своей спальне он приглашает её лечь на кровать под батистовым голубым балдахином, а когда она устраивается поудобнее, ложится рядом и обнимает. Принцесса доверчиво обвивает руками его шею и закрывает глаза. Ей всё равно, что будет дальше… Сейчас ей просто хорошо. Главное, что он её любит — остальное можно забыть.

***

Кайто с совершенно безразличным видом снимает с погибшей подаренные ей им же украшения. Трупу они ни к чему. Пусть её родные позаботятся о том, чтобы она попала на Дальний Берег красивой, а он свои богатства раздавать кому попало не собирается. На живой девушке всё это будет смотреться намного лучше. Вероятнее всего, он передарит их кому-то ещё раз. В этом мире много девушек, которые будут благодарны ему за дорогой подарок. Его не очень-то волнует то, что некоторые из них изначально не были его подарком. И она, бездыханная, лежит на мокром асфальте с ледяными лепестками в глазах и глупой счастливой улыбкой…

***

И принцесса безмятежно заснула… Под лёгкую кантилену дождя… И нежную мелодию музыкальной шкатулки… Сложив руки на груди, раскинув шёлковые волосы по подушке… На кровати с голубым балдахином… В ледяном саду, где цветут синие розы белоснежные лилии и розовые хризантемы… Из-под корней которых продолжает сочиться кровь.