3.1. Запись третья: Восход Венеры

В душевой царила гробовая тишина. Тускло светила маленькая голубая лампочка. Здесь было намного холоднее, чем в других комнатах; среди кафеля, зеркал, пластиковых дверц и железных кранов в этом призрачном свете казалось, что ты находишься в каком-то ледяном царстве, давным-давно заколдованном и мёртвом. — З… Заткнитесь! Заткнитесь уже наконец! Голос сорвался; в место отчаянного крика в тишине утонул хриплый шёпот. — Это неправда… Это не правда… Это не может быть правдой! Хрупкая фигура вцепилась руками в край раковины. Дрожащая худая рука открыла кран; белоснежный поток воды глухо зашумел над керамической чашей. Девушка сложила руки лодочкой и подставила под кран, а затем плеснула себе на лицо. Мокрые пряди чёлки тотчас прилипли к бледному лбу. «Какая же я уродина.» Её глаза были красными от недосыпа. Под ними висели впалые сизые круги. Губы пересохли и потрескались, из-за чего напоминали засушенные в книге лепестки роз. Похоже, она только что плакала. Девушка прочистила забившийся от слёз нос и затем, ничего не стесняясь, набрала воду из-под крана в ладошку и залпом выпила. — Заткнитесь… — прохрипела она. — Вы все просто хотите обидеть меня, но я же знаю, что это неправда… Внезапно взгляд её упал на зеркало над раковиной. И застыл. Затем глаза девушки широко распахнулись и на лицо наползла глупая улыбка, словно ей пришла в голову какая-то блестящая идея. — Ну конечно… — прошептала она отражению. — Ну конечно. Отсюда есть выход… Это всё неправда… Это всё — нереально, это просто сон… Всё, что нужно сделать… Она ушла и снова вернулась — с отвёрткой. Ей потребовалось около семи минут, чтобы отвинтить ржавые болты на которых держалось зеркало. Затем она вцепилась в него обеими руками и с усилием, резко потянула на себя. Зеркало с оглушительным звоном разбилось о каменный пол, осыпав убийцу осколками. Девушка с торжествующей улыбкой взглянула на искажённое, расколотое отражение. — Отсюда есть выход… Она села на колени, выбрала осколок поострее и ещё раз посмотрела на своё отражение в нём. — Вот и всё. — прошептала она. Она направила осколок самым острым концом себе в грудь и… Со всей силой вонзила прямо в сердце. Изо рта девушки показалась струйка крови. На несколько секунд она застыла, глядя в пустоту перед собой стекленеющими глазами, а затем медленно, неестественно, будто в нарочно поставленном спектакле, завалилась набок. Изумрудные хвостики спиральными волнами рассыпались по кафелю, перемешавшись с битым посеребренным стеклом. Запись зарябила и оборвалась.

***

Эс сидела на тонком изогнутом кресле из белого пластика сложив руки на сомкнутых коленях и поставив ноги ровно в шестую позицию, с фотографично прямой осанкой. Кабинет наполнял тихий полумрак; лишь светился монитор компьютера на столе, отражаясь в стёклах загадочно поблёскивающих очков. Когда видеолента закончилась, Миза положила голову на край клавиатуры. — Прости меня. Это произошло поздно ночью. Я спала беспробудным сном. Заключённые, видимо, тоже. В этой тюрьме хорошая звукоизоляция. Никто ничего не услышал. Вместо ответа Эс встала с кресла, взяла со стола блокнот и ручку, выключила компьютер и что-то записала. — М? — Миза поднялась и попыталась заглянуть в записи. — Я убедилась, что исконной подоплёкой её самоубийства было воздействие системы. — пояснила Эс. — Но в конкретных причинах инцидента мне не всё понятно. Мне почему-то показалось, будто она покончила с собой не просто из-за психологического давления. — Наказание плохо отразилось на её психике. — Миза спрыгнула на пол. — Неудивительно, в ей могли придти в голову какие-то безумные идеи. — Видишь ли, в чём дело… — Эс странно посмотрела на неё через плечо. — Учитывая все его странности, я готова поверить, что Милграм — некое виртуальное пространство. — Эй, эй, ты же не собираешься?.. — Нет. — Эс вышла из кабинета; Миза поспешила следом за ней. — Даже если это правда, я не могу подвергать риску и себя и своих подопечных. Мы не знаем ничего наверняка. А если вдруг смерть — это просто смерть, ни к чему не ведущая? Тогда получится, что я напрасно убила вверенных мне людей. — Рада, что ты это осознаешь! Вернувшись в свою комнату Эс села на диван и положила блокнот рядом с собой. Затем она сняла очки и устало прищурила глаза, глядя в потолок. — Миза… — произнесла она. — Можно задать тебе один вопрос? Он может показаться… Странным. — Какой? — джекалоп вскочила на диван и уселась рядом с надзирательницей. — Мне показалось… Что Милграм… — девушка с подозрением посмотрела на крольчиху. — Немного усилил контроль над моим разумом. То, что ты называла «особым состоянием сознания». Оно стало более явным. Моё собственное мнение теперь имеет меньше значения… Конечно, я пока ещё не безвольная кукла системы, но я определенно чувствую разницу по сравнению с предыдущим этапом. Просто скажи мне, это правда? Миза взглянула на неё удивлённо и обеспокоенно. — Я не могу тебе на это ответить. — медленно произнесла она. — Я отчиталась начальству о твоём психологическом состоянии, но предупредила, что усиливать контроль пока что не требуется. По крайней мере, я помню это… «Я помню это»… Она сама не уверена в том, что её воспоминания истинны. Милграм… Очень могущественен.» — Что значит… Пока? — Пока. Пока ты можешь выполнять свою работу без вреда для собственной психике. «Она… Просто уходит от ответа или искренне считает, что?..» — Но Милграм может это сделать, ведь так? «Особое состояние сознания» бывает разной степени. — уточнила она. — Видимо, может, раз ты это чувствуешь. — Миза, кажется, начинала волноваться. «Значит, они действительно это сделали.» — Эм… Миза… Можно ещё один вопрос? — Да? Эс одела очки. Она тоже сейчас нервничала. — А Милграм может влиять на моё сознание… Качественно? — В каком смысле? — Ну, вот, они сейчас усилили барьер, не позволяющий мне вспомнить и осознать свою личность. — с лёгким нажимом произнесла Эс. — А они могут что-то кардинально поменять? Например, черты характера… — Вполне возможно. Раз могут стереть память, то должно быть… — пожала плечами Миза. — Ты не знаешь точно. — Не знаю. Миза спрыгнула с дивана. — Ладно, мне пора. Удачи тебе с работой! Она упрыгала куда-то в коридор. «Итак, это… Безвыходная ситуация.»