4.1. Допрос четвёртый: Господство Луны, господство Солнца

Эс молча вошла в комнату для допросов. После раскрытия преступления Мику трудно было привести мысли в порядок. Мысль о том, что сейчас она будет разговаривать с человеком, который мог оказаться в подобной ситуации... Или наоборот, сделать что-то ужасное — она была слишком страшной. «Я ошибаюсь. Милграм... Делает так, чтобы я ошибалась. Я словно ищу ответы в кромешной темноте. Почему... Для чего они над нами издеваются?» От этих мыслей слегка покалывало виски. Система ещё не прерывала её мысли, но уже предупреждала. Эс присела на стул и подняла голову. Лен, как и в прошлый раз, что-то рисовал. — Что рисуешь? — тихо спросила Эс. — Сестру. — спокойно ответил Лен. Эс пробрала дрожь. — Почему... Именно её?... — медленно спросила она. — А почему мне нельзя её нарисовать? Она была довольно красивым человеком. — Лен на секунду взглянул на надзирательницу исподлобья и снова опустил глаза на лист бумаги. — Впрочем, я могу нарисовать и кого-нибудь другого, я пока что только эскиз набросал. Хотите, могу нарисовать вас. — Я хочу, чтобы ты отложил свою работу и поучаствовал в допросе. — Эс поправила очки и постаралась подавить дрожь в голосе. Лен медленно поднял голову. — А что, я имею право отказаться? — сухо спросил он. — Просто вы так говорите, как будто это всего лишь просьба, и даже не настоятельная. — Это приказ. — строго сказала Эс. — Надзиратель приказывает тебе отложить карандаш и бумагу и приступить к вопросу. — Так-то лучше. — высокомерно сказал Лен, оставляя наконец художественные принадлежности. Эс стало жутковато от его слов. — Не говори надзирателю подобные фразы. — с нажимом произнесла она. — Хватит уже говорить о себе в третьем лице. Видно же, что вы делаете это из неуверенности. — фыркнул мальчик. — Вы сейчас как чашка на краю стола: вроде пока ещё стоит, но сто́ит только слегка толкнуть — упадёт и разобьётся. Я знаю, как это сделать, так что постарайтесь сделать так, чтобы я не поддавался этому соблазну. Эс недобро на него посмотрела. «Что этот мальчишка о себе возомнил? Зачем он пытается показать своё преимущество? Да и в чём оно?» — Начнём допрос, Эс. — произнес Лен. — Вопреки обычной нашей традиции, первый вопрос задам я. «С одной стороны, следовало бы поставить его на место. С другой... Он ведь прав, я сейчас психологически неустойчива. Меня несложно взять под контроль...» — Эс была в полной растерянности. — ...Почему вы солгали? Чашка упала со стола. Во все стороны звонко брызнули осколки. Это был шах и мат в два хода. Рухнули всякие надежды перехватить инициативу в свои руки. Теперь ей остаётся только оправдываться. — Я... Не хотела, чтобы вы знали истинные вердикты до антракта. — начала было она. — Вы могли просто сказать «я не хочу оглашать вердикты до конца этап». Почему вы солгали? — продолжал Лен. — Я... Хотела дать вам хотя бы надежду... — Заведомо ложную надежду? Вы же знали, что правда вскроется. Причём очень быстро. Почему? Эс вдруг почувствовала, как что-то маленькое и мягкое появилось на уголке глаза и затем скатилось по щеке, оставляя за собой влажный след. — Я не знаю. — сказала наконец она. — Я... Просто боялась своих решений. Я хотела бы вас всех оправдать. — Вы что, надеялись, что если вы в документах напишете одно, а нам скажете другое, то произойдёт то, что вы сказали нам? — спросил Лен. — С чего вы вдруг так решили? По-вашему, мы обладаем властью над своими приговорами больше, чем ваше начальство? Тогда было бы легко всех оправдать! — Простите... — прошептала Эс. «Если много раз неправду повторить, может быть, ей удастся истиной стать?» Эти слова резко всплыли в памяти; перед глазами снова вспыхнули изумрудным светом софиты. Эс стало ещё страшнее. «Действительно... Чем я отличаюсь от Мику, которая лгала так, словно думала, что её ложь может изменить реальность?» — Вы серьёзно? В таком случае, как вы вообще можете назвать себя надзирателем? — прикрикнул на неё Лен. — Ты-то сам чем недоволен?! — вдруг разозлилась Эс. — Тебя-то оправдали! — Кстати, это один из вопросов, который я хотел задать. — Лен немного странно улыбнулся. — Почему благородного.. борца за справедливость... Вы осудили, а никчёмного предателя, который безжалостно зарезал свою родную сестру, решили простить? — А ты этим недоволен? Мальчик ответил не сразу. Задумался. — Представим более безобидный пример. Компанию хулиганов поймали в школе на какой-нибудь нехорошей шалости. Один из них спрашивает у директора школы, какое наказание их ожидает. Директор говорит, что никого не накажут. А затем этот хулиган узнаёт, что наказания избежал он один, потому что попросил, а все его товарищи пострадали. Что вы будете чувствовать на его месте? Что бы вы чувствовали на моём месте?! — Дело не в том, что ты попросил... — А в чём же?! — Мне... Просто мне... Стало жаль тебя... — Эс утёрла слёзы, но голос её всё равно дрожал. — Жаль? Почему? Потому что я расплакался перед вами? Потому что меня терзают муки совести и я не могу справиться со скорбью по близкому человеку? — злобно спросил Лен. — Почему я должен видеть, как госпожа Мейко страдает, зная, что я обещал ей! Я — из-за вас — обещал ей, что её оправдают! — Но ведь с Мейко ничего не случилось! — парировала Эс уже из одного только отчаяния. — Ничего не случилось? — усмехнулся Лен. — Она не сказала вам, что нам пришлось выписывать новую посуду после того, как она перебила её всю в порыве ярости, вызванном этими голосами? Не рассказывала, как я держал её за руки, сидя рядом с ней на кровати и успокаивая, чтобы она никому не навредила? Как она два дня пролежала в постели, потому что ей даже дышать было больно после ранений, нанесённых ей Микуо? Почему? Просто объясните мне, почему я должен был видеть это?! — Я оправдала тебя, чтобы ты мог поддержать Мейко! На пару секунд воцарилось молчание. — ...Это ведь ложь, которую вы придумали прямо сейчас. Слёзы потоками полились из глаз Эс. — Да хватит уже! Я не могу ответить на твои вопросы! Я действительно хотела всех оправдать! — Тогда почему не оправдала? — резко спросить Лен. — Да потому что... Эти решения вообще принимаю не я! — А кто тогда? «...А действительно, кто?» «...Ведь это же правда... Не я?...» Прежде, чем Эс поняла, что она сейчас сделала, в ушах раздался нарастающий, гулкий звон. Ей показалось, будто череп прострелили болотом из арбалета. Хотелось закричать, но перехватило дыхание. Тот, кто принимает решения... Это действительно не она. Это тёмная, неизвестная сущность, которая управляет ею, как марионеткой. И эта сущность не... Не что-то единое целое.. это что-то множественное. Это осознание приводило в ужас. Эс казалось, что её душа покинула тело и тонет в чём-то тёмном и липком... — Надзиратель! Голос Лена резко вырвал девушку из транса. — Надзиратель! Эй, очнитесь! — Хватит, хватит! — Эс оттолкнула его. Он тряс её за плечи. — Ай! Драться не надо! — Извини. — Эс нервно поправила очки и помассировала виски. — М... — Это что сейчас было?! — А что сейчас было? — Вы на полторы минуты застыли, тяжело дыша и с ужасом глядя на меня. — раздражённо пояснил Лен. — У вас действительно вызвал такой шок вопрос о том, кто принимает решения? — Да... Больше не задавай мне его. — Эс отвернулась. «Вот ляпнула, так ляпнула... Надо быть осторожнее.» — Почему? Что с вами случилось? — Я сама не знаю. Лучше об этом не говорить. Лен внимательно разглядывал её. — В вас есть хоть капля искренности? Вы можете мне её показать? — тихо спросил он. Эс поняла, что настало время сдаться. — Нет. — проронила она. — Я буду продолжать лгать. Я не знаю другого способа защитить вас. — Скорее уж, другого способа защитить себя от осуждения с нашей стороны.— поправил Лен. — Лучше просто ничего не говорите. Эс наконец немного пришла в себя. Она сглотнула слюну и тяжело выдохнула. — Может быть... Перейдём к обсуждению твоих деяний? — в её голосе проскользнула нотка мольбы. — Хорошо. — Лен, похоже, наконец над ней сжалился. — Спрашивайте, чего вы хотели. Эс попыталась привести мысли в порядок и вспомнить, что она хотела спросить. Получалось не очень хорошо. Она рассеянно скользнула глазами по чистому листу блокнота. — Ты... Всё ещё предпринимаешь попытки побега? — она сама не знала, к чему этот вопрос. — Нет. Но не думайте, что это я просто сдался. — сухо ответил Лен. — Просто я понял, что... Даже когда моё преступление никто не обсуждает, я думаю о нём. Оттого, что я покину тюрьму, ничего не изменится. Я сожалею о том, что сделал. Я не могу больше делать вид, что если никто ничего не знает, то ничего и не было. Даже если бы не было ни одного другого человека, которому было бы известно о моём грехе... О нём помню я. И я не смогу забыть. Лучше осудите меня — так, как сами считаете нужным. Скажите мне, виноват я всё-таки или нет. Только тогда я буду спокоен. Хоть Милграм и явно преступная организация, которая похитила меня и удерживает здесь против воли... Он может стать моей последней надеждой. — В таком случае... — Эс сняла фуражку и положила её на стол. — Позволь мне разобраться в твоём преступлении. Признайся наконец, что ты натворил. Лен отвёл глаза. — Скажем так... Моя сестра добивалась от меня того, что я считал неприемлемым. Сначала я просто убегал, надеясь, что она поймёт, что не права и перестанет... Но она продолжала меня преследовать. В конце концов это вывело меня из себя и я решил просто избавиться от неё. — Почему ты не мог попросит у кого-то защиты? — спросила Эс. — Как бы сказать... Рин все обожали. Мне просто никто не верил. Честно говоря, отчасти, я завидовал ей... Поэтому меня ещё больше возмущало то, что она считает себя в праве использовать меня так, как ей хочется, не оглядываясь на мои собственные моральные ориентиры. Я мысленно спрашивал её «Ты думаешь, тебе ничего не будет, если ты так поступишь, потому что тебя все любят? А я хуже тебя и поэтому на мои чувства можно не обращать внимания?». Вслух спросить не решался. Короче говоря, я просто боялся запятнать свою честь. В итоге добился своего, не запятнал... Вместо этого просто разбил вдребезги. — Ясно... — на самом деле Эс было ничего не ясно. «Хоть он и заявил, что хочет во всём признаться, ничего конкретного не сказал. Описал общими формулировками. Но... Чего он боится? Почему не может напрямую сказать?» — Вы сейчас думаете о том, что я трус, верно? А вы ведь правы. — Ты угадал. Не совсем, но почти. — призналась Эс. Раздался звон колокола. Стена отъехала в сторону. — Что ж... Идём? Они оба поднялись из-за стола и направились в Зал Суда. Эс ничего не чувствовала. Этот разговор слишком её вымотал. Даже думать было тяжело. — Есть что ещё сказать? — спросила она скорее по привычке, направляя на Лена коробку. — Оправдайте госпожу. — ...Ясно. «Я действительно ничем не отличаюсь от Мику. У меня нет выбора. Я... Продолжу лгать.» Ключ мелодично скрипнул в замочной скважине коробки. — Заключённый номер четыре, Кагамине Лен... Спой о своих грехах.