Часть 2

К тому времени, когда у Шэнь Цинцю появилась новая возможность посетить Теплый Красный Павильон, прошел уже месяц. Он знал, что у детей не особо хорошая память, и ожидал, что если А-Юань все еще был там, мальчишка уже позабыл о нем. Поэтому он был крайне удивлен, когда поднялся на второй этаж и сразу же услышал пронзительный детский голос, кричащий: «Гэгэ вернулся!» Крошечные кулачки малыша, цеплявшегося за одеяния Шэнь Цинцю, смяли её. А-Юань смотрел на него снизу-вверх, пока он теребил ткань, и его глаза блестели от перевозбуждения. «Гэгэ, тебя не было так долго! А-Юань думал, что тебя съело чудовище!» «Я же говорила тебе, что с ним все в порядке.» Хуан Синьран, подойдя к ребенку сзади, с улыбкой посмотрела на Шэнь Цинцю. Она не выглядела такой измученной, как в прошлый раз. Вероятно, куртизанки уже привыкли к рутине, когда дело касалось присмотра за ребёнком. И хотя Шэнь Цинцю никогда не спрашивал, он предположил, что А-Юань пробыл там недолго во время его предыдущего визита — не дольше недели или двух. «Ты произвел на него сильное впечатление, Цзю-гэ. Он без умолку болтал о тебе.» А-Юань нетерпеливо кивнул, отпуская одеяния Шэнь Цинцю и хватая его за руку. «Пойдем, гэгэ! А-Юань хочет показать тебе свою комнату!» «А-Юань, Цзю-гэ пришел сюда отдохнуть, а не играть с тобой», - объяснила Хуан Синьран нежным голосом, спустившись так, чтобы поговорить с ребенком с глазу на глаз. «Я знаю, ты рад его видеть, но ты ведешь себя грубо.» А-Юань нахмурился и оглянулся на Шэнь Цинцю, неохотно отпуская его руку. «Прости, гэгэ...» Шэнь Цинцю вздохнул. Он подумал, не практиковался ли А-Юань в надувании губ с последней встречи, поскольку в этот раз на самом деле почувствовал, как что-то шевельнулось в глубине его сердца. «Все в порядке», - сказал он, и Хуан Синьран удивленно посмотрела на него. «Ты правда не возражаешь?» нерешительно спросила она. «А-Юань может быть очень требовательным. Ты не должен позволять ему помыкать тобой.» Шэнь Цинцю усмехнулся в ответ на предупреждение. «Он еще ребенок, как он может помыкать этим учителем? Я просто не прочь посмотреть на его комнату. Мне любопытно увидеть, что с ней сделали, чтобы она стала подходящей для ребенка.» Шэнь Юань воспрял духом, снова схватив Шэнь Цинцю за руку и потащив его по коридору. «Ты должен увидеть мои книги, и все мои рисунки, и цветы, которые я собрал в поле, и жука, которого я держу в банке, но это секрет, о котором ты не можешь рассказать Лян-айи, и... и, о! И моего Бингпапа!» А-Юань потащил Шэнь Цинцю вперед, всю дорогу болтая без умолку. Шэнь Цинцю потакал ему; он знал, что ребенку пора спать, и, скорее всего, за этим строго следили, раз даже Хуан Синьран что-то говорила по этому поводу. Самое большее, у него оставалось пол-шиченя, прежде чем А-Юань отправлялся спать. К двери в комнату А-Юаня был прилеплен листок бумаги с неразборчиво написанным иероглифом, который Шэнь Цинцю разобрал как "Юань". Если это предел способностей ребенка к рисованию, Шэнь Цинцю пришлось бы начать давать ему уроки. Лорд пика тут же отбросил эту мысль, не понимая, откуда она вообще взялась. А-Юань был всего лишь временной помехой, незначительной помехой в его жизни. Он ничем не отличался от незнакомца на улице, мимо которого он должен был пройти, не задерживаясь и не вступая в разговор. Но... было бы жестоко прогнать ребенка, особенно когда он так хотел его увидеть. Если бы он это сделал, А-Юань расстроился бы и пожаловался своим тетушкам, а одна из куртизанок, скорее всего, отругала бы его за то, что он довел мальчика до слез. Они бы начали осуждать Шэнь Цинцю так же, как и всех остальных. Он уже достаточно натерпелся этого на пике, и не хотел бросать тень на свою репутацию и здесь. Один раз можно. Скорее всего, к его следующему визиту А-Юань уже уедет. Итак, Шэнь Цинцю позволил ребенку затащить себя в комнату, подвести к кровати и попросить сесть. «Это моя книга!» - А-Юань с гордостью продемонстрировал тонкую книгу в переплете, обложка которого была сделана из толстого дерева, чтобы ее было нелегко порвать маленьким нетерпеливым ручкам. «А-Юань может это прочитать!» «Ты можешь?» Шэнь Цинцю приподнял бровь, сомневаясь в этом утверждении. А-Юаню было не так много лет. Даже если бы его отец нанял лучших учителей, что было сомнительно, учитывая его явное презрение к сопляку, А-Юань не смог бы к этому возрасту выучить целую книгу. Судя по его каллиграфии, он едва ли мог достаточно хорошо держать кисть, чтобы написать один иероглиф. «А-Юань может!» - настаивал ребенок, плюхаясь на пол и открывая книгу. Затем он начал читать. Шэнь Цинцю задумчиво хмыкнул, слушая, прежде чем выхватить книгу. «Эй!» А-Юань запротестовал, хватаясь за него. Шэнь Цинцю поднял его над головой, так, чтобы ребенок не мог дотянуться, и не обращал на него внимания, когда тот захныкал: «Отдай, это моё!» Он пролистал книгу, прежде чем остановиться на случайной странице, перевернул ее лицом к А-Юаню и указал на иероглиф. «Ты можешь прочитать вот это?» он спросил. А-Юань поколебался, прежде чем покачал головой. Шэнь Цинцю промурлыкал и повторил это несколько раз, выбирая разные иероглифы, но А-Юань неохотно признал свое невежество. Итак, все было именно так, как и предполагал Шэнь Цинцю. Маленький мальчишка просто выучил эту историю наизусть. А-Юань скрестил руки на груди и надулся, казалось, он вот-вот расплачется. По какой-то причине Шэнь Цинцю почувствовал себя немного виноватым, как будто мрачное настроение ребенка имело для него какое-то значение. «Выше нос,» - сказал он ему, подталкивая ногой. «Запоминание истории слово в слово по-прежнему является впечатляющим достижением.» А-Юань улыбнулся ему, забыв о своей прежней грусти. «Мгм, А-Юань самый умный!» - настаивал ребенок, его самомнение было намного больше, чем следовало бы. «А-Юань много чего знает.» «Правда?» - Удивленно спросил Шэнь Цинцю. А-Юань кивнул и объяснил: «А-Юань знает о волшебном грибе, который растет в пещере и... и из которого могут вырасти люди!» «Это действительно очень интересно. Этому учителю придется рассказать об этом своему шиди с пика Цян Цао. Я уверен, что такая вещь может спасти много жизней.» «Да!» - А-Юань вскочил, возбужденно кивая. Шэнь Цинцю удивился, как это он не доводит себя до мигрени такими резкими движениями головы. «У А-Юаня есть еще книги!» И у него они были. Гораздо больше, чем показалось с первого взгляда. Откуда вообще взялось столько книг? Не мог же он привезти их все из дома? Неужели он обманом заставил куртизанок купить их? С сосредоточенным выражением лица А-Юань протягивал Шэнь Цинцю каждую книгу, аккуратно складывая их у себя на коленях, и поскуливал каждый раз, когда Шэнь Цинцю осмеливался пошевелиться. «Гэгэ, смотри!» - он поднял книгу, которая, должно быть, была сотой по счету в его коллекции. Шэнь Цинцю знал, что это не так, но ему казалось, что он просидел так несколько часов. Когда он оставался один, то мог целыми днями медитировать, не двигаясь, но присутствие А-Юаня, казалось, ускоряло время в десять раз. А-Юань пролистал страницы книги и дал подробный обзор сюжета, не забыв прокомментировать каждое решение персонажей, с которым он был не согласен. Затем он поместил его на самый верх стопки, успешно похоронив Шэнь Цинцю под горой литературы. Шэнь Цинцю на мгновение снова почувствовал себя учеником, как в те времена, когда в его обязанности входило сортировать книги в библиотеке. Хотя тогда это были достойные текста, в то время как сейчас гора состояла из детских историй. Ну, по крайней мере, большинство из них. Он также заметил несколько дрянных любовных романов в куче, которую ребенок, должно быть, стащил из комнаты Ван Фенянь. «Больше нет!» - объявил А-Юань, оглядывая пустые полки, словно надеясь, что волшебным образом на них появятся еще книги. Шэнь Цинцю испустил вздох облегчения, который, оглядываясь назад, был преждевременным. За неимением книг, А-Юань перешел к другим предметам, пока в его комнате не осталось ни одной вещи, которую он не выставил бы напоказ и не предложил лорду пика. «А это мой рисунок!» А-Юань поднял испачканный чернилами лист бумаги, на котором сквозь каракули были видны несколько четких очертаний. «Гэгэ нравится?» Шэнь Цинцю, прищурившись, некоторое время рассматривал его, прежде чем уступил и спросил: «Что это должно быть?» А-Юань нахмурился и опустил взгляд на изображение, не в силах понять замешательство Шэнь Цинцю. «Это саблезубая крыса! С которой гэгэ дрался!» - он помахал листком бумаги, как будто это могло бы помочь Шэнь Цинцю лучше его разглядеть. «Смотри, Чжао-айи даже помогла мне подписать его!» Шэнь Цинцю вгляделся в беспорядочно нарисованный иероглиф внизу страницы. Затем, словно обращаясь к одному из своих учеников, он ответил: «Мазки кисти А-Юаня беспорядочны, а линии слишком плотные. Они накладываются друг на друга, и изображение лишено каких-либо четких очертаний. В будущем А-Юаню нужно будет слегка касаться страницы кончиком кисти и двигать ее в одном направлении за раз, а не таскать взад-вперед, чтобы все линии накладывались друг на друга. Если ты хочешь, чтобы линии пересекались, сначала дай нижнему слою высохнуть.» Он старался, чтобы отзыв не был язвительным, воздерживаясь от использования тона, который часто заставлял его учеников дрожать или заливаться слезами. Тем не менее, он не ожидал приятной реакции. Однако Шэнь Цинцю не стал держать язык за зубами. Если бы А-Юань хотел учиться, он бы делал это не с помощью фальшивой похвалы, а с помощью четких указаний. Ребенок был достаточно умен, чтобы понять это, и глубокомысленно кивнул. «Гэгэ очень мудрый, и А-Юань благодарит его за руководство.» Шэнь Цинцю фыркнул, понимая, что ребенок, скорее всего, копирует речь, которую он слышал где-то еще, пытаясь казаться взрослым. «Значит, это все?» Спросил Шэнь Цинцю, надеясь, что ему позволят покинуть комнату. Ахнув, А-Юань бросился прочь и вернулся, прижимая к груди мягкую игрушку - маленькую черную собачку. «Это Бингпап!» - объявил он, поднимая его вверх. Игрушка выглядела любимой, хотя большая часть ее черного меха слиплась или стерлась. На голове у него было загадочное красное пятно — вероятно, из-за того, что А-Юань играл с ним грязными руками, - и отсутствовал один стеклянный глаз. Казалось, что у него оторвали одну из ног и пришили обратно, а с остальным телом ее соединяла белая нить. «Как мило...» Сказал Шэнь Цинцю, стараясь скрыть отвращение в голосе. Почему здешние женщины позволяют ребенку играть с такой грязной вещью? Он полагал, что должен был ожидать подобного. Они разрешили ему поиграть и с Шэнь Цинцю, в конце концов? «Ты должен быть к нему добрее!» - потребовал А-Юань, протягивая ему игрушку. «Обещай.» Шэнь Цинцю вздохнул, но уступив, сказал: «Этот учитель обещает быть добрее к игрушке А-Юаня.» «К Бингпапу!» - Поправил А-Юань, и Шэнь Цинцю подавил желание закатить глаза. «К Бингпапу А-Юаня», - повторил он, и ребенок просиял от восторга, протягивая ему игрушку. Шэнь Цинцю бережно держал ее, верный своему слову. Он внимательно осмотрел эту штуку, но не смог понять привязанности А-Юаня к ней. «А-Юань, уже почти пора ложиться спать. Ты го—» Хуан Синьран застыла в дверях, ее глаза расширились, когда она увидела эту сцену. «Цзю-гэ!» Она ворвалась в комнату и немедленно вытащила его из заточения. «Мы играли!» заскулил А-Юань, когда она потянул его за ногу, пытаясь оттащить. «Время игр кончилось», - сказала она ему, легко отмахнувшись от его тщетных попыток помешать ей сдвинуть книги, которые он разложил вокруг Шэнь Цинцю. «А теперь пора спать. Как А-Юань будет спать, если его кровать в таком виде? Давай приберемся.» «Я не устал!» Настаивал А-Юань. Шэнь Цинцю демонстративно зевнул. – «Однако этому учителю пора спать. Он становится очень раздражительным, когда устает.» А-Юань надулся, но прекратил свои бесполезные споры. Вместо этого он спросил: «А гэгэ скоро вернется снова и поиграет с А-Юанем?» «Этот учитель постарается.» Сказал Шэнь Цинцю. Он не хотел давать ребенку ложную надежду. «Завтра?» «Нет.» «На следующий день?» «А-Юань,» - пожурила Хуан Синьран, протягивая Шэнь Цинцю руку и помогая ему встать. Мужчина оценил этот жест по достоинству, поскольку его ноги давно онемели под тяжестью вещей А-Юаня — даже если это была скудная коллекция. «Цзю-гэ очень занятой, я тебе это уже объясняла.» «Слишком занятой для А-Юаня?» Ребенок бросил на свою тетю по-настоящему жалостливый взгляд, но она только усмехнулась, ее сердце давно ожесточилось после стольких лет, проведенных за воспитанием младшей сестры. «Да,» - согласилась Хуан Синьран, подхватывая А-Юаня на руки и ероша ему волосы. «А теперь пойдем. Давай готовиться ко сну.» А-Юань ворчал, но оба взрослых не обращали внимания на его детские жалобы. «А-Чжи свободна сегодня вечером и ждет тебя», - сказала Хуан Синьран Шэнь Цинцю, когда проходила мимо. На её лица сияла мягкая улыбка, а ладонь похлопала мужчину по плечу, прежде чем унесла А-Юаня прочь. «Спокойной ночи, гэгэ!» А-Юань окликнул его. «Приятных снов, А-Юань,» - пожелал Шэнь Цинцю, выходя из спальни и входя в другую, расположенную через несколько дверей дальше по коридору. «Тяжелый день?» - Спросила Чжао Линчжи, когда Шэнь Цинцю тут же скинул сапоги и забрался на кровать рядом с ней. «А-Юань.» «А-а. Дай угадаю, он показал тебе свою комнату?» - Чжао Линчжи издала звонкий смешок в ответ на стон Шэнь Цинцю, нежно проводя пальцами по его волосам, высвобождая их из того места, где они были заколоты. «Тогда просто расслабься. Позволь своей Чжи-цзе позаботиться о тебе.» Вскоре после этого Шэнь Цинцю задремал, чувствуя, как к нему прижимается теплое тело, а в воздухе звучит тихое напевание мелодии. Утром он встал до восхода солнца и выскользнул через заднюю дверь, исчезнув, как всегда.