Часть 4

«Гэгэ, гэгэ!» А-Юань теребил одежду Шэнь Цинцю, сминая дорогой материал.   Шэнь Цинцю вздохнул и слегка похлопал ребенка веером по костяшкам пальцев, пока тот не отпустил его.   «Гэгэ» А-Юань обиженно заскулил, глядя на свои покрасневшие руки. Он надулся, но Шэнь Цинцю ударил его не настолько сильно, чтобы причинить боль, потому до слёз дело так и не дошло.   «Да, А-Юань?»   «А-Юань хочет послушать историю!»   «Какую историю?» Спросил Шэнь Цинцю, поднимая ребенка и сажая его к себе на колени, зная, что в ином случае мальчик просто вскарабкается сам, грубо сминая одеяния.   «Историю с монстрами! И мечами! И где гэгэ - самый крутой!»   «Ладно, успокойся.» Шэнь Цинцю сжал плечо А-Юаня, не давая ему подпрыгивать, сидя у него на коленях. «Как насчет того, чтобы я рассказал тебе о том, как я уничтожил клан злых кроликов?»   «Кого?» - хихикнул А-Юань, качая головой. «Гэгэ всё это выдумал!»   «Они на самом деле себя так называли. Видишь ли, демоны не так изобретательны, как люди.»   «И они были кроликами?» - Спросил А-Юань, нахмурившись, когда Шэнь Цинцю кивнул. «Но это не страшно! Почему гэгэ всегда рассказывает истории о животных?»   «Демонических животных,»- поправил Шэнь Цинцю. «Да, эти демоны были похожи на кроликов, но не путай. Они все равно были гуманоидными демонами, за исключением их длинных ушей и острых резцов.»   «Резцов? Что это такое?»   «Их передние зубы,» - ответил Шэнь Цинцю, протягивая руку, чтобы указать на рот А-Юаня.   «О,» - разочарованно произнес А-Юань, скорее всего, ожидавший чего-то более захватывающего.   «Они могут подпрыгивать на высоту до трех метров, а их удар настолько силен, что они могут пробить ногой грудную клетку заклинателя, если тот отвлечется на мгновение.»   «Круто!», глаза А-Юаня сияли от восторга, кажется, его нисколько не пугали кровавые картины.   Шэнь Цинцю все еще не решался рассказать о каких-либо по-настоящему ужасных подробностях, но он уже знал, что А-Юаню обычно становилось скучно, если существо не было достаточно смертоносным.   «Их нора находилась на пограничных землях, и этому учителю было поручено очистить ее. Этот конкретный клан становился обузой, поскольку демоны-кролики размножаются в три раза быстрее, чем любой другой демонический вид.»   «И гэгэ сражался со всеми ними?» - спросил А-Юань, издав радостный возглас, когда Шэнь Цинцю кивнул. «Ого! Держу пари, гэгэ был такой ”пух" и "бах" и... и потом "бабах"!»   А-Юань размахивал своими маленькими конечностями, ударяя кулаками по невидимым врагам в такт звуковым эффектам. Шэнь Цинцю, усмехнувшись, положил руку на голову А-Юаня и пригладил волосы, которые растрепались от его движений.   «Да, это было нечто подобное. Я быстро с ними справился, так как оставлять такое гнездо без присмотра опасно. Хотя демонические кролики обычно не представляют угрозы для людей, если их не спровоцировать, они разоряют близлежащие фермы, воруя урожай и вызывая голод.»   «А что еще?» Спросил А-Юань, явно не впечатленный отсутствием особой жестокости в этом виде.   «Их норы вызывают нестабильность под землей, что может привести к обвалам и карстовым воронкам. И...»   «И?» Настаивал А-Юань, когда Шэнь Цинцю умолк, его глаза расширились от предвкушения, и он вцепился в одеяния горного лорда.   «И,» - начал Шэнь Цинцю, глядя на А-Юаня сверху вниз с озорной усмешкой, - «Этот учитель слышал, как эти звери по ночам прокрадывались в дома и грызли непослушных детей!»   А-Юань взвизгнул, когда Шэнь Цинцю наклонился, делая вид, что грызет его плечо, в то время как его руки щипали и тыкали в бока, имитируя кролика.   «Нет, нет! Не ешь А-Юаня!» - пронзительно захихикал ребенок, ерзая на коленях у Шэнь Цинцю, его грудь вздымалась от усилий дышать сквозь смех.   «Как мило!»   Шэнь Цинцю замер, поняв, что его поймали, и быстро отстранился. Он раскрыл веер, огрождаясь им. Его осанка мгновенно выпрямилась, выглядя гордо, как будто на его коленях больше не было никакого малыша.   «Добрый вечер, А-Янь.» - Шэнь Цинцю склонил голову в вежливом приветствии, и Ван Феньянь фыркнула, покачав головой.   Конечно, увидеть это должна была именно Ван Феньянь. Та, которую он даже не мог представить каким образом можно подкупить и заставить молчать — к утру об этом позорном выступлении узнает весь бордель.   «Цзю-гэ, перестань выглядеть так, будто тебя застукали за чем-то постыдным», - сказала она ему, подходя и заключая А-Юаня в объятия. «Это бордель. Ты знаешь, за какими вещами я заставала наших сестёр?»   Шэнь Цинцю содрогнулся от этой мысли. Этого он точно не хотел знать.   Он прочистил горло и, избавившись от прилипчивого ребенка, встал, разглаживая свои одежды.   «Этот господин устал. Сейчас он отправится спать.»   Ван Феньянь закатила глаза.   «Да, да, хорошо. Ран-мэй ждет тебя дальше по коридору. Я надеюсь, что господин Шэнь проведет у нас спокойную ночь.» В ее голосе звучали дразнящие нотки, когда она усаживала А-Юаня к себе на бедро. «Что касается тебя, то пора укладываться в постель. Сегодня только одна сказка на ночь, а потом спать.»   «А-Юаню больше нравятся истории гэгэ!»   «Жаль! Потому что сегодня вечером ты можешь довольствоваться только мной.» Ван Феньянь рассмеялась, взъерошив волосы ребенка. «Ой! Почему бы мне не рассказать тебе о измене господина Хао своей жене?»   Шэнь Цинцю усмехнулся; он сомневался, что ребенка заинтересуют истории, которые предпочитает Ван Феньянь. Лучше бы она почитала ему одну из его книг, как это делали другие женщины.   Однако, к его удивлению, А-Юань оживился.   «Разве он не встречался тайком с Пэн Сяо-цзе?»   «Так и было! Но потом его застукали с госпожой Ся!»   «Но госпожа Ся ведь тоже замужем?»   «Вот именно!»   Эти двое продолжали сплетничать, пока не скрылись в коридоре. Что ж, по крайней мере, Ван Феньянь наконец-то было с кем поделиться своими скандальными историями. По мнению самого Шэнь Цинцю, слушать ее речи было все равно что читать плохо написанный роман.   Каждому свое, подумал он.   Шэнь Цинцю последовал за ними по коридору, хотя и направился в противоположную сторону. Он легонько постучал костяшками пальцев в дверь Хуан Синьран и вошел, когда она разрешила ему.   «Ну и ну!» - она просияла, увидев его, встала с того места, где сидела, и чуть ли задушила его в своих объятиях. Она могла бы преуспеть на пике Бай Чжань, если бы у нее был талант к самосовершенствованию — она была такой же импульсивной и сильной, как эти животные, хотя ее интеллект и манеры были намного выше, чем те могли мечтать. «Неудивительно, что голос А-Юаня звучал так оживленно! Я слышала его смех даже за дверью»   Шэнь Цинцю слегка кашлянул и, прикрыв лицо рукавом, отвернулся.   «Этот господин не сделал ничего особенного. А-Юань просто такой сам по себе...»   «Ну да», - Хуан Синьран понимающе улыбнулась ему, отстраняясь. «Проходи, садись. Хочешь сыграть партию в Го?»   «Это зависит от того, готова ли Ран-мэй проиграть?»   «Тебе? Всегда.» - рассмеялась женщина, доставая доску и расставляя камни. «Я тренировалась против Чжи-цзе, и в прошлый раз я почти победила ее!»   «Что ж, давай посмотрим, насколько ты улучшилась.»   Теплая улыбка Шэнь Цинцю, резко контрастировала с привычным выражением лица, которым он проверял своих учеников. На пике Цин Цзин его губы всегда были сжаты в мрачную линию, а глаза оценивающе смотрели на игру ученика, принимая только самые лучшие решения. Чаще всего он был разочарован их неумелыми ходами. Тогда он был уверен, что даже А-Юань справится с игрой лучше — хотя не то, чтобы у него в мыслях было обучать ребенка такой сложной игре.   Хуан Синьран совершала ошибки из-за невнимательности, за которые он обычно ругал своих учеников, однако она не готовилась стать заклинателем, членом пика, призванным защищать остальную часть секты, благодаря своим стратегиям. Она играла ради забавы. У нее не было ни морщинки на лбу, ни испарины на виске. Она не кусала губу и не дрожала, когда выкладывала камни.   Она стонала, когда Шэнь Цинцю обыгрывал ее, и закатывала глаза, когда он объяснял каждую ее ошибку, но слушала внимательно. Для нее это не было проверкой или тренировкой. Это была игра.   Хуан Синьран была равнодушна, когда он победил ее, и с энтузиазмом настаивала на том, чтобы они сыграли еще раз. Чем дольше они играли, тем небрежнее становились ее движения, и Шэнь Цинцю, заметив, что её веки всё чаще опускаются, объявил, что пора спать.   «Цзю-гэ заканчивает только потому, что на этот раз я выигрывала...» Настаивала Хуан Синьран, зевая и позволяя Шэнь Цинцю помочь ей снять верхнюю одежду.   Шэнь Цинцю промычал что-то в ответ, зная, что с ней лучше не спорить. Он аккуратно сложил их верхнюю одежду и отложил ее в сторону, забравшись в постель рядом с Хуан Синьран, которая уже сопела, пуская слюни на подушку.   Чэнь Ваньцзяо всегда играла ему мелодию перед сном, а Чжао Линчжи мелодично пела. Ван Феньянь же любила рассказывать истории и играть с его волосами, а Ли Ву всегда прижимала его к себе, когда они спали в одной постели.   Все их действия были успокаивающими — и сопение Хуан Синьран каким-то образом было таким же, убаюкивая Шэнь Цинцю в течение нескольких минут.  

***

Шэнь Цинцю всегда отличался чутким сном. Сейчас он уже не был уверен, было ли это врожденным, или же он приспособился к этому на улицах, но в любом случае это не имело значения. Это была полезная черта, и он не жалел об этом, даже когда его будил по ночам самый слабый звук.   На этот раз звук не был слабым.   Шэнь Цинцю резко открыл глаза, услышав звук хлопнувшей двери, но его тревога была недолгой, паника быстро исчезла, когда он услышал топот крошечных ног.   «А-Юаню приснился плохой сон!» - объявил ребенок, забираясь на кровать.   В отличие от Шэнь Цинцю, Хуан Синьран могла сквозь любой шум. Однажды она даже проспала, когда Лю Цингэ вышиб дверь и силой выволок Шэнь Цинцю из комнаты. Удар локтем в живот, когда мылаш переползал через нее, был пустяком. Она даже не вздрогнула, ее тихий храп так и не прервался.   А-Юань зарылся под одеяло и прижался к Шэнь Цинцю, обхватив его туловище своими крошечными ручками и уткнувшись лицом в шею пикового лорда.   Шэнь Цинцю лежал неподвижно, чувствуя горячее дыхание ребенка и теплые слезы на своей коже.   «Сопляк, ты что, перепутал этого учителя с одной из своих тетушек?»   «Нет!» - А-Юань покачал головой, без сомнения, размазывая сопли по всему телу. «Гэгэ — сильный заклинатель — лучший! Он определенно защитит А-Юаня!»   Шэнь Цинцю вздохнул, испытывая мучительное подозрение, что он сам навлек на себя это своими рассказами.   «Дай-ка я угадаю...… А-Юаню приснился кошмар о демонах?»   «Нет, демоны были бы крутым сном.» - А-Юань снова покачал головой, крепче прижимая к себе Шэнь Цинцю. «А-Юань видел его во сне.»   Шэнь Цинцю замер, затем обнял ребенка, прижимая его к себе.   «Кого?» - спросил он, не в силах сдержать раздражение в голосе. «Кто-нибудь из посетителей сделал тебе больно?»   Он бы убил его. Если бы кто-нибудь посмел прикоснуться к этому прекрасному мальчику, он бы разрезал их с помощью Сю Я без малейшего угрызений совести.   «Нет... А-Юань имел в виду того мужчину. С-с которым он жил до... с мамой.»   «Ты имеешь в виду господина Чжана? Своего отца?»   А-Юань вздрогнул от этого слова, костяшки его пальцев, несомненно, побелели от того, как сильно он сжимал одеяния Шэнь Цинцю.   «Он не разрешал А-Юаню называть его так. Он обозывал маму грязным словом и сказал, что не доверяет ей. Он сказал, что она, наверное, куда-то сбегала и не было никаких доказательств, что А—Юань не был б-бастардом.»   Шэнь Цинцю скрипнул зубами при этом слове; этот мужчина был единственным ублюдком здесь.   «Он был злой и страшный!» - продолжил А-Юань, шмыгая носом и дрожащим голосом. «Он мне не нравится! Он всегда сильно злился и кричал на А-Юаня, говорил, что детей должно быть "видно, а не слышно”.»   Шэнь Цинцю мог понять это заявление — он преподавал своим ученикам аналогичный урок, хотя это были лекции о хороших манерах и о том, как достойно представлять свою школу на публике. Если ученик Цин Цзин распускал свой язык, он легко мог выдать все секреты школы.   Но А-Юань был слишком мал, чтобы понять это, и у него не было секретов, которые нужно было защищать. Ожидать, что он будет держать язык за зубами, все равно что ожидать, что петух не прокукарекает на рассвете или мотылек не полетит на пламя. Это было неразумно — против его натуры. Это было жестоко.   Возможно, подобное обращение к господину Чжану делало Шэнь Цинцю лицемером, но ему было все равно. Он научился ценить ту чушь, которую нес этот сопляк, за то короткое время, что они были знакомы. У господина Чжана же были годы на, чтобы сделать то же, но вместо этого он отверг мальчика.   А-Юань был умным и любознательным ребенком. Он был хорошим слушателем и обладал замечательной памятью. Его вопросы могут быть требовательными, а его вкус к рассказам может быть сомнительным, но он был хорошим ребенком. Странный, с богатым воображением, но Шэнь Цинцю не хотел бы этого менять.   Любому мужчине повезло бы назвать А-Юаня своим сыном, любому учителю повезло бы взять его в ученики.   «Что, если он вернется и заберет А-Юаня?» Голос А-Юаня был едва слышен, и Шэнь Цинцю чувствовал, как дрожит его голос.   «Он этого не сделает,» - сказал ему Шэнь Цинцю, успокаивающе проводя рукой по спине ребенка. «Я ему не позволю.»   Шэнь Цинцю позволил А-Юаню вцепиться в его одежду, прижимая ближе к себе. Одна рука поддерживала его голову, а другая - спину.   «Теперь отдохни, дитя. Здесь тебе никто не причинит вреда.»   Это звучало, как отголосок прежних времен — как то, что Сюцзюан сказала ему, когда он был еще учеником, убегающим из общего общежития и пробирающимся в бордель. Когда он был дрожащим от страха человеком, которого мучили ночные кошмары.   Он напевал ту же песню, что и она, и почувствовал, как А-Юань расслабился в его объятиях.   «Мама тоже когда-то это пела.»   «А как ты думаешь, кто научил меня этому?»   Он почувствовал улыбку ребенка на своей коже, и прошло совсем немного времени, прежде чем его сопение присоединился к сопению Хуан Синьран.   Остаток ночи Шэнь Цинцю пролежал без сна, сон ускользал от него, пока он держал А-Юань на руках.   Он был таким маленьким — таким хрупким. Вдвое меньше любого из его учеников, но в два раза энергичнее. Он был слишком невинным и доверчивым; он обязательно попадёт в беду.   Шэнь Цинцю должен был защищать его, пока мог.   Он всегда чувствовал себя в безопасности со своими сёстрами, как тогда, когда он был всего лишь Сяо Цзю, прячущимся в постели Хайтан, чтобы избежать встречи с ее братом.   Но теперь А-Юань был тем, кто прятался. Теперь Шэнь Цинцю был защитником.   Он знал, что "отец" А-Юаня вернется не скоро — и уж точно не посреди ночи, — но не терял бдительности до тех пор, пока небо не окрасилось в розовый цвет и солнце не выглянуло из-за горизонта.   Только когда он почувствовал, что Хуан Синьран зашевелилась, он оторвал А-Юаня от себя и передал его тете, незаметно выскользнув из борделя.