Часть 8

Выходя в коридор, Шэнь Цинцю услышал пронзительный детский смех. «Нет, нет! А-Юань не хочет мыться!» Ребенок взвизгнул и, должно быть, проскользнул мимо своей смотрительницы, потому что мгновение спустя раздался голос Чен Ваньцзяо: «Вернись сюда, ты, маленький сорванец!» Это было всё, что успел услышать Шэнь Цинцю, прежде чем крошечная обнаженная фигурка метнулась по коридору. А-Юань продолжал смеяться, явно радуясь своему побегу, и Шэнь Цинцю легко перехватил его, подхватив озорного ребенка на руки. Вспомная действия Ван Фенянь некоторое время ранее, мужчина демонстративно понюхал воздух и отпрянул, прежде чем заявить: «От кого-то воняет.» «Не-а!» А-Юань извивался в его руках, пытаясь вырваться. «А-Юань не вонючий! Ему не нужно купаться, он может продолжать играть!» «А-Юань очень непослушный мальчик. Он должен вести себя хорошо и позволить своей Чен-айи искупать его.» «Нет! Не хочу!» А-Юань начал хныкать, и, почувствовав, что приближающуюся истерику, Шэнь Цинцю вздохнул: «А-Юань предпочел бы, чтобы его гэгэ искупал его?» Ребенок прекратил свои движения, обмякнув в руках Шэнь Цинцю, серьёзно задумавшись, вероятно, взвешивая варианты. Он посмотрел на Шэнь Цинцю, размышляя, а затем кивнул: «Хорошо… но только если гэгэ добавит пузырьки!» «Это можно устроить.» Сказал Шэнь Цинцю, унося А-Юань обратно в комнату, где обычно купались куртизанки. Сейчас там стоял небольшой деревянный таз, наполненный водой для ребенка. «О, ты вернулся.» - заметила Чен Ваньцзяо, когда они вошли в комнату. Она не обращалась к Шэнь Цинцю; вместо этого её раздраженный взгляд устремился на ребенка в его руках. Чен Ваньцзяо была одной из самых востребованных куртизанок в борделе - ее появления на третьем этаже были редкостью. Она была молодой и красивой женщиной — с безупречной бледной кожей и длинными темно-каштановыми волосами, заплетенными в замысловатую косу, - хотя ее характер всё ещё оставлял желать лучшего. Она была холодной красавицей, суровой и высокомерной, хотя, возможно, в этом и заключалась часть ее очарования. У Шэнь Цинцю никогда не было с ней проблем. На самом деле, ему даже нравилось её холодное отношение. Она была единственной, кто мог действительно поддержать его, когда ему нужно было пожаловаться. Другие женщины были слишком эмпатичными, и хотя Ван Феньянь любила посплетничать, даже ей становилось не по себе, если он заходил слишком далеко и желал ужасной смерти всем тем, кто причинил ему зло. Чен Ваньцзяо, в свою очередь, всегда хихикала и добавляла новые имена в список. Шэнь Цинцю недоумевал, почему она сейчас здесь, заботится об А-Юань. Вероятнее всего, она чем-то разозлила Лян Минхуа и в наказание была отправлена наверх. Либо так, либо это была неделя ее ежемесячных “каникул”. Какой бы ни была причина, Шэнь Цинцю не стал бы испытывать ее терпение. Она не сделала ни единого телодвижения, чтобы забрать у него А-Юаня. Очевидно, что она даже и не пыталась догнать его. Шэнь Цинцю догадался, что её план состоял в том, чтобы дать ребёнку измотать себя беганьем, а затем спокойно затащить его обратно в ванну, когда сил сопротивляться больше не останется. Теперь, когда об этом позаботились, она раздраженно опустилась на маленький деревянный табурет у бортика таза и скрестила руки на груди. «Цзю-гэгэ, это было ужасно», - захныкала она со слезами на глазах и надутыми розовыми, идеально накрашенными губами. «Я весь вечер очаровывала этого негодяя господина Лина, а он забыл дома свой мешочек с монетами! А потом он осмелился заявить, что может позволить себе провести со мной ночь только лишь за мелочь из кармана! К тому времени, как я выпроводила его, все мужчины, которые стоили бы моих усилий, уже были уведены, и мадам Лян сказала мне воспользоваться случаем, подняться наверх и расслабиться!» - она произнесла слово ”расслабиться" так же, как человек выплевывает яд, драматично обмахивая глаза веером, чтобы не расплакаться, иначе макияж был бы испорчен. — «А потом Чжао Линчжи — эта сучка - толкнула мне в руки этого ребенка, когда спускалась по лестнице, и сказала, что теперь моя очередь присмотреть за ним, только потому, что я пропустила парочку дел по дому на этой неделе! Я думаю, она просто злится, что я украла — то есть одолжила — ее заколку для волос на прошлой неделе. ХОТЯ ОНА ДАЖЕ НЕ МОЖЕТ ДОКАЗАТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛА Я!» - последнюю фразу она выкрикнула так, как будто названная женщина каким-то образом могла ее услышать. У этих двух женщин было что-то вроде соперничества, хотя Чжао Линчжи была гораздо более зрелой в этом вопросе, чем ее младшая коллега. Однажды он поинтересовался этим, и госпожа Лян ответила, что всё в порядке, пока они не пытаются убить друг друга. «Я могу позаботиться об А-Юане,» - заверил ее Шэнь Цинцю, присаживаясь на край таза и опуская ребенка в воду. «Ты уверен?» Чен Ваньцзяо на мгновение заколебалась. «Ты не обязан...» То, как она смотрела на него из-под опущенных ресниц, говорило об обратном. Очевидно, она просто притворялась скромницей. «А-Юань настаивает», - сказал Шэнь Цинцю, игнорируя тот факт, что он предложил эту идею первым. «Я обещаю, что не утоплю его, если ты оставишь нас. Ты можешь идти отдыхать.» «Спасибо, гэгэ!» Чен Ваньцзяо заключила его в крепкие объятия, отпрянув только тогда, когда на нее брызнули водой. «Мой гэгэ!» А-Юань пристально посмотрел на нее, подняв руку, словно готовясь ко второму нападению. Чен Ваньцзяо взвизгнула, мрачно уставившись на влажное пятно на своей одежде. «Это мои любимые одежды, ты, наглый ребёнок!» - она закатала рукава, как будто собиралась затеять драку, но Шэнь Цинцю перехватил ее и оттащил подальше. «Цзяо-мэй, успокойся. А-Юань всего лишь ребенок, ты не должна тратить свои силы на споры с ним.» - Он похлопал ее по руке, используя тот же мудрый тон, которым читал лекции своим ученикам. «Прибереги эту энергию для тех случаев, когда тебе нужно будет сразиться с более сильным противником» «Но Цзю-гэгэ...… мои любимые одежды...» Чэнь Ваньцзяо надулась, глядя на него широко раскрытыми печальными глазами. Шэнь Цинцю вздохнул. Она действительно была для него как плаксивая младшая сестренка во всем, кроме кровного родства. «Вот,» - он протянул ей несколько монет, наблюдая, как при виде них загораются ее глаза. «Я угощаю, купи себе что-нибудь новенькое завтра на рынке.» Чен Ваньцзяо улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на ребенка. «Просто, чтобы ты знал, он был моим гэгэ первее!», - сказала она ему, не гнушаясь поспорить и позлорадствовать над ребёнком. Она вышла из комнаты, и Шэнь Цинцю, благодаря обостренному слуху заклинателя, услышал, как она пробормотала: «Я не стала бы винить Цзю-гэгэ, если бы он его всё таки утопил. Я уже думала об этом...» Шэнь Цинцю фыркнул и весело покачал головой. Как кто-то мог вообще подумать, что оставить А-Юаня на попечение Чен Ваньцзяо было хорошей идеей? Он знал, что на самом деле она не подняла бы руку на сопляка, даже если бы ей хотелось придушить его, но ни у кого из них не получилось бы хорошо провести время. Один из них — а, возможно, и оба — без сомнения, закончили бы его в слезах к концу вечера. Повезло, что Шэнь Цинцю появился именно в этот момент, подумал он, засучивая рукава. Затем внимание перешло на А-Юаня, который, сидя в тазе, проявлял удивительное терпение. «Теперь пузыри!» - потребовал ребенок, шлепая по воде, отчего она выплеснулась за борт таза, намочив одежду Шэнь Цинцю. Очевидно, его терпение лопнуло. «Так!» - Рявкнул Шэнь Цинцю с суровым выражением лица. «Сопляк, ты хоть знаешь, насколько дорогие эти одежды? Я мог бы продать тебя три раза и у меня всё равно не хватило бы краску, не говоря уже о ткани.» «Всё в порядке, вода высохнет», - успокоил его А-Юань, не понимая концепции одежды, с которой нужно обращаться бережно, а не топить и мучить ткань. Тем не менее, тон, которым он говорил, как будто Шэнь Цинцю был идиотом, мало помог смягчить гнев лорда вершин. Он сопротивлялся желанию закатать рукава и продолжить с того места, на котором остановилась Чен Ваньцзяо. «Теперь пузырьки, пожалуйста?» Шэнь Цинцю вздохнул. А-Юаню повезло, что он такой милый. Потянувшись за мылом, Шэнь Цинцю на мгновение задумался, каким же образом он оказался здесь, выполняя приказы нетерпеливого мальчишки. «Терпение». - Сказал ему Шэнь Цинцю, добавляя в воду немного мыла и взбивая его рукой до образования пены. «Ну вот, доволен?» «Да!» А-Юань снова плеснул, и на этот раз Шэнь Цинцю хватило предусмотрительности увернуться от брызгов. Он схватил мочалку и, окунув ее в воду, намочил с мылом, прежде чем вытереть А-Юаня. Ребенок скулил и извивался, но не пытался остановить его. Процесс шёл гораздо быстрее, чем когда Шэнь Цинцю мылся сам. А-Юань был маленького роста, и количество грязи на его коже было минимальным, в отличие от Шэнь Цинцю, который целыми днями охотился на демонов или тренировал своих учеников. «Закрой глаза.» - Посоветовал ему Шэнь Цинцю, взяв маленькое ведерко, наполнил его водой и вылил на волосы А-Юаня. Несмотря на предупреждение, А-Юань закашлялся, обернувшись и бросив на Шэнь Цинцю неодобрительный взгляд. «Не смотри на меня так,» - пожурил его Шэнь Цинцю, протянув руку и ущипнув за щеку. «И повернись обратно. Мне нужно промыть твои волосы.» «Подло!» - А-Юань оттолкнул мужчину, прежде чем раздраженно отвернуться и скрестить руки на груди. Он дулся всего пару мгновений, прежде чем ему это наскучило. Пока Шэнь Цинцю намыливал волосы, А-Юань начал играть сам с собой. Левой рукой он шевелил пальцами, издавая странные звуки, пока она извивалась в воде. Другой рукой он “атаковал”, крича: «Получай, злой демон!» Обе руки некоторое время боролись, прежде чем исчезнуть под водой. На лице А-Юаня было сосредоточенное выражение, как будто он представлял себе очень сложный сценарий, происходящий под пленкой пузырьков, застилающих обзор Шэнь Цинцю, и через мгновение левая рука появилась снова. «Демон победил...» - сказал он торжественным голосом, глядя на Шэнь Цинцю. «Гэгэ, ты можешь победить его?» «Зависит от того, какой это демон.» - Честно ответил Шэнь Цинцю. Он ожидал, что А-Юань придумает какую-нибудь ерунду, и был потрясен, когда ребенок сообщил ему: «Это Нюй Юань Чань!» «Это кто?» «Нюй Юань Чань! У них длинные волосы и они могут есть людей!» «Я знаю, кто такие Нюй Юань Чань. Этот учитель хочет знать, как ты узнал об этом существе?» «Из книги!» - радостно объявил А-Юань. «Что за книгу ты читал?» Шэнь Цинцю сомневался, что Сюцзюан или кто-либо из куртизанок позволили бы ему прочитать книгу об этом. «Плохую книгу.» - сказал А-Юань, сморщив нос от отвращения. «А-Юань читал ее до того, как пришел сюда. Я много не помню, но монстры были крутые. Хотя там ещё было много-много скучных поцелуев...» «Поцелуев?» Шэнь Цинцю почувствовал подступающую головную боль. А-Юань ещё совсем ребёнок! «Ты еще слишком мал, чтобы думать о поцелуях с девочками.» «А что насчет поцелуев с мальчиками? А-Юань может об этом думать?» Этот невинный вопрос заставил Шэнь Цинцю застыть на месте, застигнув горного лорда врасплох. Он мысленно напомнил себе, что А-Юань слишком мал, чтобы понимать, о чем он спрашивает. Понимать, всю тяжесть этого вопроса. «Нет.» Сказал Шэнь Цинцю, смывая пену с волос А-Юаня. «Ты можешь целовать кого-угодно, когда вступишь в брак, а я буду мертв.» «Но гэгэ - бессмертный заклинатель!» А-Юань заскулил, когда Шэнь Цинцю вытащил его из ванны и завернул в полотенце. «Тогда удачи тебе.» Шэнь Цинцю отнес А-Юаня в его комнату, прежде чем опустить его на пол. Он взглянул на свои одежды; мокрое пятно стало только больше с тех пор, как А-Юань обрызгал его. Ткань неприятно липла к коже. Он немного порылся в рукаве, прежде чем вытащить талисман и приложить его к ткани. Вода испарилась, и Шэнь Цинцю в считанные секунды стал сухим. А-Юань ахнул, наблюдая за происходящим широко раскрытыми глазами. Затем он начал подпрыгивать. «Мне тоже! Мне тоже!» - он потянулся к Шэнь Цинцю, словно собираясь запустить руку в рукав и самому выхватить несколько талисманов. «Хорошо.». Шэнь Цинцю надавил на голову А-Юаня, заставляя его опуститься обратно. «Этот учитель посмотрит, есть ли у него ещё.» А-Юань ждал, затаив дыхание, наблюдая, как Шэнь Цинцю засовывает руку в рукав и ищет вшитый в ткань мешочек. «Хм...» - он намеренно не торопился, забавляясь тем, как А-Юань ерзал в предвкушении. - «Вот он.» Он вынул из рукава талисман и приложил его ко лбу А-Юаня. Ребенок радостно взвизгнул, когда талисман мгновенно высушил его. «Волшебство!» - провозгласил он, проводя пальцами по своим волосам, с которых еще недавно капала вода. «Закрой рот, пока не поймал муху», - предупредил Шэнь Цинцю, заметив выражение лица А-Юаня. Мальчик мгновенно послушался, клацнув зубами. Хотя его глаза оставались широко раскрытыми, то ли от продолжающегося восторга, то ли от нового страха, было неясно. «Пойдем оденем тебя.» А-Юань выбрал пару одежд — зеленых, что неудивительно, — и Шэнь Цинцю помог ему их надеть, расправив и завязав потуже. Затем он усадил А-Юаня на кровать и принялся расчесывать ему волосы, добавляя масла для мягкости и вплетая пряди в аккуратную косу. «Можно А-Юаню поиграть?» А-Юань нетерпеливо заерзал, не в силах усидеть на месте. «Во что А-Юань хочет поиграть?» «А-Юань хочет рисовать!» Конечно же, он хотел рисовать сразу после купания. Шэнь Цинцю подавил усталый стон и вместо этого помог А-Юаню правильно завязать рукава, следя за тем, чтобы он не натворил беспорядка. Они сидели в маленькой общей комнате на полу, используя письменный стол и запасные листы бумаги, на которые Чжао Линчжи обычно выписывала свои стихи. А-Юань на удивление хорошо справился с заданием, не пролив на себя краску и не прикоснувшись к мокрой бумаге. Шэнь Цинцю уставился на изображение, которое вырисовывал ребенок. Работа кистью была ужасной, а техника исполнения - несовершенной, но, по крайней мере, это его развлекало. Время от времени он корректировал захват кисти А-Юаня или силу нажима, но это мало способствовало качеству самого рисунка. «Что ты рисуешь?» - Спросил Шэнь Цинцю, щурясь на запутанные мазки на листе. - «Это Нюй Юань Чань?» «Нет! Это гэгэ!» А-Юань указал пальцем на нижнюю часть рисунка, как будто это могло сделать изображение более четким. «Видишь? Он держит свой веер вот здесь! И смотри, я добавил А-Юаня, чтобы мы могли быть вместе, и гэгэ не было одиноко!» Он указал на маленькую фигурку в стороне, и Шэнь Цинцю понял, что две человекоподобные фигурки из палочек были связаны — они стояли вместе и держались за руки. Разбирая выражения их лиц, можно было понять, что они улыбаются. Шэнь Цинцю видел и другие рисунки, висевшие на стене А-Юаня, - разных зверей, которые его завораживали, или портреты самого ребёнка и его тетушек, но это был первый раз, когда он увидел самого себя. «Это... очень мило,» - сказал Шэнь Цинцю странно напряженным голосом. «Гэгэ может оставить его себе!» - настаивал А-Юань с радостным выражением лица, когда Шэнь Цинцю использовал еще один талисман для того, чтобы осушить краску, а затем спрятать рисунок в рукав. «Даже рукава гэгэ волшебные...» - восхищенно произнес А-Юань, пощипывая ткань одеяний Шэнь Цинцю, как будто это могло помочь ему раскрыть все ее секреты. Вскоре после этого вернулась Чен Ваньцзяо. «Хорошо, А-Юань. Пожелай Цзю-гэгэ спокойной ночи,» - сказала она, скрестив руки на груди и приняв напряженную позу, словно была готова к спору и не приняла бы ”нет" в качестве ответа. «Тебе пора ложиться спать.» А-Юань не стал спорить, но и не встал, чтобы пойти с ней. Вместо этого он схватил Шэнь Цинцю за руку. «А-Юань хочет, чтобы гэгэ уложил его спать!» «Он уже искупал тебя и поиграл с тобой!» Чен Ваньцзяо раздраженно фыркнула. «Разве ты недостаточно мучил его этим вечером?» Выражение лица А-Юаня омрачилось, и он неохотно отпустил руку Шэнь Цинцю. Чен Ваньцзяо была проницательна по натуре, а ее язык был таким же острым, как у Шэнь Цинцю. Она так и не научилась следить за своими словами; Всего лишь считала, что А-Юань раздражает его, и предупреждала ребенка, чтобы он прекратил. А-Юань был немного проказником, даже больше, чем его ученики, но Шэнь Цинцю знал, каково это - когда твоё присутствие терпят. Каково это, когда твои близкие считают тебя не более чем помехой — обузой. Кем-то, от кого можно отказаться при первой же возможности. Он не знал почему, но при виде этого выражения на лице А-Юаня — разочарования, покорности судьбе — у Шэнь Цинцю защемило сердце. Он хотел избавить ребенка от тех же трудностей, с которыми в своё время столкнулся сам. Шэнь Цинцю поймал А-Юаня за руку и сжал ее в своей ладони. «Этот господин не возражает,» - сказал он твердым и невозмутимым голосом. Он поднял А-Юаня и посадил ребенка себе на бедро. «Я уложу А-Юаня в постель.» «Гэгэ не обязательно...» пробормотал А-Юань, уткнувшись лицом в плечо Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю вздохнул, обхватил ладонями затылок А-Юаня и поцеловал его в макушку. «Этот господин сам того хочет. Я похож на человека, которого можно заставить делать что-то против его воли?» А-Юань откинулся назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх, затем улыбнулся и покачал головой. Чен Ваньцзяо с удивлением наблюдала за их разговором. Скорее всего, она ожидала, что Шэнь Цинцю будет благодарен за ее вмешательство, отчаянно желая отдохнуть от такой крошечной пиявки, которая вечно вертится вокруг и выпрашивает внимания. С А-Юанем было нелегко справиться, но каким-то образом Шэнь Цинцю понял, что он не возражает. Он действительно наслаждался их совместным времяпрепровождением, каким бы ограниченным оно ни было. «Я не хотела сказать ничего плохого», - оправдывалась Чен Ваньцзяо, когда он проходил мимо. «Я только хотела помочь...» «Я знаю,» - сказал Шэнь Цинцю, протягивая руку, чтобы взъерошить ее волосы. Она сердито посмотрела на него и оттолкнула руку, быстро приводя прическу в порядок.- «Я ценю твои намерения, но следует учитывать и последствия. Ты говоришь слишком прямо.» «Не тебе говорить.» «Этот господин знает», - ответил Шэнь Цинцю, и его губы изогнулись в кривой улыбке. Он отнес А-Юаня в его комнату и уложил в постель, не забыв взбить подушки и подоткнуть одеяло, как часто делали для него сестры. «Историю!» Потребовал А-Юань, извиваясь так сильно, что сдвинул одеяло, которым был аккуратно укрыт. Шэнь Цинцю раздраженно поправил его, а А-Юань захихикал, словно понимал, что доставляет неудобства, и находил это забавным. На мгновение Шэнь Цинцю задумался, каково это — быть способным доставать кого-то сколько душе угодно, не опасаясь возмездия или того, что тебя бросят. Он подумал, не испытывает ли А-Юань свои возможности, пытаясь понять, сколько потребуется усилий, чтобы заставить другого уйти. К счастью для А-Юаня, Шэнь Цинцю был не из слабонервных. Ему приходилось сталкиваться с трудностями и похуже, чем мелкие проказы. «Хорошо, какую историю ты хочешь услышать?» Спросил Шэнь Цинцю, вставая и перебирая варианты книг, разбросанных по полкам А-Юаня. «Одну из историй гэгэ!» - настаивал А-Юань, и его глаза сияли от предвкушения. «Историю с крутыми монстрами и битвами!» «Ни в коем случае,» - ответил ему Шэнь Цинцю, наугад выбирая книгу с полки. «Это только раззадорит А-Юаня. Вместо этого я почитаю тебе одну из твоих книг.» А-Юань надулся, но не стал спорить, когда Шэнь Цинцю сел на кровать рядом с ним, прислонившись к изголовью, и открыл книгу. «Давным-давно, в далекой-далекой стране...» Дальше по коридору Чен Ваньцзяо сидела с Ли Ву и Ван Фенянь. Ночь выдалась легкой, и они смогли разойтись по своим комнатам, как только после ужина улеглась вечерняя суета, и лишь несколько мужчин задержались достаточно надолго, чтобы задуматься о ночи здесь. «Что случилось с Сяо Цзю?» - спросила Ли Ву, положив черный камень Го на стол. «Я слышала, что он был здесь.» «Он укладывает А-Юаня спать», - сказала Чен Ваньцзяо, наблюдая за игрой. «Разве это не было почти шичень назад?» Ван Феньянь воздержалась от того, чтобы бросить свой следующий камень, радуясь возможности отвлечься от своего проигрыша. «Сколько историй А-Юань вынудил из него? Стоит ли нам проверить, как они там?» Две другие женщины кивнули в знак согласия, и Чен Ваньцзяо вышла первой, не дожидаясь, пока Ли Ву и Ван Феньянь закончат свою игру, причем последняя с радостью предвкушала, что впереди ее ждет нечто более захватывающее, чем скучная партия. Войдя в зал, они услышали, как Чен Ваньцзяо восхищенно вздохнула. «В чем дело?!» Спросила Ван Феньянь, пробегая по коридору к двери А-Юаня. Чен Ваньцзяо повернулась к ней со свирепым взглядом, шикнув на нее и указав на комнату. Ван Феньянь и Ли Ву подошли к ней и заглянули в комнату, издавая воркующие звуки, словно заискивая перед очаровательным существом. Шэнь Цинцю заснул в кровати А-Юаня, держа на коленях раскрытый сборник сказок, а ребенок, свернувшись калачиком рядом с ним, спал так же крепко. Ли Ву приложила палец к губам и на цыпочках вошла внутрь. Она осторожно закрыла книгу и вернула ее на полку А-Юаня, затем сняла гуань с волос Шэнь Цинцю и отложила в сторону, прежде чем укрыть его одеялом, после чего вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. «Мы должны дать им поспать», - прошептала она, и двое других кивнули в знак согласия. Пока Шэнь Цинцю хорошо спал, для них не имело значения, в чьей постели он был. Казалось, даже маленький А-Юань научился успокаивать его и прогонять бессонницу. Этому они были рады.