распад.

08:36. В комнате стоял слабый запах алкоголя и ветра. Соен лежала, сжав подушку, будто пыталась удержать остатки сна от распада. Глаза её были полуприкрыты, дыхание — прерывистое. На виске — капля пота. Во сне Соен ощущала, как будто её тянут под воду — тёмную, ледяную, полную голосов, которых она не могла разобрать. Всё сжималось: горло, грудь, пальцы. Она пыталась закричать, но рот будто налит свинцом. Когда появилось лицо мужчины с вырезанными глазами, её сознание сжалось в точку — и она вынырнула. — Это не моё время… — голос в её сне звучал глухо, будто из-под воды. В коридоре, залитом холодным белым светом, стоял мужчина в полицейской форме. Глаза его были расширены, руки вытянуты вперёд, голос — властный. — Руки вверх! Все острые предметы на пол! Он был мужчиной средних лет, вымотанным долгой сменой. Всё, чего он хотел — вернуться домой и рухнуть на диван. Но сегодняшний вызов был из ряда вон. Что-то серьёзное. Двое несовершеннолетних напали на пожилого мужчину. Охранник, увидев всё по камерам, немедленно вызвал полицию. — Я сказал: оставить острые предметы на полу! — повторил он, не опуская рук. Мальчики не выглядели испуганными. Напротив — они улыбались. Почти весело. — Чёрт, откуда у детей столько жестокости… — пробормотал полицейский, помогая одной рукой старику подняться. Тот был избит до полусмерти. Полицейскому не терпелось узнать причину — хотя, какая разница? У подростков всегда найдётся "причина": может, старик нагрубил им, или, может, он дедушка одного из тех, кого они обычно избивают. Неважно. Они получат своё — за избиение, за попытку убийства. Полицейский наклонился, чтобы помочь старику встать, и в следующий миг... Удар. Что-то тяжёлое и металлическое врезалось в его голову. Он рухнул. Лежал на полу, уставившись в высокий потолок. В глазах — слёзы, рот приоткрыт, как будто пытался что-то сказать. Он слышал смех. — Ну что, есть предсмертные пожелания, господин полицейский? — насмешливо проговорил один из подростков и засмеялся. — Ю… — прошептал он. — Что? Что ты там бормочешь? — Юджон… — снова и снова, тише с каждым разом. Пока всё не исчезло. ... — Соен, просыпайся, — голос выдернул её из сна. Она резко открыла глаза. Проснувшись, Соен не сразу поняла, где она. Мир вернулся к ней в обрывках: потолок, занавеска, треск в груди. Она села резко, как после падения. Всё тело покрывал липкий пот, пальцы дрожали. В животе неприятно подкатило — как после карусели. Сердце грохотало в ушах. Но самое страшное — она чувствовала, будто сон не закончился. Он продолжал жить где-то внутри. Она не могла сказать, что это был просто кошмар. — Ты хныкала во сне… как будто тебя убивали. Что случилось? — Я… — Подожди, — она встала, убежала на кухню и вернулась с кружкой воды. — Сначала выпей. А потом рассказывай. Я слушаю. Я рассказала. Про сон, про мужчину в форме, про Юджон. Суа встрепенулась, выслушав рассказ до конца. На её лице появилось странное выражение — смесь тревоги и воодушевления. — Гениально! — выдохнула она, потом, заметив недоумение Соен, пояснила: — Понимаешь, я тоже видела похожие сны, но не решалась вслух о них говорить. Ты можешь использовать свою способность, — сказала она наконец. — Как? — Ты уже спасала людей, не так ли? — Я кивнула. — Значит, можешь снова. Главное — запоминать людей, место, время. Всё, что увидишь во сне. — Почему я раньше об этом не подумала?.. — Я мучилась с этим пять лет. Работала, жила, как будто всё было нормально… Но всё это время игнорировала очевидное. — Тогда расскажи, какие важные детали ты видела? Я замолчала, вспоминая. — Мужчина в полицейской форме… — Когда я это произнесла, Суа насторожилась. Я сразу поняла, о чём она подумала, и покачала головой. — Это не детектив Ким. Но я его видела. Кажется, он работает в том же участке. — Гениально! — Она вскочила с места и схватила куртку. — Куда ты собралась? — Как куда? — она обернулась с лукавой улыбкой. — Пора напрягать детектива Кима. 09:54. Дождь моросил, будто предчувствовал, что сегодня будет что-то не то. Мы с Суа стояли перед дверью полицейского участка. Она зашла первая, а я после неё. В полицейском участке всегда творится беспорядок. Кто-то бегает по участке с документами в руках, а кто-то выслушивает с утра нытье людей. Это — просто адская работа. Я глазами искала только одного человека и вскоре нашла. Соседняя комната, где покрыта стеклом. Детектив Ким стоял в одной черной рубашке, с чашкой кофе, усталым взглядом и кивал головой. Не было видно, кого он там слушал. — Доброе утро,— мы оба подняли голову и увидели очень знакомое лицо, которого не хотели видеть. Он удивленно поднял брови, кажется и он узнал нас. — Вы? — Мы,— улыбнулась в ответ Суа, немного толкая меня назад. — Уходим. — Постойте дамы,— сказал он. — Больше не пейте. Вы в курсе, что мужчине нос сломали?,— он решил вспомнить наши вчерашние грехи в магазине, но уверена что мужчина получил по заслугам. — Да мы виноваты,— сказала Суа и мы отвернулись, чтобы уйти, но глаза упали на человека, который только что вышел. — Сонбэ, они опять здесь,— говорит другой, обращаюсь к детективу Киму, который выглядел иначе. В последнее дни он выглядит измученным. Хотя, неудивительно работая в таком месте, переживешь разные виды стресса. Ким окинул нас взглядом и вздохнул. — Доброе утро. В чем дело?,— теперь он кажется больше незаинтересованным. Он слишком серьезный на работе. — Нам нужна твоя помощь, — заявила Суа прямо. — У Соен было видение. Серьёзное. Мы хотим предотвратить преступление. Сынмин моргнул. — Видение? Как во сне? — Да. — Прекрасно. Значит, вы пришли сюда, чтобы рассказать мне, что преступление произойдёт… во сне? — Он пригубил кофе. — Подожди. Сейчас ещё пару глотков — и, возможно, я начну верить в предсказания. — Сынмин, — я тихо сказала, — там погиб полицейский. Ты его знаешь. Работает с тобой. Он замер. Поставил кружку. — Кто именно? — Я не знаю имени. Но лицо знакомое. Думаю, он был в участке, когда мы приходили в тот день. — Это всё? — Он прислонился к столу. — Вы пришли с размытым сном, и теперь я должен организовать что? Засаду? Операцию? — Или просто выслушать, — сказала Суа. — И подыграть. Если окажется чушью — можешь в следующий раз запереть нас в подвале. — Искушение, знаешь ли, велико.. — Юджон... я резко обернулась назад, когда услышала это имя, будто кто-то дернул меня за ниточку внутри. Голос — мужской, тёплый, мягкий. Перед дверью стоял мужчина в форме. Высокий, с сильными руками, но сейчас он слегка присел, чтобы обнять маленькую девочку лет шести. Она хихикнула, прижавшись к нему, и что-то зашептала. Рядом — женщина, возможно, его жена. Та же возрастная категория, одетая просто. Она смотрела на них, улыбается — так, будто небо над ней навсегда осталось чистым. Я вгляделась в лицо мужчины. Он был знаком. Тот самый, из моего сна. Полицейский, который погиб. Нет. Который ещё не погиб. — Соен? — Суа тронула меня за локоть. — Всё хорошо? — Ага,— ответила я, все ещё наблюдая за ним, явно не замечая взгляды Кима в мою сторону. Он внимательно смотрел туда, куда я смотрю. — Это Чанбин,— сказал он вдруг. — Единственный счастливый из нас после работы. — Это его дочь?,— спросила я, на что парень кивнул. — Получается, он звал свою дочь перед смертью,— пробормотала я. Тишина. Минут пять. И Суа ничего не говорила и Сынмин долго молчит. Смотрит в сторону Чанбина, потом снова на нас. Сует пальцами чашку, в которой, кажется, уже остыло всё, кроме тревоги. — Ладно, — наконец говорит. — Каков план? *** pov Seungmin. Наверное, я сошёл с ума, соглашаясь на дурацкие затеи этих дам. Если честно — я уже давно не считаю госпожу Кан сумасшедшей. Слишком много совпадений. Слишком много смертей, рядом с которыми она была. Когда она упомянула Чанбина, мне стало по-настоящему не по себе. Особенно зная, где он сейчас и в каком он положении. Хён всегда был добр ко мне — с самой первой встречи. Когда меня перевели в это отделение, у него только родилась Юджон. Он с того дня не затыкался о ней. Постоянно тыкал нам в лицо её фото, рассказывал, как она впервые сказала «аппа» или съела клубнику. Он бы перевернул весь мир, если бы с ней что-то случилось. И вот сейчас… он смотрит на меня. Так же, как и я на него. — Ты что, прирос ко мне? — усмехается он, не отрываясь от отчётов. — Может, ты просто симпатичный, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — А, так это признание? Я польщён. — Просто работай, Чанбин. Снаружи я спокоен. А внутри… всё сжимается. Я постоянно сканирую взглядом двери, окна, лица людей. Что-то в этом дне звенит не так. Я вспоминаю, как Соен описывала всё — спокойно, точно. Это ощущение. Каждый раз, когда смерть уже дышала в затылок. Я не могу позволить себе ошибиться в том, что доверился в девочек. Мне интересно, какого это, если у тебя психологическое отклонение...

***

Суа не появлялась дома почти два дня. Она думала о том, как там Джисон. Как он поживает без неё. Наверное, ему скучно одному — даже друзей-призраков он так и не завёл за всё это время. Сумбур в голове не утихал. Что будет этой ночью? Как они справятся? Почему Соен видит следы Тени, а не смерти? А Минхо... придёт ли он снова? Шаркая подошвами по асфальту, она прищурилась на закат. Город словно застыл — не дышал, не двигался. Только она одна шла по улицам, где день уступал место вечеру. Сняв кепку, она провела рукой по затылку и устало выдохнула, будто сдувая с мыслей пыль. Правая рука нырнула в рюкзак в поисках ключей. Холод металла — знакомый, родной. Поворот замка. Скрип двери. — Я дома, — тихо бросила в пустоту, будто кто-то и правда мог ответить. Прошла по коридору до своей комнаты. Всё было так же, как и раньше — та же тишина, тот же лёгкий запах старого дерева и её любимого кондиционера для белья. Но, когда она зашла, её взгляд остановился. — Мать твою… — она потянулась к настольной лампе, увидев постороннего в своём доме. Тот улыбнулся и встал с места. — Испугалась? — губы едва тронула кривая усмешка. Он махнул рукой, как старому знакомому. На другом конце сидел недовольный Джисон, бросая в её сторону короткий взгляд. — Как ты сюда попал? — нахмурилась она. — Дверь была слабым местом, — он скользнул взглядом по интерьеру. — План у вас, конечно, посредственный. — Что?.. Откуда ты вообще... — она замолчала, прикусив губу. — Хотя знаешь что — не отвечай. Ты ведь… смерть, да? Или как тебя звать? Жнец? Смертяга? — Умереть хочешь? — он встал с места, бросая на неё грозный взгляд. — Аджосси, разве можно взламываться в чужой дом? Даже Джисон в шоке от таких выходок... — цокнула она, снимая с себя куртку и протягивая ему. — Ему бы давно пора перейти мост, — буркнул тот, беря одежду. Джисон лишь закатил глаза, будто хотел сказать: «Да я и сам не рад, что ещё тут». — Раз уж пожаловал к нам, господин Жнец. Будете чай? Печенье? Или, может, душу мою желаете? — Не надо фарса,— устало отозвался он, снова садясь на подоконник. — Мне не нужно. — Тогда давай к делу, — она села на край кровати. — Я хочу знать всё. Почему это сбой? — Моя первая и последняя ошибка. Всё очень просто, ты не должна была родиться,— он внимательно следил за её реакцией. Она молчала, также смотря на него. Минхо встал и уже был у двери. Его рука коснулась ручки, когда Суа резко шагнула вперёд. — Постой. — Голос был мягкий, но твёрдый. — Ты не можешь просто говорить загадками и уходить. Я не игрушка. Если я должна страдать за чьи-то грехи — скажи это прямо. Почему именно я? Минхо не ответил сразу. Он просто стоял, не поворачиваясь, и только его плечи выдали: он слышит. Слышит, и что-то в нём шевелилось. Но он всё же заговорил, тихо: — Потому что ты выжила. А те, кто выживают, всегда платят. За себя, за других. За то, что остались. Суа замерла. — Ты видел это? Ты знал мою мать? — Я видел многих. Она была одной из тех, кто не должен был дотрагиваться до чужих миров. Но коснулась. Открыла дверь. А ты — стоишь в проёме,— он снова потянулся к ручке. Суа сжала кулаки. — А если я закрою её? Минхо усмехнулся, не оглядываясь. — Тогда однажды я приду за тобой с благодарностью,— и он открыл дверь. — Подожди! — она рванула за ним, почти схватила за край пальто. — Ты не ответил. У меня… появляются новые ощущения. Я знаю, когда рядом кто-то умрёт. Я чувствую, когда приближается это существо. Расскажи о нём. — Ты ищешь правду. Только правда не всегда приятна. Тень — это сбой системы, жалкое подобие меня, Смерти. Она возникла в тот момент, когда кто-то переступил тонкую грань между жизнью и смертью, нарушив хрупкий баланс. Приятно ли тебе это слушать? Вряд ли,— Суа прикусила губу: это объяснение звучало слишком сурово и загадочно сразу. — Не люблю обвинять родителей, но твоя мама — шаманка, верно? Любопытство таких, как она, не раз давало сбой в системе. Кажется, однажды она задела нечто опасное, и хрупкий баланс дал трещину. Сердце Суа сжалось. Ей захотелось резко отшатнуться, но она сдержалась. «Как он смеет говорить о ней так?» — подумала она. Но её мысли прервал голос Минхо, говоривший о чем-то ещё более ужасающем: — Тень убивает вне очереди, — тихо продолжил он. — Она не следует ни одному моему расписанию, её не интересуют никакие правила. Естественный порядок для неё — лишь пустой звук. Смерть приходит не тогда, когда положено, а тогда, когда ей заблагорассудится. — Значит, это не судьба? Она убивает без разбора, без причины? — В некотором смысле — да, — кивнул Минхо. — «Убивает по настроению» — не худшая формулировка. У неё свои прихоти, своих расписаний у неё нет. Эта Тень словно дикий зверь, внезапно появившийся среди нас, разрушающий всё вокруг себя. Её появление — сбой в системе, разрушающий весь естественный порядок. В груди Суа что-то ёкнуло: не судьба и не порядок — просто безумие. Страх и гнев смешались в ней, но она не знала, что сказать. — То есть ты наблюдал за мной? — спросила она почти шёпотом. — Вот почему ты так спокоен… Ты знаешь обо мне многое, не так ли? Минхо усмехнулся уголком рта и кивнул: — Конечно, наблюдаю. Я всегда рядом, хоть вы меня и не замечаете. Ваши жизни тесно переплетены с моей работой. Я многое видел, но раскрывать все карты не стану. Суа скрипнула зубами от нетерпения: — Почему же ты тогда вообще мне это рассказываешь? Я думала, ты будешь молчать, пока мы сами не встретимся со всем этим лицом к лицу. — Вообще-то я и не собирался ничего объяснять, — спокойно ответил он. — Но раз уж вы так упорно суётесь туда, где смерть может схватить вас за спиной… считайте, это маленькое предупреждение,— его лицо стало серьёзным. — Тень крайне опасна. Она может вселиться в тело человека, овладеть его разумом. У неё нет списка жертв — она сама их составляет на ходу. У неё нет правил. Запомните главное: её единственное правило — правил для неё не существует. Сердце Суа забилось ещё быстрее, дрожь пробежала по спине. «Она может овладеть разумом?» — ужаснулась она про себя. Тревога охватила её: что, если Тень превратит кого-либо в куклу? Она попыталась успокоиться, но страх не отпускал. Минхо неожиданно улыбнулся сухим юмором: — Ладно, думаю, вам уже дано достаточно пищи для размышлений. Мне пора исчезнуть, пока нам не наскучило это общение. — Он сделал шаг назад. — Всего хорошего, Суа. Береги себя и свою подругу. С этими словами он растворился в ночном тумане так же внезапно, как и появился. Суа обвила себя руками, стараясь прогнать ледяной холод. Тишина снова легла на поляну, колыша ветви липы. Внезапно лёгкий ветерок коснулся её плеча — словно невесомый привет из прошлого. Она дернулась, прислушиваясь, но вокруг была лишь зыбкая темнота. Минхо исчез, но где-то рядом, за сотней теней, возможно, он всё ещё наблюдал за ними. Джисон остался, глядя на неё так, будто хотел сказать: «Ну и влипла ты, подруга». ... Учебный центр, вечер. Свет почти не проникает сквозь пыльные окна. Просторный вестибюль с поломанным турникетом и стойкой ресепшена. В помещении прохладно, пахнет металлом и старым линолеумом. Где-то вдалеке слышно эхо — то ли капли падают, то ли кто-то ходит. Соен осторожно заходит внутрь, с телефоном в руке. Суа и детектив Сынмин должны быть в пути, но она больше не могла ждать. Она идёт вдоль коридора, её шаги глухие, дыхание учащённое. Вдруг — чьи-то шаги. — Чёрт… — шепчет она и делает резкий поворот, пытаясь спрятаться за старый шкаф. Но не успевает — чья-то рука тянет её назад. Она вскрикивает, но голос быстро замирает, когда она узнаёт лицо. Это Ким Сынмин. Он прижимает палец к губам, жестом указывая не шуметь. Они оба прячутся в нише за технической дверью. — Ты что, не умеешь читать сообщения? — шепчет он с раздражением. — Я ждала тебя, — огрызается она. — Ты опоздал. Почти. — Ты меня сведёшь с ума,— говорит он, закатывая глаза. Прежде чем она успевает ответить, из глубины зала доносится крик и глухой стон. За ним — злобные смешки подростков. Хромающая тень появилась из-за угла. Старик. Соен узнала его — тот самый, из её сна. — Эй, дед, ты же сам сюда пришёл. Чего теперь валяешься? — усмехнулся один. — Может, у него тут собрание с духами? — добавил второй и с размаху ударил старика ногой в бок. — Твари, — выдохнул Ким, сжав кулаки. — Подожди! — прошептала Соен, вцепившись в воротник его куртки. — По плану сюда должен прибыть другой офицер, забыл? — По какому плану? По твоему сну? — саркастично шепчет он, но в голосе больше волнения, чем насмешки. Прошло меньше двух минут. И вдруг... — АААААААААААА!!! Оба оборачиваются. В коридор с диким боевым кличем вбегает девушка с огнетушителем в руках. И действительно — брызжет струёй пены для бритья из второго баллончика прямо в лицо одному из подростков, одновременно швыряя огнетушителем в ноги другому. — О БОЖЕ, ЭТО СУА! — Соен прикрывает рот рукой. Сынмин моргает. — У вас, значит, и план Б был? — Не совсем… — хихикает Соен. — Это план «С» — как Суа, Стихийная Сила Сумасшествия. Один из подростков убегает, спотыкается и падает. Второй пытается вытереть лицо, но подскальзывается на остатках пены и падает. Суа, запыхавшись, оборачивается к дедушке. — Всё нормально, дедушка. Они в шоке. И ты в порядке,— говорит она. Сынмин и Соен выходят из укрытия. Они подходит к Суа, пока та отдувается. — Это ты называешь тактическим вмешательством?,— спрашивает Сынмин. — А вы бы что выбрали? Пули? Я выбрала пену. Более гуманно. И весело. — Не могу поверить, что я приехал раньше патруля, чтобы стать свидетелем нападения с пеной и огнетушителем, — бормочет Ким, потирая лоб. — Серьёзно, я не за это учился в академии. — Ну, это всё равно сработало, — фыркнула Соен, глядя на валяющихся подростков. — Сработало же? — Я не уверен, спасаем ли мы людей… или организуем самую странную операцию года. Прошло примерно минут пятнадцать. Они ждали главного виновника — Чанбина. Должен был прийти с минуты на минуту. Патруля не было — Ким объяснил, что из-за недавней аварии в другом районе вызовы обрабатываются медленно. Да и честно говоря, никто не спешил уходить. Атмосфера внутри учебного центра наконец-то потеплела. После ужаса, огнетушителя и крика — наступило затишье, почти уютное, как перед дождём. Сынмин сидел, вытянув ноги, прислонившись к стене. На лице — лёгкая усталость и редкая для него мягкая улыбка. Рядом на полу устроились Суа и Соен, прислонившись спинами друг к другу. — И всё-таки, — начал Ким, глядя на них чуть с прищуром, — как вы поняли, что он здесь?,— кивнул он в сторону дедушки, который сидел молча. Суа и Соен переглянулись, а затем одновременно цокнули. — Боже...,— нахмурила брови Суа. — Ты до сих пор не можешь поверить в то, что мы такие особенные? Мы тебе раз десять объясняли, что это видение!,— она от раздраженности и от глупости детектива, ещё больше говорила с громким голосом, из-за чего подростки дёргались. Соен улыбнулась, затем бросила взгляд на окно. — Там свет. Машина. Наверное, он,— Соен поднялась и подошла ближе. За стеклом стояла серебристая машина. Из неё вышел офицер Чанбин — в черной куртке, с папкой в руке. Он поправил ворот, стряхнул с плеча пыль, оглянулся. Его походка была уверенной, шаги широкие. Но Соен замерла. Рядом с ним шла тень.  Она не прикасалась к земле. Не отбрасывала своей тени. Была не плотной — скорее, дымчатой, как пепел в воздухе. Чернильное пятно, обволакивающее Чанбина, скользившее рядом, не отставая. — Сынмин,— прошептала она, отступая от окна. В груди всё сжалось. Он обернулся, встревоженный, но не успел ничего спросить. Сначала раздался визг шин. Слишком громкий. Слишком поздний. Потом — удар. Будто само время рванулось вперёд. Грузовик выехал из переулка, без включённых фар, слишком быстро. Прямо в Чанбина. Он даже не успел обернуться. Машина ударила его со всего размаха, и тело офицера отлетело, как кукольное, в воздух — с хрустом, с невозможным звуком костей, разлетающихся в теле, с тем глухим шлёпком, каким падают мешки с песком. Он рухнул на капот, стекло треснуло, и его тело скатилось по асфальту, безжизненно, как тряпичная кукла. Соен вскрикнула, но голос застрял в горле. Суа стиснула зубы, словно кто-то ударил её по сердцу. Ким сорвался с места. Он бежал. Словно по инерции. Не думая. Просто бежал.  — ЧАНБИН!!! Он упал на колени рядом с телом. Руки его дрожали. Он не знал, куда приложить ладони: к груди, к шее, к ране на голове. Всё было не так.  — ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ...,— его голос сорвался в истерику. — Чанбин...слышишь меня?...Не уходи...Не уходи, слышишь?,— Он сжал друга в объятиях. Его плечи дрожали. Губы шептали бессвязные молитвы и ругательства. Соен стояла в дверях. Не могла дышать. Всё перед глазами было мутным. Замедленным. А Суа... Суа смотрела не на Чанбина. Она смотрела вдаль. Туда, где, скрестив руки, у края дороги стоял Минхо. Высокий, как всегда в чёрном. Его лицо было в тени фонаря, но глаза — видны. Он просто смотрел. Наблюдал.  В голове, как стук молотка, всплыли его слова: "Смерть приходит не тогда, когда положено, а тогда, когда ей заблагорассудится." Суа отступила на шаг. Потом — ещё. Она вытерла слёзы. Смотрела на Минхо и будто на саму себя. На то, чего боялась. — Это моя вина. Я вас втянула в это,— произнесла она вдруг. Соен посмотрела на неё. — Мы не можем изменить чего-то. Это не в наших руках, Соен,— голос Суа был странно ровным. Ни паники, ни слёз. Только пустота — тихая, затянутая, как болото, в которое проваливаешься без сопротивления. Соен сделала шаг к ней, но Суа покачала головой. — Нет, — Соен шептала, не веря в происходящее. — Суа, это не твоя... Суа не ответила, а просто наблюдала за тем, как Чанбин стоял. Нет, это его душа. Ошарашенный, с растрёпанными волосами и всё ещё в форме. Смотрел на своё собственное тело. Пытался дотронуться — и не мог. Руки проходили сквозь одежду, сквозь бетон, сквозь всё. Рядом с ним стоял Минхо. Пришел, чтобы забрать освободившуюся душу. Он больше не смотрел на Чанбина. Он смотрел на Суа. Она отступила. — Скажи Сынмину… скажи Киму… что я жалею. Мне правда очень жаль,— она медленно побежала в сторону, затем повернулась, будто на прощание. — Береги себя, Кан Соен! — СУА! Соен стояла, как вкопанная. Смотрела в ту же точку, где Минхо только что стоял, но теперь… там никого. Пусто. Ни души. Ни смерти. Только тишина и раскат грома вдалеке. И всё. Ничего больше. Сынмин стоял в оцепенении, прикрыв рот рукой, как будто пытался сдержать крик. Но звуки были глухими. Мир стал каким-то вязким, как туман после пожара...