Из леса, за деревьями, он смотрит....

— Чёрт возьми, что ты здесь забыла?! — Эрик был в ярости, когда я вошла в хижину. Я ожидала такую реакцию, но сделала вид, что не услышала ярость в его голосе — она чувствовалась почти физически. — А ты думал, я буду сидеть и ждать? Ждать, пока снова кто-то пострадает? Ты меня плохо знаешь. — Я осторожно осмотрелась. — Нужно уходить. Сейчас же. Ты ведь можешь идти, верно? — Я бросила взгляд на его окровавленную штанину. — Могу. Не волнуйся. Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — отмахнулся Эрик. — Решили прогуляться по ночному лесу? Не советовал бы я вам этого делать, — старик вошёл почти неслышно, как привидение, несмотря на старые половицы, которые скрипели даже под моим весом. — Почему? Самое ужасное уже случилось, — хмуро ответил Эрик, имея в виду исчезновение Адама. — Ошибаетесь. В лесу есть тот, кто... — Старик не договорил. Точнее, мы не услышали, что он собирался сказать, потому что вдруг раздался пронзительный, душераздирающий вой... Пожарная сирена? Что?! Она была настолько громкой, что казалось, мозги превращались в кашу даже с закрытыми ушами. Я будто чувствовала этот вой внутри себя, словно он проник в череп и завибрировал в костях. — Что, чёрт возьми, происходит?! — Эрик прижался к стене, зажав уши ладонями. Старик схватил своё ружьё. — Сидите в доме. Не подходите к окнам, — приказал он и, не сказав больше ни слова, вышел за дверь, оставив нас наедине с орущей сиреной и попытками понять, что вообще происходит. Через какое-то время сирена умолкла, но в ушах всё ещё звенело. Воздух сгустился. Словно перед бурей. — Смотри! — Эрик указал куда-то в сторону тёмного леса. Там, в темноте, стояла фигура. Неподвижная. Смотрела прямо на нас. Свет от старенького фонаря на крыльце почти не пробивался сквозь мрак, но я могла поклясться — он смотрел на нас. Аноним... Не сложно было догадаться, кто это. Мурашки побежали по спине. Это было жутко. Слишком жутко. И где старик?.. Я метнула взгляд в сторону окна — его нигде не было видно.

***

— Ты видишь стари... А-А-А! — я вскрикнула, когда ночную тишину пронзил громкий выстрел. Он разрезал темноту, как нож, тонко и резко. Эхо отразилось от деревьев, как будто сам лес испугался звука. — Это старик?.. Чёрт, что там происходит?! — Эрик резко отпрянул от окна, инстинктивно потянув меня за локоть. — Не подходи. Может быть опасно. Я кивнула, глядя на чёрную стену за стеклом. Тьма снаружи будто сгустилась, став вязкой, как грязь. Я не хотела туда даже смотреть. — Нужно уходить. Сейчас же! — моё сердце билось в горле. Оставаться здесь, среди сирен, теней и выстрелов, было самоубийством. Нам нужно добраться до машины Эрика. До города. До хоть какого-то света. Я чувствовала, как разум начинает дрожать. Ещё немного, и я начну паниковать всерьёз. — Согласен. Пойдём? — Эрик посмотрел на меня сдержанно, но в его глазах тоже мелькала тревога. Я снова кивнула. Рюкзак тяжело повис на плечах — непривычный груз, но его вес почему-то придавал ощущение реальности. Это не сон. Не галлюцинация. Всё настоящее. Слишком настоящее. Мы выбрались наружу. Хижина позади теперь казалась заброшенной. Эрик шёл чуть впереди, слегка прихрамывая, но уверенно. Я следовала за ним, вжав голову в плечи. Лес вокруг был тёмным, только отдалённый свет фар, затонувших в дождливом мраке, мелькнул где-то вдалеке. Или мне показалось?.. Мой телефон завибрировал в кармане. Один раз. Второй. Я проигнорировала его. Только не сейчас. Если это Аноним... если это кто-то ещё... пусть подождёт. Я посмотрю, когда буду в безопасности. Сколько мы шли, я не знала. Минуты тянулись как часы. Эрик — как настоящий скаут — вёл нас через кусты, мимо корней, через скользкие склоны. Я старалась не думать. Просто идти. Дождь сначала ослаб, и я на миг подумала, что нам везёт. Но потом небо разверзлось с новой силой. Ливень лился сверху, как из ведра. Капли били по лицу, стекали за воротник. Я почти ничего не видела. Ноги тонули в грязи. Земля под ногами скользила. Мокрые листья сбивали с ритма. И вдруг я потеряла равновесие. — А-а! — Я упала, инстинктивно выставив руки вперёд. Колено с глухим звуком ударилось о камень, и я зашипела от боли, зажав рот ладонью. — Ох, ты в порядке?! — Эрик тут же обернулся и бросился ко мне, опустившись рядом на колени, не обращая внимания на грязь. — Да... думаю, да. Помоги мне встать. — сквозь стиснутые зубы я протянула ему руку. Он подхватил меня, и я встала... Но стоило перенести вес на правую ногу, как по позвоночнику пронеслась волна боли. — Чёрт... — вырвалось у меня. — Ты... — начал Эрик, уже тянув руку к моему колену. — Идём, Эрик. Я в порядке. — перебила я его и мягко подтолкнула вперёд. Не сейчас. Не останавливаться. Он не спорил. Просто продолжил путь, лишь иногда оборачивался — проверяя, иду ли я за ним или снова лежу где-нибудь под деревом, не в силах подняться. Ночь сгущалась. Лес шептал. И я чувствовала — мы не одни.

***

Тем временем у хижины... У хижины вновь наступила тишина. Лес будто задержал дыхание. Ни шороха, ни вздоха. Только дождь, глухой и вязкий, как пульс чего-то живого, бился о крышу. Дверь осталась приоткрытой. Тепло от угасающего очага медленно вытекало наружу, растворяясь в сыром воздухе. Внутри пахло гарью, железом и чем-то иным — влажным, острым… почти металлическим. Старика не было видно. Лишь в углу, где лежало ружьё, теперь темнело пятно. Свежее. Живое. Тёплая капля упала с края деревянного стола, ударившись о пол с глухим цок. За окном что-то двигалось. Тень. Не человек. Не зверь. Просто присутствие. Безмолвное. Ожидающее. И оно смотрело — в пустую хижину, как в пустую клетку. Ждало, пока кто-то вернётся.

***

Мы шли молча. Лес за спиной не отпускал, будто сам следил за каждым шагом. Казалось, если обернуться — можно будет увидеть, как сама тьма крадётся следом. Не просто темнота, а нечто живое, древнее и голодное. Каждый мой шаг отзывался пульсирующей болью в колене, но я стискивала зубы и продолжала идти, будто от этого зависело больше, чем просто наша жизнь. И вдруг — сквозь хлещущий дождь, сквозь нависающие ветви и серую муть — я увидела свет. Тусклый, мигающий, едва различимый. Фары. — Эрик... — выдохнула я, голос дрожал от облегчения и страха, сплетённых в один болезненный ком. Он кивнул, но в его лице не было радости: — Да. Почти пришли. Держись. Машина стояла там же, покрытая мокрой листвой, будто покинута давно. В её промокших очертаниях было что-то жутко нереальное — как будто она была только декорацией, созданной, чтобы обмануть нас. Но выбора не было. Я почти разрыдалась от чувства, что мы хоть немного приблизились к спасению. Эрик поспешно открыл дверь, ключи дрожали в пальцах. — Быстрее. Садись. — голос его звучал как приказ, но в нём чувствовалось отчаяние. Я забралась внутрь. Салон был холодный, пропитанный влагой, и пах чем-то... гниющим. Я не знала — показалось ли мне, или это просто затхлый воздух после долгого простоя. Но в этом запахе было что-то неправильное. Телефон завибрировал. Я взглянула на экран — новое сообщение. Без номера. Без имени. «Ты ошиблась. Он не снаружи.» Мир вмиг стал тесным, глухим. Я почувствовала, как всё внутри сжалось, сжалось до одной точки — до этого экрана. До этих пяти слов. Я повернулась к Эрику, собираясь что-то сказать... И тут вспыхнули задние фонари. Хотя он ещё не касался тормоза. — Эрик... — мой голос задрожал, и я сама его едва узнала. — Почему... почему загорелись огни? Он на секунду замер, потом покачал головой: — Тише. Скорее всего, влага попала в проводку. Дождь, сырость — техника сходит с ума. Он говорил спокойно, но слишком быстро. Как человек, который старается поверить в то, что сам говорит. Я кивнула. Неуверенно. Руки дрожали. Не от холода. Когда двигатель завёлся, и машина с мрачным урчанием тронулась вперёд, я наконец позволила себе поверить: мы уезжаем. Мы покидаем это место. Но ощущение, будто кто-то смотрит в спину, не исчезло. Оно стало даже сильнее. Лес отступал, но будто медленно... нехотя. А в моей голове звенело: "Он не снаружи." Адам пропал. Старик исчез. Мы снова уткнулись в ту же тупиковую пещеру. Снова. Снова и снова. Как будто кто-то ведёт нас по кругу, по замкнутому лабиринту, где всё начинается с одного — и кончается тем же. — Ты меня слышишь? — голос Эрика вырвал меня из оцепенения. Он мягко коснулся моего плеча. Я вздрогнула. — Прости… Повтори? — Я сказал, что сообщил ребятам о том, что мы возвращаемся. Но сначала нужно к врачу. И тебе, и мне. На его слова я фыркнула, чуть усмехнулась, но это был не смех — скорее, нервный срыв, завернутый в попытку шутки. — Представь, какая мы с тобой идеальная команда. Две здоровые ноги — на двоих. Он рассмеялся, и я тоже. Но мой смех звучал фальшиво, с надломом, как будто я пыталась вытолкнуть из себя весь страх, забивший грудь. — Ты права. — Эрик кивнул. — Нас точно ждут добрые шуточки от Чарли. Будь уверена. Потом наступило молчание. Минут сорок дороги, заполненные только шумом шин по мокрому асфальту и тихими вздохами из радиоприёмника. Я думала, что тишина поможет мне. Но чем тише становилось вокруг, тем громче было внутри меня. Я вспомнила сообщение. «Ты ошиблась. Он не снаружи...» Сначала я подумала: в машине? Он в машине? Но нет… Я бы почувствовала. Я бы знала. И всё же… это сообщение. Это предупреждение? Или насмешка? Кого он имел в виду? Кто не снаружи? Старик? Аноним? Или кто-то ещё, о ком мы даже не знаем? Я сжала телефон, экран слегка потускнел. Сердце стучало в ушах. Я решила ему ответить.