2. В ордене.

Столовая в доме Сириуса Блэка на площади Гриммо. Тяжелые бархатные шторы, когда-то насыщенно-синие, теперь выцветшие до бледно-лиловых краев, едва пропускали желтоватый свет фонаря. Комната оставалась в спокойном полумраке, где тени осторожно ждали своего часа. В камине тлели последние угольки, от них шел тусклый красноватый свет, играющий на потрескавшихся кирпичах. Над очагом Сириус с колдографии наблюдал за происходящим, его обычно насмешливый взгляд теперь был полон немой печали. Иногда казалось, что губы на портрете шевелятся, будто он вот-вот сорвется в привычную язвительную тираду... но было только молчание. На пыльном буфете стоял сервиз Блэков — одна чашка была разбита, осколки так и лежали рядом. Всем было проще оставить их в покое, чем тронуть напоминание о том, что разрушено. Потемневшие дубовые панели стен хранили в себе запахи десятилетий — воска, табака, дыма и чего-то еще, едва уловимого, словно призрачного... похожего на горький миндаль. Воздух здесь казался вязким, насыщенным не просто пылью, а чем-то тяжелее, темнее. Как будто сам дом затаил дыхание, ожидая, чем закончится этот разговор.  — Ты что сделала?! — выкрикнул Рон, вскакивая со стула так резко, что тот с грохотом опрокинулся. — О чем ты думала, или в своем захолустье ты совсем ёбнулась?  Гермиона медленно подняла взгляд. В этом свете ее карие глаза казались почти черными.  — Всего лишь привела Пожирателя смерти к нашим дверям, — притворно удивленно поднесла руку к приоткрытому рту, хлопая ресницами. — Что-то не так?  — Объяснись, Гермиона, — сухо сказал Гарри. Он не смотрел на нее, изумрудные глаза были прикованы к замысловатому узору на столе, где его пальцы нервно выстукивали невидимую мелодию.  — Мы с тобой договорились в прошлый раз, что они смогут присоединиться к нам на этих условиях, — голос Гермионы был холоден.  — Мы должны были пойти на встречу все вместе, и они должны были дать Клятву на нейтральной территории, а не здесь! — в голосе Гарри слышалась сталь командира.  — Ты имеешь в виду остатки штаб-квартиры, где ошиваешься только ты и Рон, а на собрания верхушки иногда приходят Грозный Глаз и Снейп? Нигде не ошиблась? — притворная сладость в ее голосе была острее любого клинка.  — Судя по всему, ты ошиблась во всей этой ситуации, — зло сказал Гарри, наконец подняв на нее взгляд. Шрам на лбу чуть побелел от напряжения.  — Ооо, не тебе мне рассказывать об ошибках, дорогой командир, не тебе... — она начинала злиться, пальцы сжимались в кулаки.  Рон ударил ладонью по столу. Пыль поднялась тонким облаком, закружив в луче света.  — Гермиона, хватит! Ты знаешь, никто не хотел, чтоб так произошло, у нас не было информации! — он отошел к окну, его угловатый силуэт резко вырисовывался на фоне темного стекла.  — Тогда вам до сих пор часто не хватает информации, мой командир, — в голосе был чистый яд. Все взгляды были обращены на Гарри, но он лишь стиснул челюсти, оставив фразу без ответа. — Если они захотят нас сейчас предать, то мы узнаем, и никто кроме нас не подвергнется риску, а у нас есть портключи. Если они будут честны, это еще раз позволит завоевать наше доверие.  — Они здесь, — сказал Рон, — одни. Впущу гостей.  — Твое доверие, — поправил ее Гарри. В голосе тонкая, резкая, почти болезненная усмешка. — Мое? Спешу напомнить, что именно благодаря Малфою к нам пришел Добби и вытащил нас оттуда…  — Если он такой ахуенно хороший, — выплюнул Гарри, резко вскакивая, — тогда почему он бросил в тебя Круцио? Почему отдал тебя Беллатрисе?! — Потому что нельзя палиться, если ты помогаешь "врагам"? Нужно играть свою роль до конца! — Гермиона в ярости ударила кулаком по столу. — Именно благодаря ему мы нашли два крестража! Поняли, что Нагайна - это крестраж, тоже благодаря ему, — не унималась она. Дверь отворилась, вошел Северус, слизеринское трио и Рон. Палочка в руке последнего была наготове, а недоверчивый взгляд не отпускал троицу ни на секунду. Гермиона и Гарри даже не заметили их в пылу ссоры.  — Сейчас бы это было главной проблемой, но мы уничтожили ее, хоть и ценой стольких жизней... из-за тебя! — последнее она процедила сквозь зубы.  — Уймитесь, мисс Грейнджер! — прогремел голос профессора, разлетаясь эхом по комнате.  Они с Гарри тяжело дышали, глядя друг на друга — два раненых зверя в углах ринга.  — Уймись, Гермиона, — буркнул Рон.  Скрип стульев нарушил напряжённую тишину. Гермиона, все еще на пике ярости, опустилась на стул с грохотом, звучно придвинув его к столу. — Они пришли одни, палочки сдали добровольно, — отчитался Рон перед Гарри, бросая на слизеринцев подозрительный взгляд.  — Хорошо, — безэмоционально подтвердил Поттер.  Повисла тягостная тишина.  — Ну так что насчет Обета и помилования наших драгоценных жизней? Расскажите нюансы, — протянул Забини, развалившись в кресле с показной небрежностью.  — Условия просты, — холодно начал Гарри, потирая переносицу. — Вы перенесете финансы в банки, которые заняли нашу сторону, и предоставите нам доступ. Затем ответите на вопросы под сывороткой правды. Если ответы нас удовлетворят, обменяемся Клятвами.  Забини хмыкнул, но промолчал. Зато Малфой подался вперед. Серые глаза метнулись от Гарри к Гермионе, затем снова к Гарри — в них смешались вызывающее высокомерие и настороженность. — Гарантии? — спросил он резко. — Что вы не сдадите нас Сам-Знаешь-Кому после того, как получите Клятву? — Все члены Ордена связаны Непреложным Обетом. Если вы станете его частью, предать вас будет невозможно. — Гарри начинал снова выходить из себя, он сжал пальцы, и те хрустнули.  Снейп, будто нарочно выждав момент, чтобы все взгляды соскользнули на него, шагнул ближе и поставил на стол три хрустальных флакона: — По очереди, господа.  Тео, все это время молчавший, первым протянул руку и выпил зелье. Лицо его тут же исказилось — сыворотка всегда была мерзкой на вкус, но выражение Теодора было особенно красноречивым. Рон включил секундомер.  — Ты Теодор Нотт? — начал Гарри.  — Да, кто ж еще...  — Ты использовал непростительные заклятья?  — Да, а кто не испо...  — Отвечай "да" или "нет", сыворотка действует недолго! — рявкнул Поттер.  — Какие непростительные заклятия ты использовал?  — Империо, — тело Теодора выгнулось дугой, — Круциатус... — он обмяк, как тряпичная кукла. Видимо, это был его первый прием сыворотки, он пытался сопротивляться, но тщетно.  — Ты использовал какие-то другие заклятия для убийства человека?  — Нет.    Гермиона нервно хохотнула в стороне — смех короткий, почти истеричный, как спазм. — Ты готов...  — Время! — крикнул Рон, прерывая их.  Нотт вернулся в свое привычное состояние отстраненной беззаботности, но на лбу у него выступил пот.  Блейз, не теряя ни секунды, взял следующий флакон и одним движением выпил, даже не поморщившись. Те же вопросы — те же прямые ответы. Гермиона наблюдала за этим, словно отслеживала точность расчетов в эксперименте, и все, к ее тихому удовлетворению, сходилось. Драко потянулся к последнему флакону, покрутил его между пальцами, изучая содержимое, и окинул всех присутствующих недоверчивым взглядом.  — Ну же, Малфой, или ты свои яйца обменял на то, чтоб тебя защищала Гермиона? — попытался пошутить Рон, но шутка прозвучала плоско.  — Так вот из-за кого ты была готова выцарапать глаза Избранному, Грейнджер... Похвально, — сказал он вязко и выпил зелье.  Секундомер щелкнул.  — Ты Драко Малфой?  — Драко Люциус Малфой, — самодовольно поправил он, но голос звучал механически.  — Какие непростительные заклятия ты использовал?  — Империо... Круцио... кажется, — он как всегда ухмыльнулся. Гарри закипал, но продолжал.  — Использовал ли ты другие заклятия для убийства человека?  — Нет.  — Хотел ли ты убить Дамблдора?  — Нет! — громко, с перекошенным от злобы лицом.  — Хотел ли ты убить меня...  — Время! — Рон резко опустил секундомер. — Конечно, Поттер, каждый вечер я засыпаю только с мыслью о тебе, — с плохо замаскированной злобой процедил Драко, возвращая полный контроль над собой.  — Гарри, это было слишком, — с нажимом сказала Гермиона, вставая.  — Замолчи и сядь, — грубо бросил он в ответ.  Гермиона замерла на секунду, будто это слово ударило ее. Потом медленно покачала головой. — Я не твой солдат, Гарри. Я не клялась тебе подчиняться! — и она направилась к Северусу, шаги отрывистые, резкие. Ее кудри тряслись, выбиваясь из прически. — Гермиона, я прошу тебя, не продолжай этот цирк, — холодно сказал Гарри. — Ты так хочешь отомстить нам, защищая компанию этих подонков?  — Я лучше буду защищать компанию тех, кто смог ответить на твои вопросы!  Гарри резко встал и вышел из комнаты, бросив на ходу:  — Северус, рассчитываю на тебя. Ты знаешь, что делать.  Дверь захлопнулась с таким грохотом, что со стены упал один из фамильных портретов, разбив стекло.  Рон покачал головой, неодобрительно посмотрел на присутствующих и вышел следом.  Дверь захлопнулась во второй раз, и в доме воцарилась тишина тяжелая, густая, как дым после пожара. Гермиона достала палочку. В комнате повисло напряженное молчание. — Эй, ребята, это что? Убийство безоружных? Пытки вроде только что кончились, — пошутил Тео, но его пальцы сжали подлокотники кресла.  — Сейчас по очереди дадите Клятвы, а после мы с профессором займемся вашими метками. Быстрее, пожалуйста, нам нужно закончить к началу учебного дня в Хогвартсе, никто не должен заметить отлучку профессора, — быстро, на одном дыхании выпалила Гермиона. — Малфой, ты первый!  Драко встал и медленно подошел к Северусу. Они сцепили руки — бледные длинные пальцы Северуса и изящные, но сильные пальцы Драко. Гермиона взмахнула палочкой, и серебристые нити магии поползли по их рукам.  — Клянешься ли ты, Северус Снейп, — голос Гермионы звенел в тишине, — сохранить жизни и обеспечить безопасность Нарциссе и Люциусу Малфоям после зачистки его памяти? А также гарантировать помилование Драко Малфоя? Клянешься ли ты от имени Ордена Феникса в верности Драко Малфою? — Клянусь, — глухо ответил Северус. Он не моргнул, удерживая взгляд бывшего ученика. Между ними прошло что-то, похожее на всплеск старой, болезненной привязанности. — Драко Малфой, клянешься ли ты быть верным Ордену Феникса и не покидать его до окончательной победы над Томом Реддлом? Она не отрывала взгляда от сцепленных рук. — Клянешься ли выполнять боевые приказы главы Ордена? Тень от дрожащего пламени свечи скользнула по ее лицу. — Клянешься ли противостоять убийцам и Пожирателям Смерти? — Клянусь, — прошептал Драко, и нити магии вспыхнули ослепительным светом, впитываясь в кожу.  Они опустили руки. Драко резко развернулся и пошел к своему месту, пряча дрожь в пальцах.  — Вы затеяли интересную игру, мисс Грейнджер, — Северус схватил ее за локоть. — Что вы будете делать с последствиями?  — Последствия могли бы остаться и сами произнести Клятву, — она рванула руку и повернулась к Блейзу. — Приступим?  Забини и Нотт произнесли свои клятвы. Вернувшись за стол, они снова выглядели как потерянные мальчишки, которых Распределяющая Шляпа только что отправила на факультет. Профессор достал свою палочку.  — Метки, господа! — снова, как на уроке зельеварения, процедил он.  Драко встал, медленно снял пиджак и аристократично повесил его на спинку стула. Затем небрежно закатал рукав рубашки, обнажая бледную кожу и чернеющую метку Пожирателей.  — Вы готовы? — обратился он к Гермионе, в голосе вызов.  — Да. Прости, Малфой, — она слабо улыбнулась.  — Реверте Протеус! — громыхнул Северус.  В воздухе появился слабый гул, как от высокого напряжения. Волосы на руках у всех встали дыбом.  Гермиона произнесла очищающие чары, затем, рассекая кожу, окрашенную темной магией, начала вычерчивать руны.  Кровь, густая и почти черная от примеси темных чар, медленно выступила из разрезов. Гермиона сжала губы, когда первый рунический знак — "Альгиз" начал формироваться на воспаленной коже. Ее движения были точны, но каждый новый штрих заставлял мышцы предплечья непроизвольно сокращаться.  "Соулу" — продолжила она, выводя второй символ. Кровь теперь текла обильнее, смешиваясь с потом на его сжатом кулаке. Вены на руке вздулись, а сухожилия напряглись до предела.  Когда очередь дошла до "Ансуза", его ногти впились в кожу ладоней, оставляя полумесяцы кровавых следов. Капли пота скатывались по вискам. Гермиона почувствовала, как дрожит его рука под ее пальцами, но не остановилась, не могла остановиться.  Последний, самый глубокий разрез пересек все три руны, соединяя их в единый узор. В воздухе запахло жженым мясом и медью. Драко резко вдохнул через нос, это было похоже на рычание загнанного зверя, но не произнес ни слова. Только его глаза, широко раскрытые и неестественно блестящие, выдавали нечеловеческую боль. Гермиона ощущала, как магия рун начинает пульсировать под ее пальцами.  Она кивнула Северусу, и заклинание спало. Малфой шумно выдохнул и дернулся убрать руку, но Гермиона остановила его.  — Грейнджер, ты что, училась на целителя в подворотне? Что это за хуйня! Почему было не обезболить?! Дай мне кровоостанавливающее и обезболивающее зелья, используй заживляющие чары! Что это за пиздец, ты хоть знаешь, как это больно?! — в его глазах плескалась ярость, голос сорвался на хрип.  — Малфой, для использования магии рун на теле раны должны заживать естественно, без магии и зелий, иначе все твои страдания были напрасны, и... — Гермиона дернула его за пальцы. — Оп, и Сам-Знаешь-Кто тебя призвал.  Она закончила бинтовать его руку, очистила стол от крови и посмотрела ему в глаза. Только сейчас она заметила, что они не прозрачно-серые, как казалось в школе, а цвета мягкой чуть пыльной полоски графита на пергаменте с черной каймой по краю радужки. В его взгляде бушевала буря, злоба, недоверие.  — Если я узнаю, что можно было иначе...  — То ты ничего мне не сделаешь, ты дал Клятву Ордену, — игриво промурлыкала она, проводя пальцами от его предплечья к плечу.  — Ребята, может, нам выйти? — присвистнул Блейз.  — Не переживай, солнышко, ты следующий, — Гермиона улыбнулась и подошла к нему.  Когда с метками было покончено, а Тео все еще корчился от боли, Северус ушел, пообещав Малфою прибыть к нему вечером. Гермиона очистила заклинанием одежду от капель крови и осела на пол, прислонившись спиной к ножке стола. Она смертельно устала — руки тряслись, тело ломило от такого количества сложных заклинаний подряд. Резинка для волос запуталась. «Блядство...» Она взмахнула палочкой, разрезав ее, и кудри рассыпались по плечам. Одна прядь упала на пол вместе с обрезками резинки. Запустила пальцы в волосы, массируя затылок, и закрыла глаза. «Нужно просто отдохнуть... нужно просто вернуться домой...» Рядом присел Забини.  — Спасибо тебе. Это была магия невероятного уровня, ты всех нас спасла... Хоть это и было зверски, — он осторожно придерживал перевязанную руку. — Что теперь?  — Теперь нам нужно вернуться в госпиталь... Еще пару секунд, и я приду в себя, — она посмотрела на него воспаленными от усталости глазами.  Вдох. Выдох. Она поднялась.  — Дорогие господа, а теперь я вас аппарирую в ваш новый дом, если вы позволите, — ухмыльнулась она, глядя на Малфоя.  Тот лишь усмехнулся в ответ. Блейз с Тео переглянулись в непонимании. Все собрались, дотронулись до Гермионы и с громким хлопком исчезли.  Паркинсон спала в кресле на крыльце, укутанная в большое одеяло. Она вздрогнула и проснулась от хлопка.  — Гермиона, ты справилась! — Пэнси вскочила и бросилась обнимать поднимающуюся по ступенькам подругу. — Тебе сильно выебали мозги, моя девочка? — придерживая за плечи, она помогла ей подняться.  — Бывало и хуже... Пожалуйста, займись этими тремя, я валюсь с ног, — Гермиона рухнула в кресло и закрыла глаза. На ощупь нашла сигареты с зажигалкой и прикурила. Наконец-то... Дым был как бальзам горький, пряный, успокаивающий.  Ее пальцев коснулись чужие, кто-то забрал сигарету.  — Пэнс, ты каждый раз говоришь, какие они мерзкие... Купи те, которые нравятся тебе, и верни мне сигарету, — раздраженно пробормотала она, протягивая руку.  — А мне нравятся... Никогда не пробовал такие, — сказал Драко, отходя к лестнице и присаживаясь. — Никогда не мог подумать, что буду обязан "грязнокровке", — ухмыльнулся он через плечо, затягиваясь.  — Пошел нахуй, ты заставляешь меня об этом жалеть, — проворчала она, отворачиваясь.  — Спасибо, Грейнджер... — его голос прозвучал неожиданно искренне.  Но она уже проваливалась в сон. Первые лучи рассвета осторожно коснулись ее усталого лица, золотя щеки, волосы, плечи. Мир постепенно растворялся в тихой, теплой тишине утра.