3. Малфои.

Последний вдох дыма смешался с предрассветной сыростью, оставив на языке горький привкус ее сигареты. Драко затянулся глубоко, будто пытался втянуть в себя весь этот серый дым, пропитанный тяжестью предстоящего. Где-то в глубине, под ребрами, скручивалось что-то живое и беспокойное — страх, вина, а может, просто пустота, которая теперь будет расти вместе с каждым его шагом.  Но медлить было нельзя. Его отсутствие могли заметить раньше времени, а значит нужно успеть.  Он раздавил окурок в пепельнице, резким движением поднялся, отряхивая брюки от несуществующей пыли. В этот момент Пэнси вышла на крыльцо, чтобы укрыть пледом подругу, задремавшую в кресле.  — Пэнс, у тебя есть зелье сна без сновидений?  Он не смотрел на нее. Слишком многое связывало их — школьные годы, смех, глупые шутки. Все то, что теперь казалось чужим. Не время. Не сейчас.  Она молча исчезла в доме, оставив дверь распахнутой. Он не последовал за ней. Через мгновение Паркинсон вернулась, протягивая два флакона с густой мерцающей жидкостью.  — Уже уходишь? — ее голос дрогнул, в нем читалось что-то между обидой и догадкой. — Не хочешь посмотреть, где тебе предстоит жить?  — Не сейчас, Пэнс. У меня дела.  Он развернулся и шагнул вниз по ступеням, оставляя за спиной тихий дом.  Каждый шаг отдавался в висках, мысли путались, но нужно было собраться. Хотя бы на мгновение.  Аппарировав прямо в свою комнату, Драко замер.  Темные дубовые панели, тяжелые шторы, приглушающие даже намек на солнечный свет. Все здесь дышало холодным величием — кровать с резными столбами, зеркало в серебряной оправе, книги, выстроенные в безупречном порядке. Все дышало холодом, будто уже знало, что хозяин не вернется.  Было еще рано, обитатели дома спали. Он быстро скинул с себя одежду и отправился в душ.  Теплые капли хлынули на его прикрытые веки и волосы. Он устало вытер лицо влажными руками.  — Блядь... — Свежие порезы на предплечье вспыхнули огнем, заставив стиснуть зубы. «Сраная Грейнджер». Раны воспалились, кровь снова сочилась, но некогда было этим заниматься.  Он стоял под водой, будто пытаясь смыть с себя всю эту ночь. Все произошло слишком быстро, жизнь перевернулась, и теперь он должен был перевернуть жизнь своей семьи.  Предатель. Спаситель.  Разве это имело значение?  Вытеревшись наспех, он замотал руку как умел.  Нужно собрать необходимое. Сумка. Драко схватил ее и начал скидывать внутрь все, что попадало под руку: одежду, фолианты, фамильные драгоценности. Он не знал, что ему пригодится. Наложив чары уменьшения, швырнул сумку в угол и опустился на кровать, сжав голову в ладонях.  «Я уже предал свою семью пару часов назад, осталось их защитить», — убеждал он себя.  Завтрак. Глупый ритуал. Просто еда. Просто семья за столом.  Он оделся механически, сунул зелья в карман и вышел в коридор.  Десятки глаз смотрели со стен. Предки. Род. Позор.  Здесь он бегал ребенком, смеялся, прятался за тяжелыми шторами, пугая мать. Здесь его учили гордиться своим именем. Теперь он шел предать все это.  Столовая Малфоев тонула в утреннем свете. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражи, рисовали на дубовой столешнице причудливые цветные узоры.  — Доброе утро, дорогой! У тебя все в порядке? — ее глаза внимательно изучали лицо сына. В них читалась неподдельная тревога, та самая материнская забота, что не исчезла даже в самые темные времена.  — Я в норме, мам. — Драко заставил губы растянуться в подобии улыбки, стараясь, чтобы слова звучали искренне. — Плохо спал. Станет лучше, когда поем.  На столе стали появляться подносы с множеством разной выпечки, фруктов и других вкусностей, приготовленных домовыми эльфами. Аромат свежих круассанов смешивался с горьковатым запахом утреннего кофе, создавая иллюзию нормальности, которой уже не существовало.  — Доброе утро, Люциус, — вежливо сказала Нарцисса. Драко уже давно не видел прежней теплоты и радости в ее глазах, когда та смотрела на отца.  — Доброе утро, отец! — Получилось слишком радостно.  Малфой старший просто кивнул в знак приветствия, сел за стол и принялся медленно, с отвратительным совершенством завтракать. Каждое его движение было отточенным, безупречным — живая карикатура.  Драко чувствовал, как еда буквально встает комом в горле. Он бесцельно кромсал булочки в своей тарелке, превращая их в крошащуюся массу, и пил воду большими глотками, словно пытаясь смыть ком предательства, застрявший в горле. Его глаза неотрывно следили за родными: отец сидел спиной к двери, совершенно расслабленный, уверенный в своей безопасности. Кроме них и эльфов особняк был пуст — Люциус явно не допускал и мысли, что его может предать собственный сын.  — Пожалуй, я пойду к себе. Мне нужно выпить зелье от головной боли, — сказал Драко, привставая из-за стола. Поймал на себе укоризненный взгляд отца.  Каждый шаг к выходу давался с нечеловеческим трудом, ноги будто увязали в густом желе.  «Соберись», — приказал он себе, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот разорвет грудную клетку.  Почти у двери он резко обернулся, и в следующее мгновение два заклятия уже летели к своим целям: оглушающее в отца, обездвиживающее — в мать.  В два шага он подошёл к обмякшему телу Люциуса, грубо запрокинул его голову и влил в рот флакон сна без сновидений. Отец рефлекторно сглотнул — проявление животного рефлекса в этом "совершенном" человеке.  Драко подошел к матери и вытащил ее палочку из скрытого крепления под рукавом. В глазах Нарциссы плескался настоящий ужас и паника, она следила за каждым движением сына, но не могла ни пошевелиться, ни издать звука.  — Прости меня, мам, — он опустился на колени перед креслом и взял ее руку в свои дрожащие ладони. — Я просто хочу нас спасти, понимаешь? Спасти тебя. Я устал смотреть, как ты страдаешь из-за этой чертовой войны.  Глаза начали предательски жечь от подступающих слез.  «Слабак, — мысленно ударил он себя. — Я должен держаться. Ей сейчас в тысячу раз страшнее». Нарцисса смотрела на него с немым недоверием, и в этом взгляде была вся боль ее разрушенного мира.  — Это правда я, мам. Я не причиню вам вреда. Мне просто нужно, чтобы ты меня выслушала, а потом мы поговорим, ладно? — Он провел большим пальцем по ладони матери в успокаивающем жесте, каким она сама часто утешала его в детстве.  — Я заключил сделку с Орденом. Они спрячут вас. Тебе больше не придется быть невольной участницей всего этого ужаса. Не придется наблюдать за убийствами и пытками, бояться за свою жизнь каждый раз, когда в дом входит Он. Ты вырвешься из этого кошмара.  Он увидел, как по щеке скатилась слеза, и осторожно вытер ее краем салфетки, словно боялся повредить хрупкий фарфор.  — Сама-Знаешь-Кто будет убит рано или поздно. Я просто знаю это. И тогда уже ничего не спасет отца и меня от правосудия. Поцелуй дементора для него, — Драко кивнул в сторону Люциуса. — И Азкабан для меня. Потрясающее будущее... Я не хочу, чтобы ты увидела такое.  Драко глубоко выдохнул и прислонился лбом к ее руке, словно ища последнего утешения.  — В любом случае, я уже решил за вас. Прости меня, мам. Я действительно сын своего отца... Если ты откажешься от защиты, вас казнят как семью предателя в назидание другим.  Его голос звучал глухо, сдавленно, он изо всех сил старался не заплакать, но слезы уже подступали к глазам, жгучие и неумолимые.  — А если согласишься, вы будете в безопасности. Я буду знать, что вы живы, и надеяться на встречу после войны.  Он собрался с духом и поднял взгляд, полный мольбы и отчаяния.  — Мам, я сейчас сниму с тебя заклятье. Пожалуйста, поговори со мной. Это наш последний шанс на разговор.  Взмах палочки, и из горла Нарциссы вырвался душераздирающий вой. Она сложилась пополам, прижимая руки к груди и бессильно раскачиваясь, слезы лились по лицу ручьями, оставляя мокрые следы на дорогом платье, но она даже не пыталась их утереть. Дыхание сбивалось, прерываясь хрипами и всхлипами.  Драко стоял на коленях, опустив руки, чувствуя себя последним мудаком. Постепенно рыдания стихли, остались только прерывистые вздохи и тихие икания. Ее губы дрожали, а пальцы судорожно прижимались к ним, будто пытаясь остановить этот позорный тремор.  — Что же ты натворил... — ее шепот был едва слышен, но каждое слово вонзалось в сердце как нож.  — Я спас вас, мам, — он попытался улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса. Голос был полон той боли, которую уже нельзя было выразить словами.  — Это спасение? — она говорила так тихо, что пришлось наклониться ближе. — Знать, что твой сын предал собственную семью? Знать, что он предатель?  — Нас предали давным-давно, и сделал это не я! — голос сорвался на крик, и Драко тут же пожалел об этой вспышке. — Я всегда старался ради семьи, ради вас. Как думаешь, когда отец заключил сделку с этим ублюдком и буквально продал меня в его армию, не спросив никого, это было не предательство? Когда я умолял не заставлять меня убивать Директора? Или когда он позволял нас пытать в собственном доме? Что все это было? Я был ребенком, а ты - женщина, которую он должен был защищать ценой своей жизни. Но нет! Он хотел власти, превосходства, признания и силы. Он предал нашу семью уже очень давно.  Эмоции переполняли его, горячая волна гнева и обиды подступала к горлу, угрожая захлестнуть последние остатки самообладания.  — Ты уже все решил, сынок, — ее голос по-прежнему звучал нежно, несмотря на боль. В этом тихом шепоте была вся материнская любовь, которая не исчезла даже сейчас. — У нас нет выбора. Я не хочу умирать и не хочу такой участи для тебя. Вы - самое дорогое, что у меня есть. Это выбор без выбора...  С ее ресниц сорвалась еще одна слеза, и Драко не выдержал: он обнял ее за колени, как делал в детстве, когда было страшно.  — Пожалуйста, не плачь, мама. Все будет хорошо. Я очень тебя люблю, — его голос дрожал, а по щекам текли предательские слёзы.  — Все ведь не так просто, — она медленно и осторожно провела рукой по его волосам. — Они бы не отпустили нас. О чем вы договорились, родной?  — Вас спрячут. Возможно, на другом конце света. Ты дашь Клятву на Крови, что больше не будешь использовать магию и никогда не вернешься в Британию. Отцу сотрут часть памяти, он не вспомнит ничего о Пожирателях, о Нем, о чистоте крови. Его лишат магии, запечатают артефактом, созданным из твоей клятвы. Отец не будет прежним, но у него будешь ты. Я верю, что вы со всем справитесь. Ты заполнишь пробелы в его памяти. Вы будете жить как маглы...  — Лучше бы ты его убил, Драко, — ее рука дрожала на голове сына. — Это было бы милосерднее.  — Он все еще мой отец. Я не хочу его смерти. Это единственный способ ее избежать.  — А ты? Драко, что будет с тобой?  — Я расплатился за это собой и своим будущим. Я покинул Пожирателей и присоединился к Ордену. Мне дадут помилование.  — И ты им веришь, сынок? — в ее глазах читались все материнские страхи мира.  — Да, мам. Они не смогут предать меня. Впрочем, как и я их, — он горько усмехнулся, понимая всю иронию ситуации.  — Когда?  — Сегодня вечером. У тебя есть время. Отец пробудится уже после... зачистки памяти.  — Мы увидимся? — в ее голосе прозвучала последняя надежда.  — Когда все закончится. Я обещаю, мам. Раньше это может быть опасно для вас.  — Тогда давай побудем вместе... — ее голос дрогнул, в нем слышалось отчаяние человека, который прощается с самым дорогим.  Драко отлевитировал отца на кровать и влил в него еще одну дозу зелья — такой концентрации хватило бы на целые сутки, не то что до вечера. Для верности он наложил на комнату блокирующие чары, которые не позволят никому выйти.  Нарцисса ждала сына в саду, сидя на длинной садовой качели среди цветов, которые так любила. Она смотрела невидящим взглядом куда-то вдаль, где сливались воедино небо и верхушки деревьев.  — Иди сюда, сынок, — ее голос звучал удивительно спокойно. — Ты помнишь, как раньше лежал на этой качели и мы с тобой рассматривали эти причудливые облака?  Драко молча подошел и сел рядом, чувствуя, как дрожь охватывает все его тело.  — А здесь ты бегал и топтал мои любимые розы, — она слабо улыбнулась, продолжая вспоминать моменты их прошлого. — Я так ругалась на тебя тогда...  Он не выдержал, прилег на качели, положив голову ей на колени, и погрузился в воспоминания о детстве. Она начала гладить его по волосам, этот привычный, такой родной жест утешения. Он глубоко вдохнул, вбирая в себя запахи: цветов, ее духов, того особенного аромата, который был присущ только его маме. И тут его прорвало — слезы хлынули рекой, он уткнулся лицом в платье, бессмысленно комкая дорогую ткань в кулаках.  — Сынок, не плачь, — ее голос звучал невероятно нежно, несмотря на слезы, которые тоже текли по лицу. — Давай просто побудем вместе. Как будто мы с отцом уезжаем в долгое путешествие, увидим много нового, а потом я буду рассказывать тебе об этом, а ты будешь слушать и смеяться. Побудь со мной, сынок, как будто... ничего не случилось.  Драко лишь сильнее вцепился в нее, словно ребенок, который боится, что мама исчезнет, если он разожмет руки.  «Мама... моя любимая мама... » — стучало у него в голове, пока он растворялся в этой всепоглощающей боли.  Прошло много времени. Качели тихо скрипели, солнце медленно двигалось по небу, а они сидели, прижавшись друг к другу, словно пытаясь в эти последние часы вобрать в себя всю любовь, которая еще оставалась в разбитых сердцах.  Сумерки опускались на сад Малфоев, окрашивая розы в траурные оттенки. Нарцисса медленно поднялась с качелей.  — Сынок, нужно собрать вещи, пойдем, — ее голос звучал приглушенно, будто доносился сквозь толщу воды.  Драко встал, подавая руку. Они шли к особняку медленно: он сознательно замедлял шаг, желая продлить эти последние мгновения.  Нарцисса хлопнула в ладоши.  — Фликси! Мимбл! — ее команда прозвучала привычно резко, но в глазах не было обычной твердости.  Эльфы появились мгновенно, их большие глаза блестели в сгущающихся сумерках.  — Мы уезжаем, нужно собрать вещи, — скомандовала она, и в голосе снова появились нотки привычной властности, словно этот приказ был якорем в бушующем море.  Они переходили из комнаты в комнату — будуар, библиотека, зимний сад. Нарцисса четко указывала эльфам, что взять с собой.  Драко молча следовал за ними, наблюдая, как домовики щелчками пальцев заставляли предметы исчезать в крошечных чемоданах. Его глаза неотрывно следили за матерью, за тем, как ее пальцы скользят по спинке кресла в гостиной, как она машинально поправляет волосы, задумавшись у окна. Каждое движение, каждый жест врезались в память, возможно, это последний раз, когда он видит ее. Последний раз, когда сам находится в доме, где вырос.  «Они будут в безопасности, — пытался убедить себя Драко. — Они будут жить. А я... Доживу?» Мысли путались. Что же они с отцом наделали? Каждый хотел лучшего в своем понимании.  — Сынок, я побуду с твоим отцом... пока он еще он, — голос Нарциссы дрогнул на последних словах.  Драко кивнул и направился к камину в гостиной. Движения были механическими, он установил связь с кабинетом директора Хогвартса.  Приказал оставшимся эльфам принести сумки и опустился в кресло напротив камина. Ожидание казалось вечностью. В груди была пустота.  Комнату внезапно озарил зеленый свет, и из камина вышел Северус Снейп, сбрасывая с плеч пепел привычным движением.  — Все готово? — его голос, как всегда, звучал резко.  — Да, профессор, — ответил Драко, поднимаясь.  — Я подготовлю все для обезвреживания метки. Сделать это так же, как вчера, будет невозможно. После завершения у нас будет меньше минуты, чтобы покинуть особняк, — Снейп говорил быстро, его черные глаза внимательно изучали комнату.  Драко почувствовал, как в горле застрял ком.  — Что мне делать с эльфами? — спросил он, и собственный голос показался чужим.  Снейп усмехнулся беззвучно, без тени веселья:  — Скорее всего, они пригодятся мисс Грейнджер и Ордену. Можете пока отправить их в Хогвартс и разобраться с этим позже.  Драко кивнул и щелкнул пальцами. Два домовика появились с характерным хлопком.  — Фликси, Мимбл, отправляйтесь в Хогвартс и оставайтесь там, пока я вас не призову.  — Хорошо, хозяин, — эльфы поклонились в унисон и исчезли с тихим щелчком.  — Сейчас вернусь, профессор, — сказал Драко и направился в свою комнату.  Он взял уже собранную сумку и остановился на пороге, окидывая взглядом помещение. Здесь прошло его детство: вот царапина на дверном косяке, оставленная его первой палочкой. Там след от взрыва зелья, который они так и не смогли полностью вывести. Каждая деталь была частью жизни, которую он сейчас оставлял.  Затем он вошел в спальню родителей. Нарцисса сидела на краю кровати, держа руку Люциуса.  — Пора, мам, — тихо сказал Драко.  Нарцисса медленно отпустила руку мужа, вытерла слезы и поднялась. Ее движения были точными, выверенными, она держалась с достоинством даже сейчас. Драко поднял отца левитацией, и они осторожно направились обратно в гостиную.  — Нарцисса, — Снейп кивнул ей в знак приветствия.  Она не ответила, лишь молча опустилась в кресло у окна и уставилась на темное небо. Ее глаза были сухими теперь. Все слезы, казалось, уже выплаканы.  Драко осторожно опустил отца на диван.  — Отойдите, мне нужно быстро работать, — бросил Снейп, доставая из складок мантии палочку.  Драко подошел к матери и встал за спинкой ее кресла. Положил ладонь на ее плечо, и она накрыла ее своей. Пальцы были ледяными.  Снейп снова применил оглушающее заклятие на Люциусе и начал ритуал. Нарцисса и Драко молча смотрели в окно, где первые звезды начинали прорезать вечернюю мглу. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим шорохом движений Снейпа.  — Минута, — его голос прозвучал глухо, разрывая тяжелое молчание.  Нарцисса поднялась и подошла к камину. Драко поставил сумки прямо в него, чтобы матери достаточно было лишь коснуться их.  Снейп закончил, забинтовал руку Люциуса и быстрым движением палочки убрал все следы крови. Драко снова поднял отца левитацией и передал его Северусу. Тот ловко закинул руку отца себе на плечи, принимая ношу.  — Поторопитесь, мистер Малфой, — сказал Снейп, бросая щепотку летучего пороха.  Зеленое пламя взметнулось к потолку. Снейп шепотом произнес место назначения, и они исчезли, оставив после себя лишь тихое "Прощай" Нарциссы.  Драко схватил свою сумку. Последний раз окинул взглядом гостиную: портреты предков на стенах, фамильное серебро на каминной полке, узор паркета, по которому он бегал ребенком.  Глубоко вдохнул и аппарировал к госпиталю, чувствуя, как пространство сжимается вокруг, унося прочь из особняка, который больше не был его домом.  Земля встретила его холодом. Драко рухнул в мокрую траву, и мир вокруг распался на осколки. Кулаки врезались в землю, острые стебли впивались в кожу, оставляя мелкие порезы.  — БЛЯЯЯТЬ! — Его крик разорвал ночь, эхом отразившись от далеких холмов.  — Эй, мужик, тише! — Блейз вырос из темноты, его тень перекрыла лунный свет.  — Заткнись! — Драко вскинул голову, глаза горящие, как у загнанного волка. — Отъебись от меня! В пизду всё! Какое же я ДЕРЬМО, БЛЯТЬ!  Блейз не спорил. Рванулся вперед, впился пальцами в шиворот Малфоя и дернул вверх. Хрустнули швы.  — Соберись. — Толчок в грудь. — Хватит орать. — Еще толчок, сильнее. — Я не отъебусь, пока ты в таком состоянии.  Драко грохнулся на спину, задыхаясь.  — Слушай сюда, сейчас ты возьмешь себя в руки, вытрешь сопли. — Блейз присел, его голос резал, как ржавое лезвие. — Ты все отдал. Ради шанса. Идет ёбаная война. Люди гибнут каждую минуту, и если ты будешь тут упиваться ненавистью и жалостью к себе, нихуя не изменится... Вставай.  Драко не шелохнулся.  — Молчи, если хочешь. Я тут постою.  — БЛЯЯЯТЬ! — Последний удар в землю. Малфой сделал глубокий вдох и поднялся. Вытер лицо рукавом. Провел пальцами по спутанным волосам.  Без слов шагнул вперед. Блейз шел рядом.