5. Готова танцевать?

Гермиона Она ворвалась в огромный зал. Проходное помещение. Вдоль стены два массивных шкафа, скрывающих проем. За ними койки. Пока пустые. Взмах палочки. Шкафы, скрипя, разъехались в стороны, расчищая путь. Пэнси бежала следом, левитируя склянки, бинты, таблетки — все, что может понадобиться в этой мясорубке. — Готова танцевать? — Гермиона улыбнулась. — Чья очередь принимать? — Всегда, — Пэнси подмигнула. — Вроде моя, но могу уступить, — уже раскладывая склянки. Понятно без слов. Первые ноты их песни, и перед Гермионой материализовался первый. Он дышал. Хрипло. Судорожно. Руки впились в грудь, будто пытаясь вырвать сердце. Диагностическая руна. Над головой вспыхнуло оранжевое свечение. «Приемлемо». Она уже и не помнила, когда видела зеленый. Даже желтый редкость. Теперь только оранжевый, красный, бордовый — еще живой, если успеем, пиздец. — Один оранжевый, возможно легкие! — крикнула она, накладывая стазис. Хотя бы замедлит. Пэнси Взмах. Тело взлетело на кровать. Расширенная диагностика. Проклятие ползло по легким, делая их твердыми. Еще немного, и он начнет откашливать куски себя. — Сука... Обезболивающее. Сон без сновидений. Надрез между ребер. Заморозка. Удалила. Быстро.  Проклятие не успело пустить корни. Повезло. Гермиона Следующий. Диагностика. Красный. Кровь. Много крови. Сочится из пор, из глаз, из-под ногтей. — Чёрт! Кровоостанавливающее зелье, хватит ненадолго. Нужно просто выиграть время. Свечение сменилось на оранжевый. — Один оранжевый, стабильно! — крикнула она, левитируя его на кровать, пока Пэнси извлекала кусок легкого. Следующий. Оранжевый. Девушка. Открытый перелом. Кость ломалась снова и снова.  Стазис. Обезболивающее. Левитация. — А неплохо идем, Пэнс! — Сглазишь! — Суеверия! — отмахнулась она. Следующий. Оранжевый. Тело дергалось, как под Круциатусом. Парень рвал кожу на груди, выл. — Сколько зелий? — резко. Он не отвечал, бился в конвульсиях. Она схватила его за лицо, впилась взглядом. — СКОЛЬКО ТЫ ПРИНЯЛ ЗЕЛИЙ?! — ЧЕТЫРЕ! — проорал он, слюна с кровью. — СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! Оглушающее. — Оранжевый, боль, четыре зелья! — крик в сторону Пэнси. Пэнси Подбежала к столу. Схватила ампулу. Шприц. Обезболивающее в вену. — Чертовы придурки! — прошипела она. «У всего есть лимит. Даже у зелий. А эти идиоты пьют их, как воду. Усложняют работу. Блядство». Гермиона Каждая диагностическая руна, как кирпич на плечи. Надо продержаться. Следующий. Мужчина. Держался за голову. Кричал. Глаза бегали. Из носа хлестала кровь. — Бордовый, черви в мозге! — левитация. Пэнси Расширенная диагностика. Мужчина дергался, размахивал руками, ногами — сейчас собьет все вокруг. Оглушающее. — Где же вы, ублюдки... — Кристаллизация червей. Свечение с бордового на красный. Успели. Гермиона Следующий. Тело. Просто тело. Уже поздно. В сторону. Девушка. Сжимала ладонь. Пальцы серели. — Блять! Оглушающее. Взмах. Отсечь. Прижечь. — Окаменение, пальцы, остановила! — Левитация. Пэнси Обезболивающее. Сон без сновидений. Влить в глотку. Гермиона Следующий. Мужчина. Ловил ртом воздух. Махал руками, как утопающий. Оранжевый. — Империо. — Пусть целители разума разбираются. Свечение желтело. Левитация. Рядом хрип. Парень. Изо рта пена. Красная. Кашель. Кровь. С осколками стекла. — Бордовый, стеклянные иглы! Стазис. Левитация. «Сколько их еще?» Пэнси Быстро. Только быстро. Расширение диагностики. Вливание зелий. Оглушение. Нужно просто выиграть время. «Иглы. Дерьмище». — Как долго? — кивнула на кровь с кусочками стекла. — Пару секунд, — он снова захрипел, забулькал, закашлялся. Оглушающее. Сон без сновидений. Кровоостанавливающее. Расширение диагностики. Иглы. Не много. «Успеем. Должны успеть». Она медленно вытягивала их сквозь легкое, сквозь кожу. Оставались точки. Уже не кровоточившие. Одна. Вторая. Третья. Девушка не видела ничего вокруг. Только иглы. Единственное, что имело значение. Гермиона Перед ней материализовался Оливер. Тяжело дышал. А следом Лаванда. — Ее зацепило взрывом. Дал одно обезболивающее. Ожог. Огромный. Покрывал половину тела. Обуглившаяся одежда прилипла к ране. Оранжевый. Очищение раны. Левитация. — Оранжевый, ожог. Глухой удар рядом. Оливер упал, схватившись за грудь. Дышал, как рыба на берегу. Бледнел. Вены темные, вздутые. Бордовый. «Сука, что это?!» — Бордовый, не знаю! — Левитация. Пэнси Расширение диагностики. «Что это, блять, такое?» Его сердце билось в неестественном ритме. Глаза налились темной кровью. Конечности скручивало судорогой. Оглушающее. — Гермиона, я не знаю! — Я тоже! — из-за спины. — Винки! Щелчок пальцев. Хлопок. — Винки, всех живых на койки! «Он не должен умереть. И не такое дерьмо разгребали». Мысли носились в голове, пока она набирала адреналин. Укол. Попадание в вену. «Ну же. Ну же». Гермиона Подбежала, на ходу рассматривая диагностические чары. — Адреналин, максимально, — быстро бросила Пэнси. — Что это за херня?! — Оливер, что с Оливером?! — отчаянный крик Лаванды. Никто не ответил. — Заклинание молнии? — Мы поджарим его, Пэнс. — Варианты? Доля секунды. Вдох. — Пробуй, — через плечо, убегая к новым раненым. Помещение озарила вспышка молнии. «Что это? Что?» «Не знаю... Не знаю...» Кровь. Отрубленные пальцы. Крики. Стоны. Не пугает. Нужно просто успеть. Остальное потом.  Два оранжевых. Ожоги. Нормально. Очищающее. Обезболивающее. Вновь вспышка молнии. — Гермиона, Гермиона! Что с Оливером, он же был в порядке?! — не унималась Лаванда. — Пэнси делает все, что возможно. И снова молния. — Пэнс, что там? Ответа не последовало. Пэнси Молния. «Ты не бросишь, Лав. После всего». Молния. «Давай же. Не в первый раз тебя с того света вытаскиваю». Молния. «Я. Не. Дам. Тебе. Умереть». Свечение стало прерываться. Ничего. Чертово ничего. Сердце переставало биться. Она сложила руки на его груди. Ритмично продавливала. «Ты. Так. Просто. Не. Умрешь». Гермиона Слабые искры свечения над Оливером. Гасли. Вспыхивали. Гасли. Она поняла все мгновенно. Ком в горле. Не время. Где-то на окраине сознания крики Лаванды. Но все, что она ощущала, — пульс, долбящий в ушах. Они не знали… — Пэнс, хватит. Все, — схватила за локоть. Паркинсон вырвала руку. Продолжила. — Свечения нет. Он умер, Пэнс, прекрати! — девушка продолжила. — Блять, возьми себя в руки! — крик. — Ему уже не помочь, пошли, хватит! — безрезультатно. «Блять. Блять. Блять». Пэнси была с ним в команде. Спасала его множество раз. Он не должен был умереть у нее. Нужно было поменяться. «Блять». — Винки, забери ее! Быстро! Эльфийка схватила Пэнси за руку. Исчезла. Ком в горле стал больше. «Как там… последний шанс? Как называл это Снейп?» «Похуй». Она должна попытаться. Все вокруг замедлилось. Крики Лаванды. Стоны раненых. Хлопок, с которым где-то появилась Винки. Не существовало. Только последний шанс. Запустить сердце сильным спазмом. «Блядство». Гриффиндорец. Парень Лаванды. Друг Пэнси. Она должна. Сделает все возможное. — Круцио! — ее заклинание ударило в тело. Ничего. Последние следы свечения погасли. Все. Это конец. Все, что она могла. Отчаянный вопль Лаванды разорвал воздух, отскочил от стен, ударил в виски. — Как... — тихий, шокированный шепот за спиной. — Какого хрена вы здесь? Винки?! — зло бросила Гермиона, увидев перед собой Нотта и Малфоя. — Выметайтесь! — Только потому что Пэнси... — Мисс Паркинсон отправила помощь! — пискнула Винки. Гермиона подбежала к Лаванде. — Нетнетнетнет... — рыдала та, цепляясь за Гермиону обожженными руками. Кожа слезала лоскутами. — Он же будет жить, да? Вы же спасете его! Оглушающее. «Не сейчас». — Пытали напоследок ее парня? — с ухмылкой из-за спины. — Завали, Малфой! — крик Гермионы с истерическими нотками. — Базовая диагностическая руна? Знаете? — Они кивнули. Руны вытягивали слишком много сил. Она не сможет поддерживать диагностику и исцелять. — Палочки в руки и вперед. Экспеллиармус на всех. Они еще не знают про вас, а на объяснения нет времени. — Увидят нас, сдохнут от счастья! Она окинула взглядом свечения. Мелькнуло бордовое. Парень с иглами в легких. Видимо, не все достали. Расширение диагностики. Еще две иглы. «Медленно. Нужно медленно». На его коже проступило острие. Свечение дрожало. — Давай же... — Она быстро извлекла остаток иглы. Следом еще одну. Кровоостанавливающее зелье. Свечение перестало дрожать. Светлело. Переходило в оранжевый. «Сколько их? Пять? Десять? Больше? Сколько еще...» — Красный! Нет, бордовый! — крикнул Тео. Левитация. Девушка. Вся в поту. Горячая, как уголь. Расширение диагностики. Мгновенный сепсис. Гермиона схватила флакон антибиотика. Выскользнул. Разбился. — Блять! Еще один. «Быстрее. Быстрее». — Винки, два пакета крови! Эльфийка исчезла. Появилась вновь. — Два оранжевых, ожоги! — крикнул Малфой на фоне, левитируя пациентов. Она поставила капельницу. Простую. Магловскую. Свечение стало красным. Успели. — Справляетесь? — крикнула Гермиона, не оборачиваясь. — Да, — коротко. Она бросила взгляд на часы. Прошел всего час. Казалось, вечность. «Сколько их еще...» «Девушка, которая истекала кровью. Где она?» Нашла. Все тело слабо кровоточило. Добавила кровоостанавливающее в пакет с кровью. Еще одна капельница. — Что это?! — воскликнул Тео из проема. — Кровь. Кровь в пакете, — быстро бросила она. — Какого хрена?! — крикнул Малфой. — Бордовый! Везде кровь! — одновременно крикнул Нотт, левитируя парня, истекающего кровью. Еще один. Кровоостанавливающее. — Винки, пакет крови! Еще одна капельница. Гермиона вспоминала. Всех, кого оглушила. Пэнси могла не успеть. «Оливер. Блять. Как не вовремя».  «Перелом. Там точно было "ломающее" в стазисе». Она подбежала к той девушке. Проклятье не распространялось. Стазис еще держался. — Хей, ты как? — Гермиона постаралась улыбнуться. — Живая... Там... Там был барьер... — Тшшш, тише. Послушай. У тебя повреждена нога. Сейчас кости перестали ломаться. — Теперь все будет в порядке? — всхлипывая. — Это проклятье не обратить. Сейчас оно очень замедлено. Нужно его остановить, — Гермиона подняла на нее взгляд. — Ты понимаешь, что это значит? — На лице непонимание. — Нам придется удалить пораженную часть. — Нетнетнет! — девушка замахала руками, вжимаясь в кровать. — Тебе помогут после. Сделают протез. Если не сделаем сейчас, проклятье переломает все кости. И мы уже ничем не поможем, — говорила спокойно, но жестко. — Я... Я не хочу умирать... — заплакала. — Пей, — протянула зелье сна. Дрожащие руки. Флакон. Глоток. Оглушающее. «Она такая молодая. Станет калекой. Но будет жить», — стучало в голове, пока она вливала обезболивающее. — Что там? — бросила Грейнджер. — Все тихо, — Нотт. — Следите за свечением. Если бордовое, зовите. Зелье сна всем. У кого ожоги - очищающее. Надеюсь, умеете. Вдох. Выдох. Ампутация. Осторожно. Кожа. Связки. Мышцы. Слишком высоко распространилось проклятье. Тяжело. Очень тяжело. Руны забирали слишком много сил. Пэнси — Нееееет! — ее крик разорвал воздух, голос сорвался на хрип. — Пожалуйста, нет... Как? Как она могла его потерять? Они жили в одном убежище. Играли в карты. Шутили. Поддерживали друг друга. Она столько раз вытаскивала его с того света. А теперь... — Хей, хей, Пэнс, что там у вас? — подбежал Блейз с глазами, полными ужаса. — Он умер, — голос дрожал, слезы жгли щёки. — Умер, потому что я не знала, что делать! — Кулаки врезались в его грудь. Бесполезно. Бессмысленно. Истерический смех прорвался сквозь рыдания. «Тупица. Ёбаная тупица. Как ты могла?» — Тише, тише, красавица, успокойся... — Забини сжал ее, не давая вырваться. Шепот теплый, но крепкие руки не отпускали. — Гермиона! Я должна помочь ей! — смех снова, нервный, рвущийся. — Успокойся, Пэнс... — Пусти меня! Я должна помочь! — Как только придешь в норму, отпущу, — Блейз перевел взгляд на друзей. — Вы знаете хоть что-то? — Только базовая диагностика, заживляющие и очищающие, — Тео, с недоверием. — То же самое, — Драко пожал плечами. — Еще могу вправить плечо. И засос убрать, — ухмыльнулся. — Эй, Пэнс, послушай... Они могут помочь. Лучше, чем ничего, — Блейз мягко, но крепко держал ее. Она все еще вырывалась. — Идите, — бросил он друзьям коротко, жестко. — Ты шутишь? — Драко изогнул бровь. — Нет. Подними свою чертову задницу и пиздуйте к Грейнджер. Быстро, блять! — Они... они не пройдут... — Пэнси, между смехом и всхлипами. — Там магия крови... Только мы... — Винки! — ее голос сорвался. — Ты... ты можешь переместить их через барьер? — Конечно, мисс Паркинсон! — эльфийка с ужасом смотрела на нее. — Отведи их... Пусть... пусть они помогут... Хлопок. Исчезли. — Пэнс, ты должна успокоиться. Ты должна вернуться, — Блейз, тихо, крепко держа ее. — Ну-ка, пойдем. Сильно. Решительно. Затащил под душ. Ледяная вода хлынула сверху. Она напряглась, вдох резкий, но дыхание выравнивалось. Капли разбивались о кожу, форма тяжелела, прилипая к телу. — Вот так... Дыши. Сейчас ты вернешься и поможешь. Договорились? — Кивок. Дыхание ровнее. Нездоровый блеск в глазах тускнел. — Холодно... — шепотом. Блейз выключил воду.  — Стой тут! — он выскочил, через минуту вернулся с сухой одеждой. — Держи. Она ждет тебя. Давай. — Он вышел. Пэнси стянула с себя мокрую форму. Бросила ее на пол. Вытерлась. Оделась. Вышла. — Готова? — его рука на плече. — Не знаю... — Им нужна помощь. Им нужна ты. Вдох. Выдох. — Спасибо... — сжала его руку, побежала. Гермиона Осталось немного. Древко дрожало в пальцах. Сводило от напряжения. У раны появилась еще одна палочка. — Я помогу, — Пэнси, твердо. Пара мгновений, и закончили. Гермиона будто вынырнула из воды. — Ты как? — спросили друг друга одновременно. Взгляд. Без слов. Все хуёво. — Иди. Ты почти выдохлась, — Паркинсон осторожно отодвинула ее плечом. — Займись перевязкой, дай зелья, следи за свечением. Я в норме. Гермиона подняла взгляд. Оранжевый. Сейчас это успокаивало. Лаванда спала. Она приподняла бинты. Зачарованная чистая кожа медленно восстанавливалась. Очень неплохо. Окинула взглядом всех. "Помощники" крутились вокруг парня с ожогами. — Помочь? — Себе помоги! — Малфой, резко. Гермиона призвала зелья, расширила диагностику. Эти придурки справлялись. Давали зелья. Почти закончили с ожогами. — Пустите, я проверю. — Отъебись, Грейнджер, себя проверь! — снова Малфой. — Это мой госпиталь, так что закрой рот и дай мне проверить! — Протиснулась. Расширила диагностику. Все в порядке. Выдох. Слишком много чар. Отошла. Села на пол. Спина к стене. Закрыла глаза. Она не здесь. Библиотека. Запах книг. Сливочное пиво. Смех родителей. Нет, не туда. Гиппогриф. Хагрид. Улыбка. Она не здесь. Пэнси — Дорогая, вставай. Все почти закончилось, — она стояла над Гермионой, протягивая руку, с грустной улыбкой. — Выдохни и иди поспи. Мы с Винки закончим. У меня больше сил. Гермиона встала. Придерживаясь за стену, пошла по коридору. — Успокоилась, Пэнс? — Драко, удивительно спокойно. — Вроде да... Она ничего не чувствовала. Беспомощность. Истерика. Провал. «Подвела подругу. Должна была держать себя в руках». — Это кромешный ад, Пэнс, — Тео приобнял ее. — Как вы держитесь? — Хуёво, как видишь, — попытка улыбнуться. Война — это не только поле боя. Это смерть, кровь и искалеченные жизни. Для многих война — великое, героическое. Но не для них. Война — мясорубка. Без разбора. Без жалости. — Идите. Мне нужно закончить, — снова грустная улыбка. Драко взмахнул палочкой, перехватывая руны на себя. Красные и оранжевые свечения дрогнули. — Серьезно? Ебать, ты, конечно, рыцарь. — Глаза Пэнси стали чуть живее. — Отвали, — бросил он. Хлопок. Исчезли. Гермиона Гермиона медленно брела по коридору, сухие губы слиплись от жажды. Еще немного, и этот кошмар останется позади. Завтра будет много теплого желтого свечения над койками, и большинство пациентов смогут отправиться долечиваться в убежища. Они почти справились. Почти... Она вошла в гостиную, где Забини сидел, развалившись на диване. — Блейз, пожалуйста, дай мне воды, — голос прозвучал слабее, чем она хотела. Мулат вскочил и протянул стакан.  — Как она? А то нам пришлось принять душ вместе, чтоб ее успокоить, если ты понимаешь, о чем я. — Улыбка не скрывала беспокойства в его глазах. — Ты справился так быстро, не ожидала, — Гермиона ехидно улыбнулась. — Сейчас закончит, и сам спросишь. Она взяла стакан и вышла на крыльцо. Ее маленький ритуал. Сумерки окрашивали небо в лиловые тона, воздух стал прохладным и влажным. Опустившись на пол и прислонившись спиной к перилам, она начала пить маленькими глотками. Как мало нужно, чтобы прийти в себя. Рука потянулась за сигаретами.  — Блядский Малфой расхуячил мою зажигалку, — пробормотала она, обыскивая карманы. В этот момент с плеч будто сняли бетонную плиту. «Спасибо, Пэнс». Она надеялась отдохнуть, пока подруга поддерживала диагностические руны, это отнимало слишком много сил. Сигарета была зажата в зубах, но зажигалки все еще не было. — Могу обслужить даме рот за сигаретку, — раздался голос сбоку. Малфой стоял в дверях, бледный, с тенью усталости в глазах. — Дешевка, — бросила она в ответ. Он молча прикурил ей от палочки. Гермиона протянула пачку. — Пришла в себя? — ухмыльнулся он, опускаясь рядом. Она рассмеялась. — Знаешь, я давно не в себе, если позволяю Пожирателю Смерти сидеть и курить рядышком. — Бывшему. Бывшему Пожирателю, — он затянулся, и дым вырвался в прохладный воздух. — Как будто это отменяет все произошедшее, — ее голос начал дрожать. — Вы создаете эти ебучие проклятия. Вы убиваете. — Ты прекрасно знаешь, что не МЫ, и мне такое не доставляет удовольствие, — взгляд его стал жестким. — Я даже не смог убить Дамблдора. — Ты просто ссыкло, Малфой, — она затянулась. — Я просто ошибся. Мне не давали права выбора… — Ты перешел, чтобы спасти свой зад. Он не ответил. — Как ты смогла применить непростительное там? — спросил он после паузы. — О, у целителей другая клятва, — она усмехнулась. — Иногда нанести вред необходимо, чтобы кого-то спасти, — она попыталась встать, но мир поплыл перед глазами. Пальцы вцепились в перила. — Мне нужно попить. — Агуаменти, — он направил палочку на стакан. Гермиона опустилась обратно. Они курили молча. Его руки слегка дрожали. — Малыш испугался крови? — кивнула она на них. — На себя посмотри. Ее тоже трясло. — Мое горе хуже твоего, — она толкнула его плечом. — Но спасибо. — Продолжай… "Спасибо, Драко, что помог мне спасти столько жизней, что спас меня от смерти из-за истощения магии…" — От такого не умирают, придурок. — О, наши сладкие голубки! — раздался голос Пэнси. — Иди нахуй, — ответили они хором. Малфой сделал последнюю затяжку и исчез в доме. — Ты как, Пэнс? — Было бы отлично, если б ты оставила мне мою половину сигареты, — она присела на его место. — Все стабильны. Стабильно хреново. — Прям как мы, коллега, — улыбнувшись, вздохнула Гермиона. — Еще раз всех проверила, наложила сигнальные чары и попросила Винки посидеть пока что, — Пэнси замолчала, потом тише добавила: — Заморозила тела, пока их не заберут. — Это все какой-то пиздец, Пэнс. Давай просто свалим и оставим кого-нибудь другого разбираться с этим? — Давай, прям щас, уже пакую вещи. Они обе знали, что не уйдут. Что не могут уйти. — Организуй мне попить по-быстренькому, — пошутила Гермиона, но тут же спохватилась. — Не трать силы, я схожу, тебе ещё поддерживать руны. — Агуаменти, — Пэнси отхлебнула появившуюся воду. — А мне не нужно. Один придурок их уже держит. — Тео? — глаза Гермионы расширились. Паркинсон рассмеялась. — Нееет, я неправильно выразилась. Один долбоёб, строящий из себя хер знает что. — Пиздишь! С чего бы? — Не знаю. Просто факт, — она замолчала, потом тихо добавила: — Прости, что сегодня так вышло. Я… Гермиона приобняла вздрагивающую подругу и стала тихо шептать ей в волосы, чувствуя, как ее собственное дыхание сбивается в такт рыданиям Пэнси. — Это нормально, что тебе больно. Никто не должен оставаться сильным всегда, — ее голос дрогнул, выдавая ту самую трещину, которую она обычно прятала за маской уверенности. — Мы сделали все возможное и даже больше... Пальцы Пэнси впились в спину Гермионы, словно она боялась, что та исчезнет, если ослабить хватку. — Я всегда рядом, моя девочка, — продолжала Гермиона, гладя ее по спине дрожащей рукой. — Тебе не нужно справляться со всем одной... — Но тебе же сейчас пришлось, — выдавила Паркинсон, ее голос звучал разбито и виновато. — Я не должна была так срываться. Просто еще одна смерть... Гермиона закрыла глаза. "Просто еще одна". Как будто они могли считать. Как будто где-то в глубине души у них не было этого нескончаемого списка тех, кого они не смогли спасти. — Пэнс, вы были друзьями, вас многое связывало. Это нормально, — сказала она, но внутри что-то сжалось. Потому что она завидовала. Завидовала тому, что Пэнси еще могла так чувствовать. — Я... я не могу, как ты, все отбрасывать, — всхлипнула подруга. — Не могу разделять их. Она каждый раз, пересекая порог больничного крыла, оставляла "Гермиону" за дверью. Там, внутри, оставалась только целительница. Но система давала сбой. — Я не... не справляюсь, — неожиданно для себя призналась Гермиона. «Ты просто стараешься делать вид». Пэнси подняла заплаканное лицо, и в ее глазах читалось понимание. «Ты делишь их на "пациентов" и "людей"». Пациенты — не люди. Этот принцип спасал ее рассудок. Пациент — это симптомы, свечение и лечение. Человек — это имя, история, страх в глазах родных. — Пэнс, ты - это ты, и это не плохо и не стыдно, — она попыталась улыбнуться, но получилось кривовато. — Мы должны заботиться о себе и друг о друге, иначе мы никому не сможем помочь. Ты вернулась, и это главное. Гермиона чмокнула ее в макушку, и девушка утерла слезы. — Просто пациенты, — прошептала Паркинсон, словно заклинание. — Просто пациенты, — повторила Гермиона, сжимая ее руку в ответ. Если повторять это достаточно часто, может, так и будет.