7. Островок мира.

Вечер медленно вползал в окна, затягивая комнату теплыми сумеречными тенями. Занавески, чуть колышимые ленивым сквозняком, отбрасывали на стены узорчатые тени, будто невидимые руки чертили в воздухе заклинания.  Пэнси, раскинувшись на диване, закинула ноги на низкий столик между диванами. Ее черные волосы, еще влажные от душа, прилипли к вискам и шее, а свободная рубашка съехала на одно плечо, обнажая свежий синяк — "сувенир" от сегодняшнего магического поединка. Гермиона, привалившись спиной к ее боку, почти растворилась в мягких подушках. Ее кудри, обычно такие непослушные, сейчас казались еще более взъерошенными, будто в них все еще путались остатки сухой травы. Она прикрыла глаза, чувствуя, как дрожь от перенапряжения мышц медленно уходит, сменяясь приятной тяжестью.  В их руках были стаканы с джин-тоником. Лед звенел, как крошечные кристаллы, а напиток искрился золотистыми бликами в последних лучах заката. Аромат резкий, свежий, с хвойной горчинкой джина и цитрусовой легкостью тоника щекотал ноздри. Первый глоток обжигал прохладой, затем раскрывался терпковатой сладостью, а после оставлял на языке долгое, освежающее послевкусие, будто глоток летнего ветра.  — Лучший способ успокоения, — пробормотала Пэнси, откидывая голову назад.  Гермиона лишь хмыкнула в ответ, но уголки ее губ дрогнули. Тишину разорвал взрыв смеха за окном, а через мгновение показалось слизеринское трио. Краснолицые, с растрепанными волосами и явно еще не остывшие после тренировки. Едва переступив порог, Тео резко рванул наверх, видимо, решил не искушать судьбу и первым занял ванную. Послышался громкий шум воды. За ним, чуть поодаль, брели Забини со свежим синяком на скуле и Малфой в порванной на плече рубашке. — А чего бросили нас одних, красавицы? — Блейз хохотнул, широко расставив ноги, будто все еще готовый к драке. — Без зрителей не так весело! Пэнси лениво приподняла бровь, оценивающе окинув его взглядом. — Было б на что смотреть, — фыркнула она, отхлебывая из стакана. — Свалите, от вас воняет! Малфой резко толкнул друга и бегом скрылся в ванной, только крикнув: — Отсоси, Блейз! — Пэнс, я правда бился за возможность помыться, но пока что проиграл, — Забини притворно вздохнул, упав на диван напротив. Его карие глаза блестели от азарта, а в уголке рта играла привычная ухмылка. — Что отмечаете? — он кивнул на бутылку. — То, как я подвесила Драко вверх ногами, — Пэнси злорадно улыбнулась, и девушки звонко чокнулись бокалами. — Это было красиво, Пэнс, — Блейз протянул руку к бутылке, но она в одно мгновение исчезла: Пэнси ловко призвала ее. — Забини, я не поверю, что в куче твоих сумок нет бухла, — прищурилась она. — Хватит обирать бедных девушек. Блейз рассмеялся и отправился наверх, громко топая по деревянным ступеням, видимо, на поиски. — Мне иногда кажется, что мы так не дружили в школе не из-за разных факультетов, а из-за того, что были окружены сплошными придурками, — проворчала Гермиона, делая долгий глоток. — А еще ты проводила время либо в библиотеке, либо пытаясь сдохнуть, — Пэнси сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — А я курила между теплицами и меняла парней как перчатки. Гермиона прыснула, чуть не поперхнувшись напитком. — Зато я знаю больше уединенных уголков в замке, — с намеком протянула она, блеснув глазами. — И даже не трахалась в них, — с фальшивым ужасом в голосе покачала головой Пэнси. — Какое расточительство! — Почти не трахалась, — быстро поправила ее Гермиона, и обе дружно расхохотались, чокаясь стаканами. Дверь ванной распахнулась, выпустив клубы пара. На пороге стоял Малфой, его бледная кожа еще горела розовым от горячей воды. Капли медленно скатывались по широким плечам, задерживаясь в ямочках ключиц и цепляясь за серебристый шрам от Сектумсемпры, прежде чем продолжить путь вниз по рельефному прессу. Полотенце, наспех обернутое вокруг узких бедер, сидело опасно низко. Светлая линия волос, ведущая взгляд вниз... Гермиона невольно задержала взгляд на его фигуре, ее глаза на мгновение расширились, прежде чем она с усилием отвела взгляд к своему стакану, чувствуя, как тепло разливается по щекам. «Просто тело. Просто анатомия». — Драко, блять, прикройся! — рявкнула Пэнси, швырнув в него бархатную подушку. Но Малфой лишь ловко поднял руку, перехватив летящий предмет буквально в сантиметрах от своего лица. Его смех, низкий и бархатистый, наполнил комнату. — Мы же женщины, у нас есть инстинкты, — продолжала хохотать Пэнси. Она сделала преувеличенно томный взгляд, проводя пальцем по краю своего стакана. — Некоторые... визуальные стимулы просто невозможно игнорировать. Он провел рукой по влажным волосам. Капли упали на пол, оставив темные пятна на дереве. — Смотреть, но не трогать, извращенки, — бросил Малфой. Пэнси фыркнула в стакан, но он уже повернулся к лестнице, демонстративно поправляя полотенце. «Блядский Малфой». — Все же дело в придурках, — протянула Пэнси. Повисла тишина, но не было тягостного ощущения, что нужно срочно заполнить пустоту словами. Каждая утонула в своих мыслях, не спеша нарушать эту хрупкую идиллию.  Но, как всегда, покой длился недолго.  — Сказали приходить только со своим! — Забини, довольный, ввалился в гостиную, сжимая в руках две бутылки вина и огневиски.  — Прям как в школе, — лениво протянул Тео, плюхаясь на диван с таким видом, будто он сидел здесь всю жизнь.  — Вас никто не приглашал. Впрочем, как и в школе, — Гермиона скрестила руки на груди, бросив на них колючий взгляд.  — Гермиона, остынь, — Блейз невозмутимо поставил бутылки на стол. — Мы же теперь одна команда! — Он улыбнулся так широко, что казалось, вот-вот лопнет от собственной обаятельности.  Малфой призвал стаканы, развалившись рядом с Ноттом.  — Ты уже всем сердцем любишь одну из нас, — Тео сделал паузу, медленно переводя взгляд с Пэнси на Гермиону, — дело за малым… Как там говорят? "Возлюби ближнего своего".  — В семье не без урода, — Гермиона фыркнула, качнув стакан в сторону Малфоя в ироничном тосте.  Пэнси прыснула.  — Ну-ка, — Блейз сдвинул девушек в сторону, протискиваясь между Паркинсон и подлокотником.  Его движение нарушило уютную композицию, заставив Гермиону недовольно фыркнуть и поджать ноги. Колени теперь упирались в стакан, отчего лед зазвенел, будто выражая общее негодование.  — И как вы сошлись? — Тео подался вперед, его голос звучал как смычок, проводящий по струнам любопытства. — Кто сделал первый шаг?  Гермиона сделала медленный глоток, давая напитку растечься по языку терпкой прохладой. Она знала, что игра началась, и приняла правила.  — М-м, это была я, — призналась она, и в голосе зазвучали ноты, обычно приберегаемые для чтения древних фолиантов — тихие, загадочные, полные недосказанности. Она повернулась к Пэнси.  — Я так долго любовалась ее невероятной грацией... — Гермиона протянула руку, пальцы едва коснулись черной шелковистой пряди, прежде чем нежно заправить ее за ухо подруги. — На дополнительных уроках целительства у мадам Помфри я ловила каждый жест, каждый взгляд...  Пауза повисла в воздухе.  — Но нам не суждено было быть вместе тогда. — Голос Гермионы понизился до шепота. — Нас разделяло слишком многое: факультеты, предубеждения, наши семьи...  Пальцы Гермионы скользнули по скуле Пэнси в грустном, почти прощальном жесте.  — Потом пришла война... — Она замолчала, давая всем понять, что за этими словами целая вселенная боли и потерь.  — Я уже потеряла надежду, — продолжила Гермиона, ее глаза блестели в полумраке. — А потом... я узнала, что она присоединилась к Ордену.  Пэнси, до этого момента хранившая молчание, взяла ее руку в свои. Их пальцы сплелись естественно, как будто всегда были предназначены друг для друга.  — Увидев тебя, я поняла, что кровь не имеет значения, — прошептала Пэнси. — Я думала, что мои чувства безответны... Боялась отказа.  Она замолчала, глаза ее были полны той глубины, которую обычно скрывал острый язык.  — Ты пропала, и я не знала, как жить дальше. — Пэнси сжала пальцы Гермионы чуть сильнее. — Я примкнула к Ордену только чтобы найти тебя... И, если потребуется, умереть рядом.  Тишина. Даже Блейз, обычно такой шумный, не решался нарушить этот момент.  Девушки смотрели друг на друга, и в их взгляде было столько всего: и боль прошлого, и облегчение настоящего, и обещание будущего. Они застыли в миллиметре от поцелуя и рассмеялись.  — Великолепно, — Тео драматично прижал ладонь к груди, изображая умиление. — Эта история тронула до глубины души! — Он даже притворно вытер несуществующую слезу, прежде чем его голос стал резким и саркастичным. — Тогда скажите на милость, какого хера вы до сих пор не спите вместе, освободив нам еще одну спальню?!  — Потому что некоторые вещи стоит растягивать... чтобы было интереснее, — сладко проворковала Пэнси.  — А тут-то вы как очутились? — перебил ее Блейз.  — После... — Пэнси сделала паузу, подбирая слова, — после гибели своей команды Гермиона ушла из штаба. — Ее губы плотно сжались. — Решила организовать этот госпиталь. Мы уже дружили... и она позвала меня с собой.  Гермиона непроизвольно сжала кулаки, ногти впились в ладони. Но подруга знала меру и не сказала ничего лишнего.  «Еще не время, сама расскажу им позже...»  — Мне гораздо интереснее, — Малфой протянул слова, пригубив огневиски. Золотистая жидкость искрилась в стакане, отражаясь в его холодных глазах. — Что у тебя произошло с твоими... дружками, Грейнджер?  — Тебя это ебать не должно, — Гермиона улыбнулась сладко, как сироп.  Пэнси резко толкнула ее локтем, брови сдвинулись в строгом, почти материнском неодобрении.  — Ладно, ладно. — Гермиона вздохнула, делая вид, что сдается. — Скажем так, у нас возникли... непреодолимые разногласия. — Она махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — По поводу ведения войны. И того, как и когда она должна закончиться.  Малфой медленно перекатывал виски в стакане, наблюдая, как жидкость оставляет следы на стекле.  — И теперь ты втянула нас в это, верно? — его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась стальная нотка.  — Чистое благородство, Малфой. Я просто... спасла вас. — Гермиона рассмеялась. Звонко, беззаботно, как будто они обсуждали что-то смешное и незначительное. Пэнси наполнила стакан свежим льдом, который упал с легким звоном, и лениво плеснула туда джин, смешав его с тоником.  — Предлагаю устроить перекур, — протянула она, передавая стакан Гермионе.  — Какая-то плебейская херня, — процедил Блейз, бросая снисходительный взгляд на их напитки.  — У тебя просто палитра вкусов ограничена! — крикнула ему в спину Гермиона, отхлебнув напиток.  Вся компания вывалила на крыльцо, нарушив тишину вечера смехом и шумными перебранками. Они стихийно образовали круг, Пэнси завалилась в кресло, а Гермиона пристроилась рядом, опершись локтем о его спинку, так близко, что ее кудри почти касались плеча подруги.  Блейз и Тео встали чуть поодаль, прислонившись к деревянным столбам крыльца. Оба были одеты с небрежной аристократичностью — Блейз в темных льняных брюках и рубашке песочного цвета. Тео же выбрал черные брюки и рубашку с тонкими серебристыми полосками. Малфой, весь в черном, усевшись боком на перила, подогнул одну ногу, оставив другую свободно свисать.  Пэнси сидела, утопая в огромной мужской рубашке, которая болталась на ней как мешок, а рукава приходилось закатывать несколько раз.  — Мне вот интересно, как скоро вы перестанете так выряжаться? — хохотнула она, поправляя непослушный рукав.    — Я уверена, это они в домашнем, — фыркнула Гермиона в своей выцветшей футболке и потертых шортах. Контраст действительно бросался в глаза: парни даже здесь, на крыльце загородного дома, выглядели так, будто только что сошли со страниц светской хроники.  Пэнси достала сигареты и предложила две пачки на выбор: свою с обычными и Гермионы — с черными гвоздичными.  Только Гермиона и Малфой потянулись к последним. Прикурила от зажигалки, передавая ее Пэнси, но Блейз уже прикуривал ей от палочки.  — Беру свои слова назад, палитра вкусов ограничена не у всех, — Гермиона усмехнулась, делая глубокую затяжку.  — Не хочется брать с вас пример и выглядеть как домовые эльфы, — Малфой затянулся с изысканной медлительностью, выпуская дым аккуратными кольцами, которые растворялись в воздухе, словно заклинания.  Легкое опьянение уже давало о себе знать — тепло разливалось по венам, смешиваясь с пряным вкусом гвоздики на языке. Голова была легкой, мысли немного размытыми, но приятно расслабленными.  — Не думаю, что у вас есть одежда на нас, а эта - самая простая из моих вещей, — Тео лениво провел рукой по своей безупречной рубашке.  — Приоденем их? — Пэнси хихикнула, подмигивая Гермионе.  — Сами справятся, — та махнула рукой. — Это даже забавно, мы как с телохранителями.  Девушки рассмеялись, и этот смех звучал легко, будто они снова были школьницами, а не участницами войны.  — Эй, Грейнджер, я думал, нас отпиздят толпой на том собрании. Ты их заколдовала? — Малфой прищурился, выпуская дым в ее сторону.  — Что ж ты все не отъебешься? — Гермиона раздражённо выдохнула дым ему в лицо. — Вас приняли в Орден, все давали Клятву. Уже никуда не денешься. Они бы не пошли против Гарри.  Блейз помахал рукой с сигаретой, жестом предлагая продолжать.  — Да нет больше того святого Поттера, может, и не было никогда. Сами идите и разбирайтесь, я вам не мамочка, — ее голос прозвучал резко, но в нём не было злости, только усталость.  — Непримиримые разногласия... — задумчиво протянул Нотт, наблюдая, как пепел падает на деревянные доски крыльца.  — Пэнс, кто это тебя так? — Блейз кивнул на ее синяк.  — Тот же, кто и тебя, красавчик, — Пэнси усмехнулась, прикрыв глаза.  — Предлагаю в следующий раз загасить его толпой, — пошутил Забини, растягивая губы в ухмылке.  — Попробуйте, — Малфой шутливо и высокомерно бросил вызов, откинув голову назад.  Гермиона закатила глаза, делая еще одну затяжку.  — Как же ты меня бесишь, — прошептала она в никуда, чувствуя, как легкое головокружение от дыма и алкоголя смешивается с чувством раздражения, усталости и... тем, что она не хотела признавать.  Вечер был теплым, и даже эти вечные споры казались частью чего-то привычного и почти... домашнего.  Гермиона не заметила, как сигарета догорела до фильтра, и лишь резкий жар на кончиках пальцев заставил ее вздрогнуть. Все вокруг потихоньку возвращались, смех и голоса стихали, растворяясь в теплой ночи.  — На пару слов. — Она схватила Пэнси за плечо, задерживая ее на пороге. Девушка обернулась, ее темные глаза блестели в свете луны.  — Если они тебя заебали, мы все еще можем выселить их в палатку, — шутка сорвалась с ее губ легко, но в голосе уже читалась настороженность.  — М-м, нет… — Гермиона прижала холодный стакан к виску, будто пытаясь заморозить навязчивые мысли.  Пэнси наклонилась ближе, ее брови слегка сдвинулись.  — А в чем дело?  Гермиона закусила губу, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.  — Да я сама не знаю, Пэнс… — ее голос дрогнул. — Я… я не могу с ним.  Паркинсон вздохнула, скрестив руки.  — Гермиона, вы с ним как кошка с собакой с первого курса. Ты серьезно думала, что будет по-другому, когда он будет с нами?  — Нет, конечно, — она резко провела рукой по лицу. — Я прекрасно знала, какой он ублюдок.  Но это не помогало. Мысли путались, как клубок змей, и каждая из них жалила больнее предыдущей.  — Это пиздец, Пэнс. Я запуталась. Я… я реагирую не так. Этот подтекст в его шутках, и он рядом… Это не должно быть так…  Пэнси замерла, а потом медленно закатила глаза.  — О-о-о, ну да, пиздец…  Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как дрожь пробегает по рукам.  — Я уже утонула в ненависти к себе, ко всему вокруг… И я не знаю, что делать.  Паркинсон вздохнула, ее глаза смягчились.  — А ты сама чего хочешь? — ее голос звучал тихо, почти нежно.  — Спокойствия. Я, блять, хочу простого спокойствия.  — Ну, это вряд ли у нас получится, — Пэнси приобняла ее, и теплое прикосновение на секунду растопило лед внутри.  — Что мне делать? Я не хочу этой херни…  — Да просто кайфуй, моя девочка. Легкое утешение никому не повредит.  — Я не хочу быть чьим-то утешением. И не хочу утешать кого-то. Мне уже хватило. Тем более я не хочу проблем и недосказанности в команде.  — Как будто их сейчас нет? — Пэнси приподняла бровь.  Гермиона промолчала, глядя в темноту.  — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю анализировать все это. И я никогда не жалею о том, что делаю, — губы Пэнси растянулись в дерзкой ухмылке. — Зачем переживать, если каждый из нас может умереть? Просто кайфуй и расслабься. Я вот серьезно думаю о Блейзе. Ну а что? Сто лет уже никого не было. А я нравилась ему в школе, почему бы и нет?  Гермиона фыркнула, но в ее глазах не было смеха.  — Ты делаешь это все слишком реальным. Блейз, ладно, он нормальный. Но этот… Я не могу! Не могу, блять, хотеть именно его! Пэнси рассмеялась звонко и беззаботно.  — Я что-то не припомню, чтобы ты отказывалась от того, чего хочешь. А сомневаться, думать "что, если"… Это не про нас. Не сейчас. — Это пиздец, Пэнс.  — Да, пиздец. Что еще сказать? — Паркинсон пожала плечами, но ее взгляд стал серьезнее. — Но я не буду тебя переубеждать. Ты это и так знаешь. Просто расслабься и посмотрим, что будет. Ну или, если захочешь, врежешь ему, я поддержу. План "свернуть на шутку" не сработал. Пэнси с легким вздохом наклонилась к подруге, чтобы поймать ее взгляд:  — Ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом? И, пока это так, все остальное казалось немного проще. Гермиона закрыла глаза на секунду, потом кивнула.  — Знаю… Девушки вернулись в гостиную, где царила расслабленная атмосфера мужской компании. Теплый свет ламп приглушенно освещал развалившихся на диванах парней: Малфой небрежно перекидывал карты, Тео что-то рассказывал, жестикулируя бокалом с огневиски, а Забини, растянувшись на диване, лениво подпевал звучащей из колонок мелодии. Пэнси грациозно направилась к полке с кассетами. Ее пальцы скользнули по пластиковым коробочкам, выбирая нужную, движения были чуть менее точными, чем обычно, выдавая легкое опьянение. — Давай просто потанцуем, — прошептала она, поворачиваясь к Гермионе и протягивая руку. В ее темных глазах отражались блики света, а на губах играла беззаботная улыбка, словно предлагая забыть о тяжелом разговоре на крыльце. Первые аккорды Rolling Stones – Star Star заполнили комнату, и Пэнси тут же пустилась в пляс, забавно изгибаясь в пародии на рок-н-ролл. Ее движения были преувеличенно театральными — она кружилась, закидывала голову назад, подражая то бальным танцорам, то рок-звездам. Рубашка, все еще болтавшаяся на ней мешком, развевалась при каждом повороте. Гермиона, сначала смущенная, быстро подхватила настроение. Ее волосы раскачивались в такт музыке, когда она неуклюже повторяла движения подруги. Впервые за этот вечер напряжение начало покидать ее тело, плечи расслабились, а на лице появилось настоящее веселье. Они кружили друг друга, смеялись над собственной неуклюжестью, и в эти мгновения казалось, что война, Орден, все сложные чувства остались где-то далеко. Периферией зрения Гермиона уловила движение в углу комнаты. Малфой, все так же изящно развалившись на диване, наблюдал за ними поверх бокала. Его бледные ресницы прикрывали холодные глаза, но в уголках губ играла знакомая усмешка. Когда их взгляды встретились, он медленно поднял бокал в немом тосте, не отводя взгляда. Гермиона почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, то ли от музыки, то ли от этого взгляда. Но Пэнси уже схватила ее за руки, закрутив в новом танцевальном па, и неприятные мысли снова отступили. Они прыгали, как школьницы на вечеринке, смеялись до слез, совершенно не заботясь о том, как выглядят со стороны. В этот момент не было прошлого, не было будущего, только музыка, теплый свет ламп и ощущение легкости, которое дарило опьянение и дружеское плечо. Где-то на заднем плане Блейз начал хлопать в такт, Тео присоединился к танцу, изображая карикатурного гитариста. Комната наполнилась энергией, смехом, музыкой. Казалось, сама атмосфера заряжалась их беззаботностью. И только Малфой оставался в стороне, все так же наблюдая за этим безумием с тем же выражением — где-то между презрением и... чем-то еще, что Гермиона не решалась определить. Но сейчас она не хотела думать об этом. Сейчас было только "здесь и сейчас", только музыка, только танец, только этот момент беззаботности, который они так редко могли себе позволить. Песня подошла к концу, и девушки, запыхавшиеся, но счастливые, наконец остановились, обнявшись и продолжая смеяться над собственной глупостью. В этом смехе, в этом объятии было что-то целительное, словно подтверждение, что какие бы бури ни бушевали вокруг, они всё еще могут находить эти островки простого человеческого счастья.