9. Первая трещина.

— Пэнси! Красный! Он резко отлевитировал Гермиону на ближайшую койку. — Винки, два пакета крови! Пэнси, не отрывая взгляда от раны, влила кровоостанавливающее и наклонилась ближе. Ее пальцы, обычно такие уверенные, дрожали, когда она раздвигала края рваной раны в боку Гермионы. — Почему красный? Это же не проклятье?! — Драко стоял в двух шагах, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Потеряла слишком много крови. Задело внутренние органы, — сквозь зубы процедила Пэнси, накладывая чары на разорванные ткани. — Я выдернул ее из-под обвала... — Хуёво выдернул, — резко бросила девушка, даже не глядя на него. Драко почувствовал, как по спине пробежала ледяная волна. — Я знаю заживляющие. Я могу помочь. — Голос его звучал чужим. Слишком резко, слишком громко, с легкой паникой, которую он не смог подавить. — Уже помог. Съебись, — рявкнула Пэнси, наконец подняв на него взгляд. Он не двинулся. — Пошел вон! Ее глаза горели, губы подрагивали. Не от страха, от ярости. Драко аппарировал в гостиную. «Черт. Черт. ЧЕРТ.» В голове пульсировало одно и то же, как заевшая пластинка. «Какого хрена, Грейнджер? Какого, блять, хрена ты туда побежала?» — Как там? — раздался голос Тео. Драко обернулся. Нотт стоял, придерживая Блейза. Он бледный, с перекошенным лицом, держался за грудную клетку. — Пэнси выгнала. Не знаю. — Ну, выглядело все очень хуёво, — скривился Забини, с трудом переводя дыхание. В голове у Драко всплыло, как Гермиона захлебывалась кровью у него на руках. Как ее глаза, обычно такие ясные, стали мутнеть. — Почему вы не активировали портключ? — спросил он резко. — О, ну знаешь, — Блейз усмехнулся, но тут же скривился от боли. — Я почти поймал эту пришибленную, когда ты ее отбросил, а потом нас впечатало в стену. Даже, блять, не знаю! Драко пристально посмотрел на него: — С тобой что? — Хер знает. Дышать больно. Может, ребро. Потом Пэнс посмотрит. — Вы видели это? Та девка заавадила Пожирателя... — начал Тео, помогая другу присесть. — Я сам не понял, — крякнул Блейз. — У меня ни разу не получалось... — Как будто дохуя у кого получается, — огрызнулся Драко. Он должен был расспросить Гермиону. Она не может сдохнуть, оставив его без ответов. «Какого, блять, хрена это было?» Призвал сигареты и вышел на крыльцо. Первая затяжка обожгла горло, пряная и горькая. Уже лучше. Он почувствовал соль на губах и опустил взгляд. Руки. Все еще в ее крови. Это было даже забавно. Вот он, волшебник чистейшей крови, курит магловские сигареты в богом забытой дыре, перепачканный в крови грязнокровки. И хочет, чтобы она... выжила. В доме послышались крики Паркинсон. — Вы, блять, должны были ее прикрыть!!! — ее голос прозвучал так резко, что даже воздух будто содрогнулся. — Пэнс, мы сами не поняли, что произошло... — Блейз. Дверь скрипнула. Драко, до этого стоявший на крыльце, затушил сигарету и вошел внутрь. Его лицо было каменным, но в глазах — тлеющие угли. — Заткнись! — она резко махнула рукой, словно отмахиваясь от оправданий Забини. — Эта идиотка бежала хер знает куда. Мы не обязаны следить за каждым ее шагом, — бросил Драко, но голос звучал глухо, будто сквозь зубы. «Должен был». Пэнси медленно повернулась к нему. — Ооо, мой дорогой... — ее улыбка была истеричной. — Должны. Еще как должны. Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Драко не отступил. — Если бы не я, ее б уже размазало теми обломками, — холодно бросил он. «Должен был успеть». — Так ты герой?! Спаситель?! — голос Пэнси понизился до шепота, но от этого стал только опаснее. — Если бы она не бросалась вперед... — Вы должны были ее остановить! — она резко вскинула руки. — Ты, блять, ахуеть какой Драко Малфой, должен был ее остановить! На последних словах ее ладони обрушились на него — удары по плечам, по груди, несильные, но отчаянные. Она не пыталась причинить боль. Она пыталась выместить страх, злость, беспомощность. «Она остановила меня». Драко перехватил запястья Пэнси и сжал. — Она живая? — его голос был низким, хриплым. Пэнси замерла. — Да. Я успела. — Тогда заканчивай этот концерт, — он грубо оттолкнул ее руки. Пэнси задышала чаще, губы дрожали: — Она спасла вас, придурки... — Она, блять, ввязала нас в какое-то дерьмо. Я ничего ей не должен! «Должен». — Ты все такой же высокомерный урод, Драко, — ее голос дрожал, но уже обретал твердость. — Красавица, пойдем, я тебя утешу. — Сходи нахуй, Блейз! — Я смертельно ранен, моя королева. — Ухмылка. Намеренно широкая, нарочито бесстыжая. Пэнси окинула его пристальным взглядом, подмечая детали, сжала зубы: — Пошли. Драко уже поднимался по лестнице, не оглядываясь. Ванная. Второй этаж. Вода хлестала из крана, но кровь не смывалась. Она запеклась в складках кожи, под ногтями — темные прожилки, как трещины. Он тер руки до красноты, до боли. В голове всплывали обрывки: Она извивается на полу от его Круциатуса. Он смотрит в ее память и видит слишком много. «Она другая. Теперь другая». Она бросается на Поттера — резко, безрассудно. «Что, блять, ты задумала, Грейнджер?» Госпиталь. Ее голос твердый, действия точные, без колебаний. Почти жестокая. Она отдергивает его, не давая нарушить клятву. «А я не успел». Тонкая струйка крови по ее щеке. И эта... тупая улыбка. Когда мир плыл в глазах, а ее кровь растекалась по камням. «Блять, Грейнджер, не сдохни!» Он ударил кулаком по раковине. — Почему я ей доверился?.. — шепот, полный ярости. — Почему, блять, послушал этих идиотов? Почему я здесь? Кровь все не отмывалась. Он провел мокрой рукой по волосам, откинув их назад. Ощущение было знакомое — такое же, как тогда, когда он случайно проклял Кэти Бэлл. Гнетущее. Тошнотворное. В зеркале бледное, искаженное злобой лицо. «В какой же я, блять, жопе». Ответы. Ему нужны были ответы. Он аппарировал обратно в госпиталь. Пэнси заканчивала колдовать над Блейзом. Тот лежал, стиснув зубы, но упрямая ухмылка не сходила с его лица. — Пэнс… — голос его был слабым, но игривым. — Мне теперь нужен круглосуточный надзор, а то вдруг умру. — Я сама тебя добью, — прошипела она, с хрустом вправляя ему ребро. — Выпей это и иди спать. Паркинсон сунула ему склянку с зельем. Забини открыл рот, но она резко приложила палец к его губам, приглушив слова. — Если сейчас замолчишь и испаришься, возможно, когда-нибудь я снизойду до твоего надзора. Блейз аппарировал с театральным вздохом. — Разрушил вашу идиллию? — Драко прислонился к стене, наблюдая за Пэнси. — Малфой, ты меня заебал! — она резко обернулась, глаза полыхали. — Ты хоть раз можешь не вести себя так?! — Крикнула Паркинсон и осеклась, глядя на остальных пациентов. — Когда она придет в себя? — Драко игнорировал ее вспышку, голос низкий, на грани угрозы. — Да отъебись ты от нее, хотя бы сейчас! — она швырнула какую-то пачку на стол, склянки звякнули от удара. — Тогда ты мне расскажи, зачем она нас на самом деле притащила? — Ей нужна помощь. Ей нужно, чтобы вы, блять, поняли ее. — Паркинсон оперлась руками на стол, вся ее сущность выражала усталость. — Это же Гермиона. Та, что лезет в самое пекло, даже если ее никто не просил. Она качнулась, едва не упав. — Справишься? — Драко бросил взгляд на свечения. — Поухаживаешь за мной пару часиков? — она натянуто улыбнулась, но в глазах читалась полная опустошенность. — Пошли. Драко перехватил руны, и его буквально придавило силой магии. Наложив сигнальные чары, они вернулись в гостиную. Пэнси, не говоря ни слова, укуталась в плед, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Диван скрипнул под ее весом. — Пэнс, ты ведь знаешь... — начал Малфой, но она резко перебила, даже не открывая глаз: — Я знаю, что ты должен заткнуться, Драко, — ее голос был тяжелым, пропитанным усталостью. Через мгновение ее дыхание стало ровным. Он застыл, наблюдая, как она погружается в сон. Это всегда поражало его, как девушки могут просто... отключаться. После всего. После крови, криков, боли. Просто закрыть глаза и уйти. Тишина комнаты давила на виски, но внутри черепа гудело, как в улье. Стоило ему моргнуть, перед глазами вставала та самая струйка крови. Алая, живая, ползущая по ее бледной коже... «Должны были просто прикрыть. Просто, блять, прикрыть друг друга. Блейз не должен был пострадать. Эта идиотка не должна была...» «Я должен был среагировать быстрее». Его пальцы непроизвольно сжались, будто снова пытаясь ухватить ту самую секунду, которая ускользнула. Он почти успел. Почти. «Она же меня вытянула. Черт возьми, она меня вытянула». Пэнси тихо зашевелилась на диване, и он замер, боясь разбудить девушку. Она и так уже выбилась из сил. «Если бы не Пэнс...» Но она не смогла бы ничего сделать, если бы Драко совсем опоздал. Если бы... Драко закрыл глаза и сразу увидел ее лицо в тот момент. Не страх. Не боль. Удивление. «Я должен был успеть.» Но "должен" уже ничего не меняло. Пять шагов к камину. Резкий разворот. Три шага к окну. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, разжимались, снова сжимались. Он рухнул на диван, как подкошенный, локтями уперся в колени, скрыв лицо в ладонях. Одно движение палочки. Одно слово. И ее мысли стали бы его. Он мог. Должен был. Ответы. Истина. Все, что так яростно она защищала. Госпиталь. Она лежала неподвижно, словно вырезанная из мрамора. Ее волосы растрепались по подушке болезненным ореолом. Кожа неестественно белая, почти прозрачная. Тонкая трубочка капельницы впивалась в руку, вливая чужую кровь в ее тело. «Так просто...» — Легилименс! Ни стен. Ни воспоминаний. Только пустота, густая, как смог, заполнявшая ее сознание. Это не было окклюменцией. Это было... дырой. Черной дырой, поглощающей все попытки проникновения. Он застыл, наблюдая, как ее свечение пульсирует оранжевым странным, неровным светом. А перед глазами снова стояла она: смотрящая в небо, улыбающаяся, истекающая кровью. «Я все равно узнаю, Грейнджер. Рано, блять, или поздно». Он аппарировал обратно. Тихо, чтоб не разбудить Паркинсон, открыл их кладовку с препаратами. «Может, эта магловская хрень так влияет». Тусклый люмос отбрасывал дрожащие тени, пока он методично изучал одну за другой магловские коробки. Его пальцы, привыкшие к изяществу волшебных свитков, неуклюже переворачивали яркие упаковки. «Какие-то... формулы? Где, блять, объяснения?» Он щурился, пытаясь соотнести странные слова с известными ему руническими символами. «Побочные эффекты... Что за идиотский язык! Почему нельзя просто написать "может вызвать превращение в жабу"?» — Доктор Малфой! — Голос Пэнси прозвучал как выстрел. Он швырнул коробку с видом человека, пойманного на воровстве. — Просто было скучно. — Могу взять тебя в ученики, — она присела рядом. — Не заинтересован, — он встал, отряхивая одежду. — Иди спать. Я проверю Гермиону, — ее палочка описала изящную дугу, перехватывая руны. — Там оранжевый, — пробормотал он, прежде чем осознал, что сказал. — Так ты что, сидел у ее кровати и нервно теребил ее руку? — Паркинсон склонила голову набок. — А что, похоже на меня? — он уже был в дверях, но ее смех догнал его. — До жути! — Возьму зелье сна? — Бери, только свали тогда спать наверх, — Пэнси, не оборачиваясь, сделала раздраженный жест, отмахиваясь. Драко схватил склянку с мутноватой жидкостью и направился по лестнице. Первая дверь — "свободная" спальня, оказалась занята Ноттом, который храпел, раскинувшись посреди кровати, как морская звезда. «Скотина». — Мысль пронеслась с внезапной яростью. Он пнул дверь, но та лишь жалобно скрипнула. Дверь комнаты Паркинсон поддалась с первого толчка. Блейз спал, уткнувшийся лицом в подушку Пэнси, как будто пытаясь утонуть в ее запахе. «Ахуеть как весело!» Драко почувствовал, как склянка в его руке нагревается от напряжения. Он резко развернулся. Дверь в спальню Грейнджер скрипнула неожиданно громко. Комната... Это был не беспорядок. Это был живой хаос — книги, сложенные стопками вдоль стен, как защитные баррикады; пергаменты с пометками, приколотые к обоям; горы одежды на кресле. Он не ожидал такого беспорядка в комнате этой заучки. «Просто кровать. Похуй». Он рухнул на постель, и его сразу окутал запах сухих трав — пыльный, землистый, с оттенком сена, гвоздики — пряной, с легкой жгучей горчинкой, сладковатого табака — не тяжелого дымного, а скорее бархатистого. Этот аромат не давил, как парфюмы других девушек, с которыми он спал до этого. Драко резко опрокинул склянку зелья, чувствуя, как жидкость обжигает горло. Последнее, что он осознал перед погружением в сон, — этот запах действительно расслаблял вопреки всем ожиданиям. Он проснулся уже вечером. После холодного душа спустился вниз, где застал привычную картину: Блейз с преувеличенными стонами изображал умирающего, пытаясь привлечь внимание Пэнси, а Нотт увлеченно уничтожал на кухне все, что успел приготовить домовик. — Наша принцесса наконец-то снизошла до пробуждения? — хохотнул Забини, развалившись на диване. — Наконец-то, — Пэнси выглядела крайне изможденной. — Этих двоих размазало от рун меньше чем через час. — Блейз, а ты не джентльмен, — Драко перехватил руны, и Паркинсон с облегчением выдохнула. — Легко смеяться над раненым, — парировал мулат, но в глазах читалось облегчение. — Хочу отдать должное, эти девчонки не так просты, — с набитым ртом прокричал Тео из кухни. Они сидели в гостиной, будто вернувшись в старые добрые времена факультетских посиделок. Но атмосфера висела тяжелая, шутки давались через силу, смех звучал натянуто, а глаза постоянно бегали к коридору. Пэнси, несмотря на сигнальные чары, то и дело исчезала, чтобы проверить подругу. Парни вышли на крыльцо. Теплый воздух был густым, пропитанным ароматом цветущего жасмина и горьковатыми травами. Над головой — темное небо, усеянное звездами, но никому не было дела до их мерцания. Блейз затянулся, зажмурившись от внезапной боли в боку. — Хватит корчить из себя мученика, — Драко толкнул его плечом, но без привычной резкости. — Кто бы говорил, — Забини выпустил дым колечками, наблюдая, как они растворяются в темноте. Повисла тягостная пауза. Даже ночные цикады будто притихли. — Я попробовал легилименцию. Ничего не вышло, — наконец сказал Драко, ломая молчание. — А тебя мама не учила спрашивать женщин... — Тео нервно хохотнул и осекся. — Прости... Взгляды парней встретились — одинаково напряженные, раздраженные, почти злые. — Нам нужны ответы. Я втянул вас в это, и я разберусь, — голос Драко был низким. — Не бери на себя слишком много, мужик. Мы сами хотели. Сами пришли. — Блейз отклонил голову назад, снова выпуская дым клубами. — Ты что, думаешь, "мисс совершенство Грейнджер" нас подставила? — Тео прищурился. — Я не знаю, что теперь в голове у этой идиотки, — Драко облокотился о перила, сжимая сигарету так, что та чуть не сломалась. — Разберемся. Всегда разбирались, — Блейз затушил окурок с непривычной резкостью. Последние слова повисли в воздухе, поставив невидимую точку в разговоре. Где-то в доме послышались шаги: Пэнси снова отправилась проверять Гермиону. Парни переглянулись. Никто не хотел признавать вслух, насколько все серьезно. Он должен был попробовать снова. Когда последние шаги затихли в коридорах, Драко аппарировал прямо к ее кровати. Свечение Грейнджер сменялось с оранжевого на слабый желтый оттенок. Кожа больше не напоминала мрамор, но тени под глазами выдавали истощение. Драко рассматривал ее с любопытством. Она изменилась. Не просто повзрослела — переродилась. Перед ним не было ни Золотой девочки-гриффиндорки, ни занудной всезнайки. Это была другая Гермиона — временами грубая, с ожесточенным взглядом, резкими движениями, готовностью биться до конца. Ради чего? — Легилименс, — прошептал он. Та же пустота, будто ее сознание намеренно выжгли. «Почему все всегда так ебанистически сложно, Грейнджер!» Он уже собирался исчезнуть, когда услышал шорох. — Проверяешь, не сдохла ли я? — Ее голос был хриплым, но в нем чувствовалась знакомая едкая нотка. — Что-то вроде того. Она сморщилась от боли и попыталась приподняться. — Лежи, — резко сказал он. Но Гермиона уже свесила ноги с кровати, бледнея от усилия: — На столе коробка. "Трамадол". Дай... Пожалуйста. Он подошел к столу, разглядывая странные магловские упаковки. — И шприц. Такие... цилиндры в прозрачных обертках, — добавила она, видя его замешательство. Он нашел несколько и вернулся к ней. Гермиона набрала в цилиндр жидкость. — Умеешь колоть? — Ее улыбка была слабой, но издевательской. Он молча покачал головой, наблюдая, как она щелкает пальцем по цилиндру, глубоко вдыхает и вгоняет иглу в бедро без тени сомнения. Что-то екнуло у него под ребрами. — Больное извращение, — пробормотал он, наблюдая, как боль отступает с ее лица, оставляя лишь легкую дымку в глазах. — Держи, не уколись, — она протянула ему цилиндр. — Вон туда. Вспышка и от предмета не осталось следа. Драко вплотную приблизился к кровати. — Почему орденовцы не отреагировали на живой щит? — спросил он, пристально наблюдая за ее реакцией. Гермиона нервно хохотнула, ее взгляд стал мутным, блуждающим. Пальцы непроизвольно сжали край простыни. — Знаешь... — ее голос звучал странно отстраненно, — когда мы пришли за Нагайной, никто не знал, что там будут еще люди. — Она сделала паузу, глаза на мгновение прояснились. — Гарри отдал приказ уничтожить ее любой ценой. «Любой ценой». — И ты хочешь сказать, что это до сих пор происходит? — Недостаток информации, — грустно улыбнулась она. — Объяснишь мне, что ты задумала? — спокойно спросил он, заглядывая в ее глаза. Гермиона посмотрела на него из-под растрепанных локонов. — Нет. Одно слово. Лаконичное. Без оправданий. — Грейнджер, я перешел сюда не для того, чтобы снова играть в ослепшего идиота, — он шагнул ближе, почти нависая над ней. — Ты хочешь, чтобы я заткнулся и просто верил тебе на слово? Гермиона не отвела взгляда. — Да, — тихо сказала она. — Именно этого я хочу. — Ты прекрасно умеешь просить невозможное, — Драко хрипло рассмеялся. — А ты умеешь мешать тем, кто пытается что-то исправить, — отозвалась она спокойным голосом. — Я не собираюсь тебе все выкладывать только потому, что ты чувствуешь вину. Драко замер. — Вину? — прошептал он, и это прозвучало почти как признание. Гермиона медленно вдохнула. — Я не просила вас идти за мной. Ее голос был тихим, но в нем чувствовалась такая сила, что Драко на мгновение потерял дар речи. Он склонился к ней еще ближе, так что между ними остался только воздух, натянутый, как струна. — Я бы предпочел знать, зачем мы тут на самом деле, — шепнул он. Ее губы дрогнули в тени усмешки. — Не ради Ордена. Не ради меня. Ради шанса, — выдохнула она. — Чтобы хоть кто-то потом мог жить иначе. Он замер. Они смотрели друг на друга. И в этом взгляде было гораздо больше. Больше, чем страх. Больше, чем они сами могли бы сейчас вынести. — Спасибо, что вытащил меня оттуда, — очень мягко произнесла Гермиона, будто извиняясь за случившееся. — Вытащил, — повторил он с горькой усмешкой, отводя взгляд. — Как будто у меня был выбор. — Ты мог просто... уйти, — прошептала она. — И оставить тебя там? После всего, что... — Голос сорвался. Он не договорил. Тишина сгустилась между ними, но теперь в ней не было прежнего напряжения, только усталость, странная и почти неловкая близость двух людей, которые слишком много видели, чтобы еще притворяться. Без игры. Без борьбы. И тогда Гермиона чуть наклонилась вперед, прижалась к его груди лбом легко, почти невесомо. Драко застыл. Почувствовал ее дыхание через ткань рубашки — теплое, сбивчивое. Ее голос был шепотом, будто в самый центр его сердца: — Драко, побудь еще немного нормальным... Пожалуйста. Он закрыл глаза. На мгновение. Просто поднял руку и непривычно осторожно прикрыл ее плечи своей рукой. Как ставят щит. Как дают клятву. — Хорошо, Грейнджер, — тихо сказал он. — Еще немного.