19. Уязвимость.

Гермиона медленно приоткрыла глаза и сразу же зажмурилась от резкого света, впивающегося в сетчатку, словно тысячи игл. Мир вокруг расплывался в мутных пятнах и лишь одно ощущение казалось реальным, чья-то ладонь, крепко сжимающая ее пальцы. Она моргнула несколько раз, пытаясь прогнать туман из головы, перед ней проступил силуэт Драко. Он сидел, ссутулившись, локоть лежал на краю матраса, голова опиралась на руку, сжимающую ее ладонь, будто боясь отпустить. В другой руке мелькнул корешок книги, он что-то читал. — У тебя ладонь потная, Драко. — Она поморщилась, пытаясь прогнать скованность тела, не желавшего просыпаться. Книга с глухим стуком упала на пол. Он резко поднял голову растрепанные пряди волос выбились из-под капюшона толстовки. В его глазах — красных от бессонницы, с синяками под ними, будто его только что вытащили из-под завалов, мелькнуло что-то дикое, почти животное. — Ты как? — Он перехватил ее ладонь обеими руками, прижал к своему подбородку, она почувствовала, как дрожат его пальцы. — Явно лучше, чем ты, — прошептала Гермиона, пересохшим ртом. А потом, резко встрепенулась — Что с Пэнси?! — Жива, — он нервно дернул уголком губ, но улыбка рассыпалась, не успев оформиться. — Как обычно, возмущается и командует. Еще… немного задыхается. Ты повредила ей легкое. Перед глазами Пэнси, хватающаяся за грудь, ее лицо, теряющее цвет, губы, синеющие от нехватки воздуха. Собственная палочка, вонзающаяся между ребер, разрез, прокол, остановка сердца, крик и Круциатус, запускающий кровь заново… В сердце, напрямую. Гермиона зажмурилась, но было поздно слезы уже катились по щекам, горячие и соленые. — Прости… — ее голос дрогнул. — Мы отвлеклись… ее бы не успели спасти в госпитале, как и Оливера. Прости… — Прекрати, — он резко сжал ее пальцы, почти до боли. — Что ты вообще помнишь? Она попыталась собрать мысли, но они ускользали, как вода сквозь пальцы, оставляя лишь обрывки: Пэнси, падающая на колени, крики, отступление, палочка вылетающая из рук Драко… — Помню, как спасла Пэнси… как все начали сваливать… как Лестрейндж схватила тебя… а дальше... Как мы выбрались? — она сжала веки, пытаясь удержать мутные картины. Драко резко рассмеялся — коротко, истерически, будто срываясь в пропасть. — Что? — Гермиона нахмурилась. — Тебя должны были осмотреть целители разума, — его голос звучал хрипло, — но из-за той херни, что защищает твой разум, они бы не смогли... И Пэнси запретила. — Что было, Малфой?! Он замер, будто подбирая слова, потом резко выдохнул, словно выталкивая их из себя: — Она использовала на тебе проклятье боли и Круцио. Три часа, Грейнджер. Три часа. Хотела, чтобы я смотрел... — И как мы... — Моя бесконтрольная магия разорвала обездвиживающее. — Получается... снова спасибо, что вытащил "маленькую защитницу". Это уже начинает становиться традицией. — Она слабо улыбнулась, высвобождая руку из его хватки. — Не смей меня благодарить, Грейнджер! — Он вскочил, стул с грохотом опрокинулся. — Какого хуя ты выглядишь такой счастливой?! Наори на меня, ударь, но не смей смотреть так, будто я святой, спустившийся с небес! — Малфой, — спокойно сказала она. — Я осталась. Я выбрала остаться. Мы оба сделали то, что могли. И что хотели. Да, так случилось. Но я хочу, чтобы ты понял: я благодарна тебе. И ты не виноват. Ты и так… прекрасно справляешься с самобичеванием. — Я должен был… помочь тебе… — его голос сломался. Гермиона медленно приподнялась. Он мгновенно шагнул вперед, подхватил ее, помог сесть. Она прижалась лбом к его груди. Дыхание сбилось, голос дрожал. — Малфой, хватит! Мы все тонем в одном и том же дерьме. И если топить самого себя... никто не вытащит. Поэтому хватит. Хватит думать о том, что не смог. Я здесь благодаря тебе. Мы все здесь благодаря друг другу. Пожалуйста… иначе я тоже захлебнусь в этом. В том, что я не смогла. А я… я этого не выдержу, Драко… Она всхлипнула, едва слышно. Слезы текли, обжигая глаза. «Пожалуйста, Драко… мы все не справляемся.» — Ты уже второй раз тут просишь меня о почти невозможном, — наконец прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. Губы дрогнули в слабой улыбке, а большой палец осторожно провел по ее щеке, стирая слезы. Гермиона заметила, как зеленые блики играют на его лице, придавая коже неестественный, почти призрачный оттенок. — Сними с меня руну, — фыркнула она, шмыгнув носом. — Пэнси запретила. Никто не знает, как это повлияло на тебя. Свечение уже несколько дней скачет от зеленого к оранжевому, — пробормотал он рассеянно, продолжая водить пальцем по ее скуле, будто проверяя, что она все еще здесь. — Эта иллюминация мне не идет! — возмутилась Гермиона, озираясь в поисках палочки. — Лестрейндж их сломала. Оливандер должен подобрать что-то из оставшегося в Ордене. Потерпи немного. Гермиона кивнула. Медленно, с усилием, опустила ноги на пол и поднялась. Драко придержал ее за талию, помогая подойти к коридору. — Вам нужно обновить магию крови и добавить нашу, надоело, — он аппарировал. В гостиной уже появлялись первые лучи рассвета. — Малфой, тебе нужно поспать, можешь занять мою кровать... только сегодня, — сказала она, останавливаясь, чтобы заглянуть ему в глаза. Они были налиты усталостью, в их глубине плескалась тьма. Он тяжело опустился на диван. — Думал предложишь коврик у двери, подобрела после прогулки на тот свет и обратно? — пробормотал он, прикрывая глаза рукой. Гермиона усмехнулась — воспоминание всплыло ярко, почти осязаемо: утренний свет, пульсирующая в висках головная боль и он, мирно спящий рядом, уткнувшийся носом в ее макушку. Паника, заклинание, глухой стук тела в одеяле об пол. И его тихое, обиженное возмущение сквозь сон. — Еще злишься? — спросила она, лукаво прищурившись. — На твердом, говорят, полезно спать. — Ты садистка, Грейнджер, — пробормотал Малфой, не открывая глаз. — Мистер "я не буду спать в твоей кровати без приглашения"... — Сама притащила меня, между прочим, — устроился удобнее, лениво потянувшись. — И у тебя спит Пэнси. Ее вчера придавил Блейз во сне, и она чуть не задохнулась. — Можешь пойти в госпиталь… — Может, еще на кладбище мне предложишь поспать? — язвительно бросил он, потирая глаза. — К тому же, кто-то должен следить за тобой. — Хорошо, давай тогда посидим вместе, — сдалась Гермиона, опускаясь рядом с ним. Подтянула колени к груди, натянув на них огромную футболку, в которую ее переодели. «Три часа под Круциатусом и заклинанием боли... Странно, что я вообще еще что-то соображаю...» И вдруг, вспышка боли. Сначала слабая, как укол, потом все сильнее. Казалось, кто-то изнутри разбивал ее ступню кувалдой, дробил кость за костью, тянул мышцы, рвал сухожилия. Гермиона с тихим всхлипом судорожно втянула воздух, глядя на ногу, но она была в порядке. Визуально. Совершенно нормальной. Малфой тут же отреагировал. Молча перехватил ее лодыжку, осторожно уложив ногу себе на колени. Начал проминать ступню и щиколотку — сильно, почти жестко, сдавливая мышцы, надавливая на сухожилия. — Говорят, после сильной боли мозг может перепутать сигналы, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону, будто говорил сам с собой. — Он продолжает "чувствовать", даже когда ее уже нет. Надо дать ему другие сигналы. Отвлечь. «Он читал магловские книжки?!» — Спасибо, доктор Малфой, — пробормотала она, улыбаясь сквозь слабую дрожь. Он лишь коротко кивнул. Усталость тенью легла на его лицо. Движения становились все медленнее, глаза то и дело закрывались, потом он встряхивался, выпрямлялся, но ненадолго. Голова его кивнула вбок… и осталась так, склоненной. Он уснул. Диагностическая руна потухла. Гермиона смотрела на него. Дыхание стало ровным, лицо спокойным, почти мальчишеским. В этот миг он не был наследником древнего рода, не был свидетелем пыток и страха, всего лишь изможденный парень, которому отчаянно не хватало сна, прикосновения и тишины. Будто студент, только что вернувшийся с вечеринки после выпускных экзаменов. Она осторожно потянула его за рукав, пытаясь уложить поудобнее, но не успела встать, его голова уже опустилась ей на бедро, а рука обвила колени, будто даже во сне он не мог отпустить ее. Не мог позволить себе остаться одному. Не сейчас. Гермиона не двигалась. Ее пальцы машинально расчесывали пряди его волос. Она замерла размышляя о том, что они оба, лишились того, что должно было принадлежать им по праву — беззаботной юности, глупых ошибок, права быть просто молодыми. Война украла это у них, заставив с шестнадцати лет принимать решения, которые не под силу и сорокалетним. Его рука внезапно сжала ее колено крепче, и она затаила дыхание. Но это было лишь бессознательное движение — его сон оставался глубоким, измученным. С мягким хлопком в тишине кухни возник домовик. Звук, хоть и негромкий, разорвал хрупкую тишину, словно выстрел. Гермиона вздрогнула всем телом, плечи дернулись, дыхание сбилось, крик застрял в горле, сердце болезненно заколотилось, словно хотело вырваться. Мгновение и казалось, будто снова начнется боль. Из дверного проёма, будто услышав ее, робко выглянула Винки. Большие глаза эльфийки мгновенно наполнились слезами, а морщинки вокруг них сложились в дрожащую улыбку. Гермиона поднесла палец к губам, жестом указывая на спящего Драко. Винки осторожно подкралась, ее тонкие пальцы с неожиданной силой сжали ладонь Гермионы, будто проверяя реальна ли она. Кожа эльфийки была тёплой и слегка шершавой, и это простое прикосновение вдруг показалось невероятно важным. — Мисс Грейнджер… — прошептала Винки, — Винки так боялась… Винки думала… Она не договорила, ком в горле не дал. Гермиона слабо улыбнулась, снова коснувшись губ пальцем, погладила эльфийку по руке, чувствуя тонкие косточки ее запястья. Винки отступила, все еще глядя на нее, будто боясь, что это иллюзия, и скрылась на кухне, двигаясь так осторожно, будто каждое ее движение могло разрушить эту хрупкую тишину. Сквозь полумрак комнаты, Гермиона смотрела, как постепенно ночь уходит, уступая место новому дню. Как бледные лучи расползаются по стенам, словно смывая остатки кошмара. Малфой во сне вздрагивал и хмурился, сжимал пальцы, даже в забытьи он продолжал бороться с чем-то невидимым. Она знала, его сны не приносят покоя. Наверху заскрипели половицы. Затем послышался журчащий плеск воды, и вскоре на лестнице показалась Пэнси. Она ступала медленно, будто каждый шаг отдавался болью или страхом. Увидев подругу, замерла, будто не веря своим глазам. Гермиона, стараясь не разбудить Драко, медленно подняла руку и помахала, призывая к тишине. В ту же секунду глаза Пэнси распахнулись, она прижала ладонь ко рту и, не выдержав, осела прямо на ступеньку. В их взглядах столкнулись — слезы, память, и облегчение, за которым стояли бессонные ночи. Пэнси дрожащей рукой взмахнула палочкой Блейза. Вокруг головы Малфоя мягко сомкнулся пузырь тишины. — Моя кошечка! — ее голос сорвался на шепот, но в нем была такая сила отчаяния и облегчения, что Гермиона едва не вздрогнула. Паркинсон устремилась к ней, обняла со спины, прижавшись лицом к волосам. Ее плечи вздрагивали, а пальцы впились в плечи Гермионы так, что даже через ткань футболки чувствовались ногти. — Все в порядке, Пэнс… — Нет, не в порядке! — Пэнси всхлипнула прямо ей в макушку. — Ты неделю не приходила в себя. Иногда просто открывала глаза и смотрела в никуда, будто... будто тебя там не было. Гермиона, я так тебя люблю, моя девочка. Спасибо... Спасибо, что успела. Спасибо, что не дала мне умереть... Гермиона гладила ее по руке, чуть улыбаясь сквозь слезы. Она не знала, что сказать и, возможно, ничего не нужно было. Главное — они обе здесь. Живы. — Где твоя палочка? – чуть всхлипывая спросила Гермиона. — Где-то в его карманах. — Она кивнула на Драко, отстранилась и над головой Гермионы снова вспыхнуло зеленое свечение. — Пэнс… — Нет. — Пэнси театрально прижала руку к груди, но взгляд у нее был серьезный. — Мне так спокойнее. Не заставляй тревожиться бедную, раненую женщину. — устроилась на диване напротив. — Ну что, — Гермиона попыталась улыбнуться, хотя тревога сжимала горло. — Как вы тут? Что я пропустила? — У Тео будто ничего не случилось. Блейз до сих пор готов разорвать всех живьем. Я... скоро приду в норму. — Она сделала паузу, ее взгляд скользнул к Малфою. — А Драко... Гермиона почувствовала, как что-то сжимается у нее внутри. — Он почти не спал. Если засыпал... орал во сне, грозился убить Лестрейндж. Пару раз насильно влила в него зелье сна, иначе бы совсем свихнулся. Сидел в госпитале, читал все подряд про травмы, психику, магловские методики восстановления… Мы не знали, как на тебе скажутся эти пытки. Но пока ты выглядишь куда адекватнее, чем он в последнее время. Гермиона молча кивнула, глядя, как Драко дергается во сне, будто даже сейчас его преследуют кошмары. — Ты все еще думаешь, что он справится? Что все получится?... — прошептала Пэнси, едва слышно, словно боясь, что даже этот вопрос может разбить хрупкое равновесие между прошлым и настоящим. Гермиона не сразу ответила. Глаза ее были устремлены в никуда — сквозь утро, сквозь тонкий свет, сквозь стены, сквозь время. Потом она выдохнула, будто выпуская из легких весь груз недосказанного: — Я надеюсь… Кто-то из них должен… Он сам согласился отдавать воспоминания, это уже… больше, чем я ожидала. Пэнси покачала головой, подтянула колени к груди и обняла их, как будто старалась сдержать себя от распада. — Мне тоже тяжело, Пэнс… Я не думала, что мы с ним… — Гермиона зажмурилась, пытаясь отогнать мысли. «Мы с ним… Мы боимся еще одной смерти? Или просто слишком устали терять? Мы с ним просто рядом, потому что больше никого не осталось? Или потому что... ХВАТИТ!» — Все получится… если вообще будет какое-то "после"... если и мы останемся в живых, когда все закончится… — Гермиона замялась, будто подбирая слова, которые не хотелось произносить вслух. — Это уже будет значить, что получилось. Не идеально... но как-то. Мы сможем, Пэнс. Потому что... ну, кто-то должен. — Значит, я попрошу научить меня Аваде при удобном случае... а дальше как пойдет? — Пэнси поежилась. Гермиона кивнула, бросая благодарный взгляд. «Если ты начнёшь, они тоже втянутся...» — Нужно достать боггартов для тренировок… Попроси домовиков притащить их из Хогвартса. « Блять, я собираюсь разрушить и их души...» — Еще "твои" приходили, — сменила тему подруга горько усмехнувшись. — Уизли постоял, посмотрел на тебя... и ушел. Поттер сказал, что из-за того, что ты рванула ко мне, вся операция пошла по пизде. Что надо было заняться целью, бросить Тео, а со мной бы в госпитале разобрались… Мальчики были готовы его избить, но пришлось "подчиниться" приказу. — Ничего нового, – усмехнулась Гермиона. Дом постепенно просыпался. Появился Нотт. Взъерошенный, с торчащими в разные стороны волосами, но с сияющей улыбкой. Он, не теряя ни секунды, шаркая босыми ногами по деревянному полу, направился прямиком на кухню, где уже витал соблазнительный аромат кофе. За ним спустился Блейз в немного растянутом свитере и черных джинсах, его движения были медленнее, тяжелые, он шел разминая плечи. «Она уже и его приодела...» — Доброе утро, — Пэнси потянулась, как кошка, устроившаяся в лучах солнца, ее голос звучал почти беззаботно, словно она нарочно игнорировала тягостную атмосферу. — Привет, красавицы! — Забини выдавил улыбку, но в его глазах читалось что-то жесткое, недоброе. Он повернулся к Гермионе, и его голос внезапно стал низким от сдержанной ярости. — Гермиона, считай, что ваше состояние это единственная причина, по которой я до сих пор не вбил в ваши головы, насколько вы все ёбаные идиоты. Вы действительно поймали звезду, блять? Я говорил, что этот план полная хуйня? Говорил. Кто меня послушал? Никто. Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? — Блейз, — Гермиона слабо улыбнулась, — мое горе пока выигрывает в номинации "худшее". Поверь. — Пока что единственный, чье горе хуже твоего, пускает слюни у тебя на коленках, — буркнул Блейз, указывая подбородком на все еще спящего Драко. — А я… я у себя в голове сотню раз хоронил вас, пока ждал что будет с Пэнси и пытался выяснить куда вас перенесло… — Хватит! — Пэнси с неожиданной яростью швырнула в него подушкой. Блейз замер, затем провел ладонью по лицу, будто смахивая злость, раздражение и тут же сник. — Прости. Я… Мы все облажались. Все. Просто… — выдохнул он, подходя ближе. — я рад, что ты здесь. Целая. И… извини, что сорвался. — Он неуверенно потрепал Гермиону по голове, не совсем зная, можно ли так. Она лишь кивнула, чувствуя, как все внутри глухо сжимается. От усталости, от боли, от любви этих странных, потрепанных, по-своему близких людей. — Я хочу кофе и курить, — она умоляюще уставилась на Пэнси, слабо ткнув пальцем в Малфоя, который, словно живой барьер, преграждал ей путь к этим маленьким, но таким желанным спасениям. — Тебе пока нельзя ни то, ни другое, — Паркинсон протянула ей чашку травяного чая. — Ты же сама понимаешь… — Да, да, психоактивные вещества… — недовольно пробормотала Гермиона, делая глоток. Звуки начали нарастать, будто кто-то медленно прибавлял громкость на невидимом регуляторе. Смех, дыхание, шаги — все звучало в ней. Стук крови в ушах перекрыл остальные шумы. Сердце билось в горле, вырываясь наружу с каждым ударом. Пальцы задрожали, чай обжег губы. Мышцы напряглись до судорог, тело дернулось, словно в попытке сбежать из себя. Комната внезапно сжалась вокруг нее — стены будто подступили ближе, воздух стал густым, тяжелым, давящим на грудь. Гермиона попыталась сфокусироваться на чем-то, но кровь яростно стучала в висках, сердце колотилось так, будто рвалось наружу, а в горле стоял ком. «Спрятаться! Нужно спрятаться!» Она почти не видя поставила чашку на стол, но та дрогнула в ее пальцах, звонко ударившись о поверхность. Гермиона сползла на пол, судорожно пытаясь втиснуться в узкий угол между диваном и столом, будто щель могла ее защитить. Голова ушла в колени, ладони вцепились в волосы, ногти впились в кожу. Дышать стало невозможно. Будто весь кислород выкачали из легких, оставив только жгучую пустоту. Грудь сдавило невидимыми тисками, сердце колотилось, как загнанное животное. Частое, прерывистое дыхание внезапно сорвалось в хриплый крик. «Страшно! Страшно! Страшно!» В голове вспыхнул ледяной смех Беллатрисы. Резкий, хищный, искривленный. И за ним — боль. Сильная. Острая. Жгучая. Где-то в рёбрах, в горле, в запястьях. Там, где тело никогда не забывает. Грохот. Что-то упало. Крик сорвался с ее губ — крик, как вспышка ужаса, как чистый страх без слов. И тут — прикосновение. Руки. — Нет… Не трогай меня! Хватит, нет, нет, нет! — она забилась, отчаянно отбрасывая их прочь, кулаки метались слепо, ударяя то в воздух, то во что-то твердое. — Гермиона! — голос. Близкий. Удерживающий. — Гермиона, это я! Посмотри на меня! Дыши, слышишь? Открой глаза. Пожалуйста. Сквозь белый шум, сквозь слезы, через мельтешащий свет она разлепила один глаз. Бешеный взгляд наткнулся на лицо — испуганное, любимое. Пэнси. Она стояла перед ней на коленях, почти в слезах. — Два вдоха. Выдох. Смотри на меня. Вот так, давай. Ты молодец. Ее сжали как маленького ребенка. Пэнси дышала с ней — медленно, глубоко. Гермиона старалась повторять. Воздух резал горло, но что-то начало возвращаться. Пол под ногами. Руки, что держат. Голоса. — Грейнджер, пять предметов, — голос Драко мягкий, но четкий, над самым ухом. — Дыши. Смотри вокруг. Пять предметов. Она глотнула воздух: — Пэнси… — два вдоха. — Перевернутый стол… — два вдоха. — Диван у стены… — два вдоха. — Ч-чашка… разбилась… — два вдоха. — Камин… — два вдоха. Каждый образ, будто возвращение к реальности. — Пять ощущений. Давай. — Пол… шершавый… — два вдоха. — Свет… слишком яркий… — два вдоха. — Пахнет кофе… — два вдоха. — Холодно… — два вдоха. — Ты… слишком сильно сжимаешь меня, Малфой… — два вдоха. Это были его руки. Она не помнила, когда Драко оказался рядом. Просто в какой-то момент его ладонь уже лежала у нее на затылке, а дыхание медленное, почти ровное касалось уха. Он тоже дышал с ней. Не говорил ни слова. И это, почему-то, помогало больше всего. Когда дрожь наконец отпустила, она подняла взгляд — медленно, как будто боялась снова не выдержать. Все были рядом. Не жалели, не осуждали. Просто были. И это было невыносимо. — Простите, — выдохнула она, почти неслышно. — За что? — Блейз протянул ей стакан воды. — Тебе не за что извиняться… Гермиона покачала головой. Она не знала. Просто хотела извиниться. Тео молча принес одеяло. Драко без слов укутал ее, аккуратно, почти бережно подтягивая обратно на диван. Только тогда их взгляды встретились, она на миг увидела в его глазах все, что сама не могла произнести. Усталость. Вину. Ужас, что не смог предотвратить. И глухую, отчаянную привязанность, которую он сам, похоже, боялся признать. «Мы с ним...» Гермиона зажмурилась, чтобы вытолкнуть мысли. Это сейчас ей было не нужно. В комнате снова стало тихо. Нотт поставил чашку на стол и сел рядом, не глядя. Просто чтобы быть. Блейз ворчливо закрыл окно, чтобы не дуло, и ушел на кухню, громко ругаясь на выкипевший кофе. Каждый из них делал что-то простое, обыденное и это спасало. Малфой молча взял сигареты и вышел. Пэнси присела рядом, переплетая их пальцы и укладывая ее голову себе на плечо. Она не выпуская руки Гермионы, быстрым движением древка возвращала на место отброшенные заклинанием предметы — последствия внезапного пробуждения Малфоя. Мебель с тихим стуком вставала на свои места, будто ничего и не произошло. — Не давайте ему спать с палочкой, — сквозь зубы процедил Тео, отправляясь на кухню. — В следующий раз он кого-нибудь случайно прикончит. — Ты и без сна последнее время слабо контролируешь магию, — усмехнулся Блейз. Мысли все еще были разрозненными, словно каждая шла по своему маршруту, не встречаясь с другими. В груди — тупая боль, как после удара. — Ему тоже страшно, — прошептала Гермиона, глядя в сторону открывающейся входной двери. — Он просто не умеет об этом говорить. — Тут никто не умеет, — тихо сказала Пэнси. — Хоть бы кто-то начал говорить о проблемах через рот, — уже громко привлекая внимание. Тео, устроившись на диване с чашкой и теплой булочкой, посмотрел на них, поднял брови и с нажимом откусил половину. — Никаких душевных разговоров до завтрака. У нас тут не терапия, а утро пятницы. Блейз, вернувшийся с двумя дымящимися кружками, протянул одну Пэнси, вторую Гермионе, устало плюхнулся рядом. — Ага, центр психологической поддержки имени "все пошло по пизде". — Гермиона невольно улыбнулась. Маленький, странный момент спокойствия среди развалин душ. Внутри все еще гудело, но уже не так оглушающе. Она обняла кружку ладонями и сделала осторожный глоток. Все-таки мир можно склеивать из простых вещей. Теплого чая, кривой шутки и пальцев Пэнси, которые все еще не разжимали ее руки.