31. Лучший ученик.

«С днем рожденья тебяяяя, с днем рожденья теееебяяяяя, с днем рожденьяяяяяя…» Виток аппарации. «…Дедуляяяяя…» Драко рефлекторно пригнулся, когда над головой просвистел ослепительный луч. Каменные стены фамильного склепа дрогнули, и он выглянул из-за колонны, чтобы увидеть — прямо перед ним разыгрывалась безумная сцена сестринского воссоединения. Беллатриса и Андромеда кружились, как тени, среди облаков мраморной пыли, обрушивая друг на друга потоки заклятий — стремительный, хаотичный и смертельно прекрасный танец. «Сидела бы с внуком.» Он не ожидал, что она придет. Не ожидал, что хоть кто-то появится в склепе. До последнего он был уверен, что зря ухватился за слова Меды. Но сейчас, глядя на эту бойню, пазл в его голове складывался с леденящей душу четкостью. Она пришла сюда, чтобы закончить старый, горький разговор. Машинально проверил карман джинсов, где лежала крохотная сумка Грейнджер, и, глубоко вдохнув, ринулся в пыльный вихрь проклятий. Мир взорвался звуком. Перед глазами — торжествующий оскал Беллатрисы, безумный и прекрасный в своей жестокости, напротив — сосредоточенное, уставшее лицо Андромеды. Обе измотаны и потрёпаны — разорванная одежда, ссадины, сочащиеся кровью порезы. Воздух густой — от запаха гари, озона и мраморной пыли, медленно оседающей на всё вокруг. Их движения, отточенные и стремительные, теряли ритм, сбивались на усталую, пьяную какофонию. — Отличные, блядь, поминки! — крикнул Драко, уклоняясь от очередного луча. А Андромеда не успела. Словно в замедленной съемке Драко видел, как багровый луч врезался в нее, отшвырнув к стене, как тряпичную куклу. Все внутри рванулось к ней, но следующий плевок колдовства от Беллатрисы заставил его отпрыгнуть, прикрывшись дрожащим от удара щитом. А где-то в глубине сознания нашёптывал холодный, безжалостный голос: "Убей ее. Сейчас же. Убей скорее". Он яростно отмахивался от этого шепота, раз за разом. Из-за пыльной пелены вынырнула Меда. Она парировала атаки сестры с такой яростной решимостью, что казалось, само пространство сжималось под ее напором. Но он видел — видел, как из уголка ее губ потекла струйка крови, смешанная с мелкими, сияющими осколками стекла. Слышал, как она зашлась хриплым, булькающим вдохом. Драко уже успел выставить перед ней щит, но она исчезла в аппарации. Через миг два заклятия сорвались с палочек одновременно. Одна из сестер успела уклониться, другая сползла на пол по мраморной стене. Он краем глаза заметил, как кровь начала выступать из каждой поры Андромеды. «Мразь… какая же ты мразь, Белла!» «В госпиталь. Быстрее! К девчонкам. Они не проебутся!» Выпустив в слепой ярости веер проклятий, Драко щелкнул пальцами: — Мимбл! Домовик появился в облаке пыли. — В госпиталь! Домой! Быстро! — выкрикнул, указывая эльфу на лежащую женщину. Драко сорвался в еще один виток аппарации, разрезал воздух проклятьем — на спине Беллатрисы распахнулся глубокий кровавый след. Ответный луч с ее палочки угодил в домовика, отбросив того в сторону с визгом. Она пошатнулась, и этого мгновения хватило: он выбил палочку из ее руки, подбил ноги и почти с наслаждением услышал глухой удар — ее голова встретилась с мрамором. Обездвиживающее в Беллу. Портключ третьего госпиталя полетел в Андромеду. Из угла донесся тонкий, острый крик эльфа — голос, в котором дрожала вся его маленькая сущность. В один шаг аппарации Драко оказался около него. Хруст ломающихся под неестественными углами костей был приглушенным, словно из другого измерения. Бледная кожа на плече эльфа разорвалась, обнажая острые осколки. — Х-хозяин Драко… Мимбл подвел вас, — просипел домовик, с трудом выдавливая слова сквозь сжатые зубы. Драко, не говоря ни слова, призвал из волшебной сумки склянку с обезболивающим. Рука не дрогнула, когда он влил мутную жидкость в рот эльфу. Несколько ребер сломались внутрь, впиваясь в легкие. Он видел, как тот пытается вдохнуть, но легкие отвечали негромким, прерывистым свистом, дыхание стало редким и неглубоким. В глазах — страх и удивление, будто существо еще не верило, что ему отсыпали столько боли. «Поздно. Уже поздно…» — Ты никогда не подводил меня, — тихо сказал Драко, опускаясь на колени. — Спасибо за все, Мимбл. «Прости. Прости, друг.» Короткая, беззвучная зеленая вспышка из его палочки и эльф замер. Напряжение спало с его маленького тела, свет мгновенно погас в огромных глазах, а морщинки на лбу разгладились, словно от великого облегчения. Драко осторожно закрыл ему веки, перенес тело в тень у стены. Уложил, аккуратно подложив под голову сложенные ладони, будто того охватил внезапный сон. Затем он медленно поднялся, глядя на неподвижную фигуру. Медленно повернулся к той, кто, как любимый хозяйский коврик, занимала центр этой перевернутой комнаты — к тетушке, распластавшейся на холодном мраморе. Пыль кружилась вокруг нее в лучах света, пробивавшихся сквозь разбитые витражи. Ее дыхание было отрывистым, взгляд пылал, хотя силы явно покидали ее. — Ну что, дорогая, вот и остались мы вдвоем, — Драко медленно, почти фривольно, подошел ближе. — Не хочу, чтоб нас прервали. Он достал из сумки холодный металлический ошейник и с глухим щелчком застегнул на ее шее. — Решил подстраховаться. Чтобы ты не освободилась, как я в прошлый раз, — он присел на корточки, и кончик его древка звонко, почти игриво, постучал по металлу. Разработка Ордена. Подавитель магии. Драко облокотился предплечьем о колено, перекатывая в пальцах свою палочку. Его взгляд скользнул по лужице крови, медленно растекавшейся из-под ее спины, по темным волосам, которые начинали пропитываться ею. Пыльные мелкие кудряшки… такие родные, мелькавшие рядом в сражениях. Такие мягкие… Он резко отдернул руку, осознав, что только что коснулся чужих волос — жестких, черных — волос кровожадной суки. «Не ее.» — Надеюсь, мы весело поболтаем, тетя, — ухмыльнулся он с едва скрываемой жестокой игрой в голосе. Насильно влил ей в рот несколько капель кровоостанавливающего и обезболивающего. Чтобы держать ее в сознании. Подольше. Следом он достал пакет с кровью — из запасов девушек. Драко неловко собирал капельницу, не раздумывая о правилах и стерильности. Возясь с ней он перепачкал руки в алой жидкости, смешав ее с пылью и потом. — Я, честно, готовился, — коротко хохотнул он, пытаясь по смутным картинкам из справочника попасть в вену. — Но практики было маловато. Наконец, после нескольких неудачных попыток, оставивших на ее руке темнеющие гематомы, игла вошла куда надо. — Я же не рассказал тебе. Это кровь. Чистая магловская кровь. И теперь, — он широко улыбнулся, наблюдая, как жидкость начинает медленно поступать по трубке, — она будет течь по твоим жилам. Он внимательно посмотрел в ее лицо, искаженное беззвучным криком. — Даже не представляю, как бы ты меня проклинала, если б могла говорить. Да и не хочу. Не люблю такую музыку. Драко чувствовал себя и палачом, и исследователем, и ребенком, который наконец собирается распаковать подарок. Он лениво поднялся, достал из кармана смятую пачку, одним движением выбил сигарету и прикурил. Яркая вспышка зажигалки на мгновение осветила его бледное, застывшее лицо. Глубокая затяжка, и пряный дым заполнил легкие, словно убаюкивая каждую альвеолу. Сизое облако медленно поплыло к высокому своду склепа. Он покрутил в пальцах кислотно-красную зажигалку, разглядывая ее, будто видя впервые. Быстрое, почти небрежное движение палочки и несколько прядей на голове Лестрейндж вспыхнули коротким, яростным факелом. Он наблюдал, как ее глаза, полные животного ужаса, мечутся в орбитах, пытаясь увидеть пожирающий ее волосы огонь. Он поджигал и тушил их снова и снова, давая пламени обжечь кожу, но не давая ему распространиться. Запах паленых волос смешивался с запахом крови и пыли. Драко медленно выпустил дым и шагнул ближе. Подошва его ботинка с глухим хрустом приземлилась на ее пальцы, растирая их в кровавое месиво о холодный мрамор. — Ты что, плачешь? Ну что ты, — его голос звучал притворно-укоризненно. — Я уверен, ты скучала. Он снова присел, не убирая ноги с остатков ее пальцев, и стряхнул пепел прямо ей на лицо. — Точно, — он щелкнул пальцами, будто его только что осенила догадка, — ты же не можешь моргнуть. Взмах палочки рассек платье тетушки, тонко задев кожу. — Ой, не хотел так порезать, — грустно, с наигранной виной. Следующим движением Драко заставил широкую полосу кожи на ее животе медленно, с противным влажным звуком отделиться от мышц. Кровавый "ремень" начал сползать, обнажая всё новые участки влажной, розоватой плоти. Кровь сочилась ручейками, лишь слегка сдерживаемая зельем. А Драко злился. Он так мечтал о моменте расплаты, о том, как будет заставлять ее страдать, а теперь, в миг своего триумфа, когда он жаждал ощутить экстаз палача, он не чувствовал ничего. Ничего, кроме холодной, безразличной уверенности в том, что делает все правильно. Что эта месть — простая, кристально ясная обязанность. Подход к простому приказу "убить", но с особым, выверенным усердием. Он медленно курил, наслаждаясь каждой затяжкой, и как завороженный смотрел на бесконечную россыпь алых бусин, выступающих на обнаженных мышцах ее живота после очищающего заклинания. На то, как они сливаются в лужицы, озерца и целые реки. — Я так долго ждал. Даже жаль, что мне похуй, — с силой придавил окурок в этот кровавый бисер, оставив темное пятно гари. — Мне рассказывали, что проклятие боли ощущается так, будто с тебя сдирают кожу заживо... Проверим? Он с усилием проник в ее сознание, отгораживаясь от немого визга и мысленных проклятий, наслаждаясь тем, как ее разум мечется в агонии. От боли и от осознания той самой крови, что теперь медленно наполняет ее вены. Последнее доводило ее до всепоглощающей паники. «Психологическое насилие предпочтительнее? Это у нас семейное, да?» Драко ухмыльнулся своим же мыслям и резким росчерком палочки сорвал с нее еще один лоскут плоти, ощущая, как ее сознание плавится от боли. Как пульсирует и пытается сжаться в комок каждый нерв, каждый слой ее существа. — Блять, тетя, я так ждал нашей встречи. Представлял, как ты сдыхаешь, а я рядом кайфую и упиваюсь каждой секундой этого ультранасилия. «Подарки, как всегда, хуйня.» Он разочарованно помотал головой и на мгновение прикрыл глаза. Всего на секунду, но за этот миг в сознании вспыхнули и сменили друг друга образы: сначала Андромеда, потом Гермиона. Обе на ее месте в таком же кровавом месиве, на этом же холодном полу. Новое движение палочки и остатки волос Лестрейндж вспыхнули ярче прежнего, унося с собой жуткую кудрявую иллюзию. Ее сознание под его напором начало тлеть, будто его накрыло ворохом раскаленного пепла. Оно плавилось по краям, пожираемое изнутри начинающимся пожаром, который он так тщательно и методично разжигал. — Надеюсь, теперь я достаточно впитал твои уроки? — Он рассмеялся, снова прикуривая. Дым закрутился мутным вихрем. — Мама бы не одобрила такое. — Обвел сигаретой пространство вокруг, указывая на кровавый хаос. Табак и гвоздика смешивались с тяжелым металлическим запахом крови, оседая в горле вместе с мраморной пылью — дорогой траурный аромат, составленный специально для этого момента. — Наверное, тебе интересно, где она? Хочешь "пообщаться" с ней? — продолжил он свой односторонний диалог, глядя в глаза тети. — Родители теперь вне магического мира... Оооо, я представляю выражение лица отца, если б ему, конечно, не стерли память. Представь: Люциус в магазине или в автобусе. Я очень жду этого момента, честно... К слову, он теперь магл, а мама просто не может использовать магию… Одна сестра предательница крови, а наследник полукровка, да еще и сын оборотня. Другая омаглилась по полной... Какого это знать, что ты последняя, кто верен чистоте крови в роду? Что у фамилии не будет благородного наследия? Драко стал насильно вталкивать в ее сознание нарезку воспоминаний, подобно тому как вставляют лезвие под ноготь. Улыбающаяся Гермиона в его галстуке и пиджаке на фоне стены. — Знаешь, мне было так сложно в последний год в школе… Я был уверен, что ОН убьет меня в конце… А она… ей было жалко меня. Помнишь, Поттер тогда напал на меня? Она потом сидела в госпитале у моей койки, такая виноватая, боялась, что ее дружка в Азкабан упекут… Задумчивая Гермиона у камина поднимала глаза от книги и улыбалась ему. — У нее явно комплекс спасателя, но она прилипла ко мне, все пыталась доказать, что я лучше, чем есть… Все как-то так закрутилось… Потом эта война, так невовремя, ОН в нашем доме, я даже не успел никому рассказать… Получается, тебе придется первой меня поздравить… Он с усилием втолкнул в ее сознание воспоминание о маленьком сероглазом малыше с россыпью темных кудряшек. — А ты что думала, Золотое трио просто так почти год пряталось? Ты, блять, представляешь, что я пережил, когда ее притащили в Мэнор? — Еще один окурок с шипением затух об ее тело, ещё один лоскут кожи был сорван. — Из-за тебя мне пришлось пытать мать моего ребенка, смотреть, как ты пытаешь мою любимую женщину… Он заставил ее сознание давиться обрывками подправленных воспоминаний о себе и Гермионе, о них с Тедди. Воспоминания получались красивыми и почти неотличимыми от правды, они были короткими и полными искренних эмоций, детали легко менялись. Подправить цвет и кладку стен, убрать лишние пряди у малыша, наложить декорации Хогвартса. Сознание Беллатрисы в предсмертной агонии принимало воспоминания как истину и разрывалось еще сильнее. — Так что, тетя, каково это знать, что я во всех смыслах опустился на колени перед маглорожденной? Что внуки твоих сестер полукровки? Что в твоих венах сейчас плещется магловская кровь, а твоя чистейшая растекается по этому полу? Ослабил преграду между их сознаниями и почувствовал его — леденящий, первобытный страх Беллатрисы Лестрейндж. Она боялась его. — Знаешь, насколько дешево стоит твоя жизнь? Я обменял ее на один выходной для команды. — Движение палочки, и тёмная кровь хлынула из перерезанных вен. «Я обещал, что разорву тебя на куски. Я отомстил.» — Ты останешься гниющей лужей на полу фамильного склепа, — спокойно проговорил он, наблюдая, как алая лужа медленно расползается по камню. Еще одна сигарета, чтобы скоротать время. Чтобы отвлечься от тошнотворного зрелища. Чтобы прислушаться к себе и понять, что он не испытал радости, не испытал эйфории, не наслаждался ее физической агонией. Он мысленно смаковал каждую рябь ее сознания, каждый мысленный рывок, когда он давил ее, уничтожал самое ценное — наследие, историю, святость крови и рода. Ожидал, что это заполнят пустоту внутри него. Но пустота осталась. Драко наблюдал, как остатки жизни тлеют в ее глазах, как недокуренный смятый бычок. Взгляд замер. Дыхание остановилось. Он стоял, уставившись в стену, и продолжал курить. Упрямо закапывая все произошедшее как можно глубже, как можно крепче, пытаясь наскрести как можно больше разлетающейся земли окклюменции. Щелчком отбросил окурок. Проверил пульс и ткнул ногтем в остекленевший глаз Лестрейндж, убеждаясь в ее смерти. Поднял тело домовика и аппарировал. Поляна утопала в золоте осенних листьев, будто сама природа решила постелить ему саван. Воздух был тяжелым, вязким — в нем стояла тишина, в которой не пели птицы, не шуршали звери. Даже ветер замер. Драко не хотел, чтобы Мимбл сожрали черви. Не хотел, чтобы он разлагался, теряя облик, теряя достоинство. Нет. Все должно было закончиться по-другому — красиво, по-человечески… черт возьми, достойно. Он призвал ветви, выстроил из них костер, прикрыл листьями, осторожно уложил тело маленького слуги. Домовик лежал спокойно, будто просто уснул. Маленькие руки, вечно занятые заботой, теперь безжизненно покоились на груди. Пламя вспыхнуло мгновенно. Магический огонь окутал Мимбл, языки пламени с жадностью вырывались вверх, отбрасывая тени на лицо Драко. Он стоял, не двигаясь, глядя, как очертания друга исчезают, как всё превращается в свет, как свет становится пеплом. Глаза щипало не только от дыма. «Сколько раз ты прикрывал меня перед родителями… Сколько раз вытаскивал из дерьма, в которое я сам себя загнал… А помнишь, как тащил меня пьяного от Нотта, когда я даже имени своего выговорить не мог? Как прятал мои сигареты, чтоб мать не узнала… Как кормил меня с ложки, пока Северус чинил мой, расхуяченный разум… Прости, что тогда мыл тебе ноги… Хотя, знаешь, за это я извиняться не буду». Малфой неподвижно стоял, пока догорал погребальный костер и разгорался закат. Когда последние угольки дотлели, Драко взмахнул древком. Ветер поднял, закружил листву и пепел, подхватывая их, будто забирая Мимбл к небесам. Мир снова стал тихим. Только сердце гремело в груди, как барабан похоронного марша. — Прощай, друг… И на миг показалось, будто среди листьев проскользнула маленькая тень — как будто Мимбл улыбнулся напоследок. Он очистил себя от запекшейся крови насколько это было возможно, но ощущение липкой гари, казалось, въелось в саму кожу. Аппарировав к дому, он медленно брел по тропинке, шурша осенними листьями. Пытался вызвать патронуса, чтобы хоть как-то упокоить свои мысли и связаться с Поттером. Но из кончика палочки вырвался лишь жалкий, полупрозрачный отсвет, на мгновение принявший его силуэт, прежде чем бессильно раствориться в воздухе. На скрипучих ступенях крыльца он почти столкнулся с выходящим на перекур Блейзом. — Где так потрепали? — буднично спросил тот, оглядывая его с ног до головы. — Что-то подсказывает, что не на блядках... — Семейный вечер, — отмахнулся Драко. — Хорошие подарки подарил? — Лучшие, — криво ухмыльнулся он. — Легче хоть стало? — Нахер это "легче". Просто не хочу ни о чем жалеть. — Не стало, — констатировал Забини. — Даже не включал "музыку". — Ахуеть, конечно. Страшный Пожиратель Смерти остается человеком? — Вроде того... — Драко перекинул в пальцах красную зажигалку. — Воспользуюсь твоим патронусом? Мягкие лапки серебристого кота бесшумно зашагали по перилам, пока Драко коротко отчитывался и объяснял Поттеру ситуацию с Андромедой. Патронус, вильнув призрачным хвостом, растворился в сумеречном воздухе. — Спасибо, киска, — Драко хрипло хохотнул, подмигивая другу. — Обращайся... детка, — Блейз спародировал интонацию Грейнджер и громко заржал. Дом встретил их теплом и запахом корицы, трав и старого дерева. Взгляд Драко сразу нашел ее, и сложный счетчик его проблем начал медленно обнуляться, сводясь к одной-единственной, самой важной проблеме — Гермионе Грейнджер. Она лежала на диване в гостиной, закинув ноги на спинку и свесив голову вниз, так что ее волосы подметали пол. Пэнси, сжав губы пыталась поставить чашку ей на колено и раздраженно ворчала каждый раз, когда та теряла равновесие. Нотт развалился перед камином на животе, подпирая голову руками и почти по-детски болтая ногами в воздухе, его взгляд был прикован к танцующим языкам пламени. Обнуляться до трех проблем. С громким хлопком появилась Винки, так резко, что Пэнси взвизгнула и уронила чашку — та почти врезалась Гермионе в лицо, но зависла в воздухе, пойманная заклинанием Драко. — Винки не может успокоить Фликси! — эльфийка нервно заламывала пальцы, ее огромные глаза были полны паники. Четырех проблем. — Попроси Мимбл, он хорошо с этим справляется, — пробубнил Нотт, не отрывая взгляда от огня. — Мистер Малфой вызвал Мимбл... — начала Винки и замолчала, смотря на Драко. Гермиона медленно приподнялась, ее взгляд стал пристальным и тяжелым. — Где Мимбл, Драко? — спросила она, вглядываясь в его глаза. Воздух стал плотным, будто заполнился дымом с поляны, запахом сгоревших листьев и праха. — Я освободил его. И в комнате воцарилась тишина, такая же густая и неподвижная, как тот осенний лес, где он оставил своего друга.