33. Ты забыл.

Судорожный вдох пронзил ее легкие. Мир вспыхнул белым светом, звуки расплылись, словно под толщей воды. Гермиона захлебнулась воздухом в приступе удушающего кашля — грудь свело, горло пылало, будто изодранное сотней раскаленных игл. Она беспомощно металась взглядом, не понимая, где находится, цепляясь за клочки сознания. Над ней нависала Пэнси — взъерошенная, побледневшая, с диким выражением на лице, что-то кричала, встряхивая ее за плечи, но ощущалось это как далекие, глухие толчки. — Гермиона! Грейнджер, твою мать! — прорвалось наконец сквозь вату в барабанные перепонки. Гермиона всхлипнула, прижимая дрожащие пальцы к горлу, пытаясь удержать боль внутри. Каждый хриплый, рваный выдох приносил металлический привкус крови, растекающийся по языку. — Какого хуя?! Он сломал тебе трахею… — Пэнси судорожно колдовала, заклинания одно за другим гасли на коже. Гермиона попыталась отмахнуться, с трудом поднявшись на локтях. Мутным взглядом обвела комнату — стены дрожали. Драко валялся у стены, без сознания, судя по всему оглушенный подругой. Гермиона открыла рот, пытаясь сказать хоть слово, но звуки не могли протолкнуться через спазмированное горло. Схватила палочку Пэнси, провела ею в воздухе, и перед ними вспыхнули дрожащие буквы. "Его переклинило. Случайность." — Нихуя себе случайность, — голос Пэнси сорвался на визгливый шепот, полный неподдельного ужаса и злости. — Он чуть не убил тебя… Гермиона, задыхаясь, перевернулась на живот и поползла к двери. Каждый ее вдох был борьбой, каждый выдох стоном. — Вы совсем ебанулись! — подруга бросилась за ней, пытаясь схватить за плечо. — Куда ты ползешь, ебанашка?! В воздухе вновь вспыхнули слова, дрожащие от неустойчивой магии: "Он не сможет с этим жить." — А я, я, блядь, смогу?! — выкрикнула Пэнси, голос сорвался в глухой хрип. — Я просто зашла тебя проверить, а увидела как… Гермиона, опираясь о стену, попыталась подняться. Колени дрожали, в глазах плыло, но она упрямо тянулась вверх. Пэнси, испустив тяжелый, осуждающий и в то же время безнадежный вздох, подхватила ее и помогла встать. — Ты, сука, в очередной раз пыталась сдохнуть у меня на руках! Сколько еще это будет повторяться?! "Еще парочку раз, ладно?" Гермиона попыталась улыбнуться от своей шутки, но вместо этого согнулась от нового приступа кашля. — Палочку верни, я помогу. — почти умоляюще прошептала Пэнси. Но Гермиона уже двигалась — шатко, спотыкаясь, сжимая палочку в белых пальцах. Где-то в затуманенном сознании рождался план — отчаянный, безумный, но единственно возможный. Пэнси, наконец, махнула рукой и пошла за ней, поддерживая, ругаясь сквозь зубы. Они добрались до кладовки. — Гермиона! Хватит! Все это какой-то ёбаный пиздец! Что ты, блять, пытаешься сделать?! "Все исправить." Она начала лихорадочно рыться в коробке со всяким "нужным" хламом, с грохотом перебирая склянки, мечтая обнаружить искомое — одно из тех зелий, что Северус когда-то разрабатывал в попытках бороться с корью. То, что вышибало из памяти пару часов. Пэнси, быстро сложив жутковатый пазл у себя в голове, осторожно усадила обессилевшую подругу на пол и сама принялась перетряхивать коробку, наконец выудив нужную склянку с мутной жидкостью. — Снова, — тихо прошипела она, — блять, мы снова решаем за остальных. Гермиона, он найдет пустоту в сознании, и нам это выйдет боком. — Присев на корточки, подруга продолжила исцелять ее изувеченное горло, шепча заклинания одно за другим. Призывая костерост, обезболивающее, кровоостанавливающее. Постепенно, туман рассеивался, становилось легче дышать. Гермиона предприняла еще одну попытку заговорить. Получился сдавленный, хриплый шепот, будто скрип несмазанной петли: — Хрящи быстро заживут, он ничего не заметит… Плохой сон, а я просто простыла. — Чуть задыхаясь, выдавила она, опираясь спиной о стену. — А если не сработает… — Он забудет последние часы. — В ее глазах мелькнула тень чего-то безвозвратного. «Наше небо... И его первое "люблю тебя". Блять, пожалуйста... Только помни.». — Он никогда не узнает… — Оно не пропадет бесследно, — упрямо настаивала Пэнси. «Ничего не проходит бесследно». — Мы все пациенты Мунго, он спишет это на свое состояние… — Он не сможет с этим жить, — сама себе кивнула Пэнси, словно подводя черту. Коснувшись ее руки, она аппарировала их обратно в комнату. Адреналин отступал, и картина происшедшего все четче вырисовывалась в сознании, холодный и липкий страх медленно запускал свои склизкие щупальца в душу. «Это был не он, это все Авада в его голове. С ним все будет в порядке» Гермиона резче, чем следовало, выхватила флакон из рук подруги и, присев над Драко, влила зелье ему в рот, проводя ладонью по горлу, вынуждая рефлекторно сглотнуть. — Убери все синяки, — прошипела она, касаясь своей покалеченной шеи. — Блейз, Тео… Кто-нибудь слышал? — Тео у своей девки, наша комната все еще заглушена, — Пэнси вернула себе палочку и отлеветировала Малфоя обратно на кровать. Следом залечила на нем царапины — узкие, рваные, от ее ногтей. Кожа затянулась, словно ничего и не было. — Ничего не было, — прохрипела Гермиона, отпивая костероста в надежде быстрее срастить хрящи. — Ни взгляда, ни жеста. Слышишь? — Моя любимая роль: делать вид, что все в порядке, — грустно улыбнулась Пэнси, колдуя уже над ней. — Гермиона, ты… не теряй себя. Я… я не могу тебя удержать. — Говорят, хорошие девочки попадают на небеса, — она горько улыбнулась, в ее глазах плясали отблески былого огня. — Как здорово, — лицо подруги на секунду исказила злоба. — Все получится, Пэнс… — Ты всегда получаешь то, что хочешь. — Не злись на меня, — Гермиона перехватила ее руку, прижала к щеке. Шепот стал почти детским, сломленным. — Я люблю тебя, Пэнс. — Ты ёбаная рок-звезда. Я тоже люблю тебя, — девушка пригладила ее спутанные волосы и вышла, не оглядываясь. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив Гермиону наедине с тишиной и ее демонами. Взмахнула палочкой еще раз оглушая Драко. Ей нужно было время. Хоть немного. Трахея заживала медленно, тянущей болью, будто кто-то тонкой проволокой скручивал ее изнутри. Каждый вдох отзывался спазмом, но становилось легче. Она пошарила в комоде, вытаскивая вещи почти наугад, пока не нащупала свою черную водолазку. Ткань холодила кожу, но, натянутая до самого подбородка, скрыла еще не до конца исчезнувшие синяки. Хоть иллюзия контроля. Хоть капля привычного порядка в этом кошмаре. Телу нужно было время. Душе еще больше. Но у нее его не было вовсе. Она подошла к кровати и, сжав губы, еще раз проверила руки и тело Малфоя — взглядом целителя, автоматическим, отточенным. Ни следа, ни кровоподтека. Ничто не должно было заставить его задуматься. Как будто ничего не было. Как будто это не он схватил ее за горло, не она корчилась от асфиксии. Но единственное, о чем она думала — чтобы зелье не стерло то, что для них обоих было реальнее сна. Их слова. Их ночь. «Пожалуйста, Драко… Только помни нас.» Он лежал неподвижно, безмятежный, красивый в своей хрупкой уязвимости. Но где-то глубоко в ней просыпался зверь, тянул за инстинкты: опасность. Сердце подсказывало бежать. Прочь, вниз по лестнице, подальше от его спокойного дыхания. Страх был сильнее разума. Он лип к коже, как пот, сжимал грудь, обволакивал тонкой пленкой. Последние капли адреналина испарились, и она с холодной ясностью осознала: она боится. Боится его. «Ты не боишься! Слышишь, блядь?! Не боишься его! Это Драко. Твой Драко. Он никогда не причинит тебе вред намеренно!» Гермиона заставила себя выдохнуть, выровнять дыхание. Уложила его так, как он обычно спал — чуть на бок, ладонь под щекой, волосы падают на лоб. Этот мелкий, почти нежный жест казался спасением от безумия. Скрипнув дверью она, тихо, почти на цыпочках, вышла в коридор. Когда она спустилась вниз, из кухни выбежала Винки — глаза, полные тревоги, полотенце в дрожащих руках. — Мисс Грейнджер, вы ранены? — пискнула эльфийка, подступая ближе. — Все в порядке, Винки. Просто… стало нехорошо, — хриплым шепотом выдавила Гермиона, натягивая вялую улыбку. — Мисс Грейнджер… — Ты ничего не видела. Слышишь? Это приказ, — прошипела она слишком резко, слишком холодно. И тут же виновато отвела взгляд. — Извини. Я только проснулась. Все было тихо? — Да, — быстро закивала эльфийка, — только Мистер Малфой и вы просыпались. Вернулись с улицы и легли спать. Больше ничего не было. Все крепко спали, никто не ходил в госпиталь и не спускался в кладовку. Мисс Паркинсон спала всю ночь. — Отлично, — Гермиона натянуто улыбнулась, опираясь на стол, чтобы не упасть. — Значит, ничего не произошло. Просто простыла, пока сидели на улице, — она коснулась горла, которое все еще отказывалось воспроизводить нормальные звуки — Что-то теплое на завтрак, мисс Грейнджер? — Винки ответила с тем же натянутым спокойствием, обе репетировали заготовленную ложь. Они вместе принялись делать чай и варить овсянку для всей их безумной семьи. Винки не задавала больше вопросов, не завязывала непринужденную беседу. Только изредка бросала короткие взгляды на Гермиону — на ее руки, на дрожащие пальцы, на кашель, который она пыталась подавить. Дом просыпался, возвращаясь к своему театру нормальности. Гермиона и Винки молча накрывали на стол, стараясь не встречаться взглядами. Каждое движение было выверено, медленно-аккуратное, как у человека, который боится, что одно неловкое слово или взгляд могут разрушить хрупкое равновесие. На лестнице зашуршали шаги. Сонный Блейз, в растянутой футболке, буквально сползал вниз, цепляясь рукой за перила. — Красавица, тебя взяли в ученицы по ведению хозяйства? — с искренней улыбкой пробормотал он, зевая. Она тихо хмыкнула и кивнула, улыбнувшись в ответ, будто все действительно просто и обыденно. — Думаешь, этот гадёныш явится к завтраку? — Блейз кивнул на тарелку, приготовленную для Тео. — Мы его всегда ждем, — прошептала Гермиона, чувствуя, как горло саднит от напряжения. — Вчера с Драко долго на улице курили, голос пропал, — добавила она, перехватывая его вопросительный взгляд. — Мне казалось, я смог тебя согреть, — с привычной ухмылкой в голосе послышалось с лестницы. — Нужно было лучше стараться, — отмахнулась Гермиона, с благодарностью отмечая, что все сработало. Малфой помнил ровно то, что она оставила ему помнить. В этот момент на кухню, наконец, зашел Драко. На несколько секунд его взгляд зацепился за высокий воротник ее водолазки он моргнул и просто уселся за стол, как обычно. « Вот так! Ееееебать, спасибо! СПАСИБО! Только помни нас!» — Фу, снова эти сопли гоблина, — скривилась вошедшая Пэнси. Она потянулась и зевнула, прежде чем присоединиться к завтраку, ее взгляд был нарочито безразличным. «Оскар твой, кошечка!» — Будут костюмы и конкурсы? Сегодня же Хэллоуин, — грустно ковыряясь в тарелке, спросила подруга. — У меня сегодня дела. Мы встречаемся с Роном и Гарри, день памяти его родителей. — Оу, Драко, заставил мою девочку сорвать голос? — С притворным ужасом покачала головой Пэнси. — Как-то сдерживай себя. «Пóшло» — Ну, хотя бы он научился заглушать комнату, — хмыкнул Блейз, явно вспомнив школьные годы. — Да пошли вы, — отмахнулись они с Драко в унисон. Оставив разборки с последствиями завтрака на остальных, Гермиона осторожно отпила костероста и вышла на крыльцо. Октябрьский воздух был прохладным, влажным, пропитанным запахом мокрой древесины и ночного тумана. Сигарета дрожала в пальцах, тонкая струйка дыма поднималась вверх, ломаясь на ветру. Терпкий дым заполнял легкие — колкий, жгучий, но почему-то успокаивающий. Как боль, к которой привыкаешь. — Детка, тебя не учили, что когда болеешь, нельзя курить? — Тихий голос за спиной заставил вздрогнуть. Драко мягко забрал сигарету из ее пальцев. — Прости, но выглядишь паршиво. — Просто сел голос, — шипением отозвалась Гермиона, стараясь, чтобы слова звучали спокойно. Осторожно обняла его, прижавшись к прохладной ткани его свитера. Где-то в глубине сознания тонкий голос кричал: беги, ради всего, беги от него. Но она лишь крепче прижалась, впитывая знакомый запах. — Звезды долго рассматривала. Не до сна было, — прошептала она в его грудь. Малфой чуть повернулся, обнимая ее полубоком. Протянул ей сигарету, держа ее между пальцами, предлагая сделать затяжку прямо из его рук. Жест одновременно интимный и полный скрытого контроля. — Тебе обязательно идти? Она лишь кивнула, чувствуя, как напряглись его мышцы. — Может, кто-то из нас пойдет с тобой? Уизли… он же бешеный… — Нет. На него крестражи влияют сильнее всего. Мы будем в Годриковой Впадине, только с одним из них, а не с кучей, как в штабе, — она попыталась усмехнуться, но получилось неубедительно. — Эти долбоёбы хранят их у себя? — искренне опешил Драко. — Да, "их нужно держать под присмотром", — передразнила она Гарри, на секунду смягчившись. — Он всегда ревностно к ним относился. Все вещества с одинаковой сутью стремятся друг к другу, душа Реддла не исключение. — Аппарируй туда со мной, — сказал Драко резко, с нажимом. — Чтобы если что я мог за тобой вернуться. Я никогда не был в этой дыре. — Ты все равно не сможешь за мной прийти, там будет Фиделиус… — Ты можешь хоть иногда не спорить? — резко перебил он. — Я ДОЛЖЕН знать, где ты. Она обреченно вздохнула, сдаваясь. В очередной раз затянулась догорающей сигаретой из его рук. Затем привстала на цыпочки и поцеловала, проталкивая терпкий дым в его легкие. Их языки сплелись с дымом, отравляя обоих. В этом была вся их суть — они давились и жглись друг о друга. Не отступая, не слушая голоса разума, которые вопили, что пора бежать. Далеко. «Затянись мною, пока я еще не догорела, как этот окурок и Гриффиндор во мне до самого конца». Драко положил ладонь на ее затылок, чуть надавив большим пальцем на угол челюсти, отстраняя. Это властное движение заставило все ее внутренности сжаться от страха. Но Гермиона лишь улыбнулась, отстранившись, они одновременно выдохнули остатки дыма и их взгляды встретились в молчаливом поединке. — Со мной все будет в порядке, я же иду к друзьям. — Один твой друг кидается как бешеная собака, а второй с комплексом бога одним словом подписывает смертные приговоры толпам, — его голос прозвучал сухо и язвительно. — Сомнительная компания для золотой девочки. — На мне нимб чуть пригас, — усмехнулась она, и в этой улыбке была вся усталая горечь их общей, испепеляющей реальности. ***** Все занимались своими мелкими делами — в доме стояла редкая, почти уютная тишина. Пэнси мерно помешивала котел, зелье в нем поблескивало теплым янтарным светом. Гермиона стояла рядом, сортируя ингредиенты: сухие корни, пыльцу, ломтики сушеных ягод. Пахло лавровым дымом и чем-то горьковато-алхимическим. Развалившись на диване Драко и Блейз играли в карты, их голоса доносились ровным гулом — редкие смешки, ленивые ругательства. Тео, как обычно, отгородился от всех и вышел курить в одиночестве. Внезапно свет ламп приглушился, погрузив комнату в полумрак. Раздался оглушительный грохот, и посреди гостиной, в клубах сизого дыма, блеснула жуткая маска Пожирателя. Девушки рефлекторно пригнулись, поздно вспомнив о палочках, оставленных на кухне. Яркий луч заклинания, выпущенный Драко, вспорол воздух, но фигура в маске ловко уклонилась, и заклятье впилось в стену, оставив опаленный след. Когда глаза адаптировались к тусклому свету, Гермиона разглядела, что маска была на человеке без черной мантии, а в до боли знакомой, повседневной одежде. Она резко вскочила во весь рост, пытаясь крикнуть, остановить их. Из ее горла вырвался лишь слабый, сорванный вскрик, перешедший в хриплый выдох. Но этого хватило. Драко и Блейз замерли, их боевые стойки потеряли агрессивный напор. — Бу! Ссыкуны! — весело выкрикнул Тео, снимая маску. Его лицо сияло довольной, озорной ухмылкой. — Я убью этого пидора! — взревел Блейз, срываясь на крик. Драко не раздумывал — короткий взмах палочки, и Нотта отбросило в стену. Тот сполз вниз, все еще хохоча. — Мы живем в ёбаной дурке! — на неестественно высоких срывающихся нотах пропищала Гермиона. «Все могли пострадать. Блядство. Они могли погибнуть!» — А нужно было костюмы готовить! Праздник же! — смеялся Тео, поднимаясь, все еще держа в руках маску. — Ооо, я уже в костюме, — паскудненько протянул Драко, оказываясь рядом с другом.— В костюме того, кто сейчас нахуячит тебя на маленькие кусочки и разбросает по всей округе. Он пнул его в голень — точно, с отработанной злостью. Тео потерял равновесие и снова грохнулся на пол. — Счастливого Хэллоуина, семейка! — продолжал ржать Нотт, размахивая маской, будто флагом. — Ты ёбаный кретин, Тео! — Пэнси, все еще бледная, в панике переводила взгляд между всеми присутствующими, ее грудь вздымалась от частого дыхания. Блейз сжал кулаки, потом с усилием разжал их и одним резким пинком выбил маску из рук друга. Та со звоном ударилась о стену и покатилась по полу. — Грубо, — усмехнулся Нотт, потирая запястье. — Зато реакция у вас, ребята, отличная. А вот девчонкам стоит поработать над этим. — Сходи, блять, нахуй, — прошипела Гермиона, даже не глядя на него. — Драки не будет? — с легким разочарованием спросил Тео, глядя снизу вверх на друзей, зависших над ним. — Скажи, блять, спасибо, что ты живой, уёбок, — процедил Драко, выдирая из его руки палочку. Подошел к двери, рывком открыл ее и выбросил древко наружу. — Апорт, — мрачно добавил Блейз. Тео откинулся на стену, затаил дыхание, а потом вдруг улыбнулся — устало, по-настоящему. — Какие же вы мудаки… друзья мои, — выдохнул он, все еще смеясь сквозь боль. На мгновение воцарилась тишина. Гермиона медленно подошла к Драко, от которого исходила почти ощутимая, плотная волна ярости. Она мягко положила ладонь ему на плечо, ощущая под пальцами напряженные мышцы, и принялась осторожно поглаживать, пытаясь усмирить шторм. — Пойдем, мне уже пора. Не дожидаясь ответа, она накинула куртку, взяла палочку и легким движением окутала их обоих дезиллюминационными чарами. Резкий рывок аппарации и они оказались в холодном, переулке недалеко от разрушенного дома Поттеров. — Я буду вон там, — она тихо указала на пустоту между двумя темными домами, за которой пряталось здание, надежно скрытое мощной магией. — Будь аккуратна, Грейнджер, — его голос прозвучал не просьбой, а утверждением. Гермиона на ощупь потянулась к нему, чтобы поцеловать, но он мягко остановил ее, приложив указательный палец к ее губам. — Когда вернешься… Она запечатлела легкое, почти невесомое прикосновение губ к подушечке его пальца, вложив в этот жест все, на что не хватало слов. Затем аппарировала, оставив его одного в холодном переулке. И появилась в разрушенной гостиной дома Лили и Джеймса Поттеров. — Привет, — срывающимся к концу фразы голосом поздоровалась Гермиона, скидывая с себя чары невидимости. — Думал, в этот раз будешь полностью в слизеринской форме, — буркнул Уизли, не глядя на нее. — Рон, — резко оборвал его Гарри, и в его голосе прозвучала твердая нота, — никакой ругани. Не здесь. Они стояли в съедаемом временем и разрухой доме. Пыльный пол был усеян обломками мебели, клочьями отклеившихся обоев и осенними листьями, прилетевшими сквозь зияющие дыры в крыше. Ребята молча приводили помещение в порядок — чиня магией разбитые стулья, скрепляя расколовшиеся ножки старого стола, превращая руины в подобие комнаты, где можно было провести вечер. С каждым движением, с каждым взмахом палочек воздух наполнялся неуютной смесью ностальгии и боли. — Я уже пожалел, что мы договорились встречаться здесь, — тихо сказал Гарри, не отрывая взгляда от стены. — Тут нас не достанут, и… мы сможем быть чуть ближе к ним, — неуверенно начала она, приводя в чувство ближайшее кресло легким движением палочки. — Спасибо, что пришла, — Гарри посмотрел на нее, будто пытаясь убедиться, что перед ним действительно она, та самая Гермиона, их Гермиона. — Я же обещала, Гарри. Мы всегда в этот день вместе, несмотря ни на что… Я просто должна быть здесь. Ты понимаешь? Парень смотрел на нее изучающе, но в глубине его зеленых глаз тлела знакомая теплота. Гермиона устроилась в кресле, подобрав под себя ноги, стараясь занять как можно меньше места. — Что с голосом? — словно сбросив с себя груз формальностей, спросил Гарри, в его улыбке на мгновение мелькнуло что-то прежнее. — На улице долго сидела… — Не хотела идти в свой серпентариум, — в сторону бросил Рон. — На звезды смотрела, — отмахнулась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А я смотрю, тебе лучше. Рон ничего не ответив, открыл бутылку огневиски и разлил янтарь по трем стаканам, тут же заставив их левитировать в руки остальных. «Я все так же не пью огневиски, зай». — Памяти Джеймса и Лили Поттер, — тихо, но четко сказала Гермиона, перехватывая стакан и приподнимая его в воздухе. — Чтобы трагедия не повторилась ни в одной семье. Парни опрокинули свои порции залпом, в то время как она просто поставила свой стакан на подлокотник, мысленно отпивая за сказанные слова. Обоюдно острые шипы напряжения понемногу сглаживались с каждым сделанным глотком. Они снова болтали с ней, как прежде — вспоминали школьные годы, прошлые дни памяти, их общую, такую далекую теперь, совместную жизнь. Старательно избегая всего, что случилось после начала войны. Они вспоминали победы в квиддиче и шумные празднования в гостиной Гриффиндора — островки света в теперь уже почти забытом прошлом. Казалось только Гермиона, глядя в потрескавшееся окно, видела отражение — себя, сидящую среди призраков. — ... а потом, потом Лаванда прилипла ко мне своими губами, я думал, она меня сожрет, — смеялся уже изрядно выпивший Рон, размахивая руками. — Кстати, как она там? — тихо спросила Гермиона, перекатывая янтарную жидкость по стенкам стакана. — Она уехала к родителям, — глядя в пустоту, ответил посерьезневший Рон. Гарри запустил руки в волосы, взъерошивая их. В комнате повисла звенящая тишина. Они все знали: покинуть Орден невозможно. Если ты уходишь или уезжаешь, то только на тот свет. Клятва не отпускает. «Каково это, Глава? Как ты живешь с этим?» — Я тоже несколько раз думала к своим уехать, — искренне, почти весело рассмеялась Гермиона, вкладывая в это известный им всем смысл. Парни переглянулись, не до конца веря ее словам. — Тебе не кажется, что пора все заканчивать, Гарри? Это не может продолжаться вечно, — с мягкой, отрешенной улыбкой она смотрела ему прямо в глаза. — Ты действительно думаешь, что мои родители, Римус, Сириус, Тонкс и все остальные погибли, защищая меня, чтоб я просто… умер? Они все хотели, чтоб я жил, чтоб я изменил этот мир, — спокойный, изучающий взгляд Гарри скользил по ее лицу. — Мы все тут прекрасно знаем, что происходит. Гарри, такое количество людей погибает ради тебя, из-за тебя. Ничего не меняется. Война не будет идти вечно… — Мы найдем решение, Гермиона! Ты никогда не сдавалась, а нас просто бросила со всем этим, ты, блять, нужна нам! — не выдержал Рон, в его голосе звучала неподдельная боль и обида. — Потому что решения нет! Решения не видел Дамблдор, не видит Северус! Я искала это сраное решение кучу времени, его нет, Рон! — ее хриплый голос сорвался на взвизгивающие ноты. — И что? Что будет дальше? Я умру, и все развалится. Появится новый Реддл, все начнется заново. Никто не может быть уверен, что это не повторится… Никто не даст гарантии, — спокойно размышлял Гарри. — А что предлагаешь ТЫ, кроме затяжной бесконечной войны ради оттягивания неизбежного? Рано или поздно мы все умрем, так или иначе, — отстраненно протянула Гермиона. «Пожалуйста, Гарри!» — Нам нужно просто истощить его силы. В его армии остались только новички. Он не знает что крестражи у нас. Мы их уничтожим, он ослабнет. Мы возьмем его под контроль. В прошлый раз у нас было одиннадцать лет, пока он был немощным. Мы изменим общество. Никто не сможет примкнуть к нему, если он найдет способ возродиться… — Ты все изменишь? — спросила она, и в этом простом вопросе звучала вся скептическая усталость мира. — А что ты предлагаешь? Оставить все на людей, которые в семнадцать лет бросили нас с тем, что "вот вы Золотое трио", "ты Избранный мальчик", ебитесь с этим как хотите? Я пожертвую собой, чтобы что? Чтобы все повторилось заново? — А что сможешь сделать ТЫ? На всех навесишь Клятву? Будешь проверять мысли или лишать магии, стирать память неугодным? Мыслепреступление — смерть? — Нам просто нужно получить контроль над чистокровными семьями. Если будет нужно, то будет и клятва, и подавление магии. Они не должны открывать свои рты. — Ты собираешься из угнетенного стать угнетателем? Твой лучший друг чистокровный. А что ты молчишь, Рон? — А что мне говорить? — Рон сжал кулаки, его взгляд метался между ними. — Без Гарри все рухнет. За ним готовы идти толпы. Он ведь Избранный. Кого еще послушают люди? — он произнес это жестко, пытаясь осадить подругу. — И что будет потом? Мир не заканчивается Британией. Люди сбегут, а потом вернутся с новой силой, еще более озлобленные, — Гермиона тяжело и отчаянно выдохнула. — Будут новые ячейки Ордена. Я изменю мир, Гермиона. Никто больше не скажет ни одного, ёбаного, оскорбления тебе и остальным маглорожденным, — его голос звучал как приговор, лишенный сомнений. — Такие же ячейки, как наша? Где тебе никто не может слова поперек сказать, не рискуя жизнью? — не выдержала Гермиона, поднимаясь и приближаясь к Гарри. — Ты можешь отменить клятву. Ты можешь освободить всех, чтобы они сражались добровольно… — А что еще? Сразу передать все Реддлу, прям сейчас напишем ему письмо со всеми нашими координатами? — Он отстранился, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Как ты, блять, не понимаешь? Им нельзя верить, у нас не будет никаких гарантий! — Как же вы хорошо научились жертвовать теми, кто не вы, — Гермиона присела на корточки перед ним, положив ладони на его колени. Заглянула в его глаза с настойчивой, почти больной мягкостью. — Просто переделаем Клятву, чтобы люди могли спокойно уйти, чтобы у них был выбор. Я помогу тебе, Гарри. — Они, блять, выберут неправильно! Ты что, не видишь? Мы можем все поменять, сделать лучше. Больше не будет всего этого… — пьяно выкрикнул Рон. — Ты не сможешь контролировать все вечно, Гарри, — мягко, но настойчиво продолжала она, игнорируя вспышку друга. — Просто переделаем Клятву. Кингсли нам поможет с новыми законами. Это не повторится, Гарри. — Кингсли, который заботится только о своей заднице на министерском кресле? — голос Гарри сочился ядом. Он резко сбросил ее руки с себя. — Что-то не слышал об его успехах в министерстве. Или, может, я упустил произошедший переворот? Вот что бывает, когда я не контролирую ситуацию. — Мне жаль, Гарри. Жаль, что это все происходит с тобой. Они не должны были делать из нас символ. Не должны были бросать разбираться самих. Дамблдор ошибся. Взрослые должны были нам помочь. Ты же понимаешь, ты не сможешь изменить мир извне. Это долгая работа с укладом жизни, с интеграцией маглорожденных и чистокровных в один мир. Изменение законов. Ничего не изменится, если принудить людей следовать за тобой… — Ну, пока что они сами приходят, — усмехнулся Рон. — Они не знают, что творится в Ордене! Они идут за мечтой о светлом, свободном будущем без страха и боли. А что получают? — у нее тряслись руки от бессилия, разочарования и накопленной боли. — Они все это получат. Даже если ты решишь нам не помогать, — отрезал Гарри, и в его словах не осталось ничего от того мальчика, которого она когда-то знала. В каждом звуке слышался холодный шепот крестража, заточенного в его теле. — Просто… отпусти тех, кто захочет уйти, — сдерживая жжение в глазах и ком в горле, прошептала Гермиона. — Вы поклялись быть членами Ордена, и вы ими будете, Гермиона, — Гарри поймал ее взгляд, в его глазах горел холодный, неумолимый огонь. — Мы и так отказались от обучения Аваде, ты хотела. Мы это сделали. Даже твой Малфой сам научился и пришел ко мне. Потому что он понимает, что нужно делать ради победы. Потому что он готов сражаться за Орден. Но я уже не уверен в тебе. Чего хочешь ты? Как всегда "быть счастливой"? Пони и единороги на радуге из сладкой ваты? Очнись, Гермиона! Сказки закончились. Это жизнь, в которой нужно принимать сложные решения, и ты их принимала. — Мы были детьми, Гарри. Мы не знали, что все будет так, — она сжимала пальцы до хруста пытаясь справиться с подступающей болью. — Мы построили все это вместе. Ты помогла организовать, продумала все для нашей безопасности, предложила идеи связи и Клятвы. Ты просто вспомни, какую роль играешь в этой войне и для чего был создан Орден, — его взгляд, давящий и подчиняющий, застыл в сантиметрах от ее лица. — Мне кажется, ты забыл, ради чего мы все здесь, драгоценный Командир, — дыхание срывалось от подступающих слез. — Чтобы защитить дорогих нам людей! — выкрикнул Рон, его голос прозвучал как удар. — И как? Получается? Как там Андромеда, уже пришла в себя? — в ее шипении вновь зазвучали взвизгивающие ноты. — Вот к чему приводит отсутствие контроля, — каждая буква из уст Гарри давила на нее все сильнее, словно пригвождая к полу. — И я благодарен Малфою, что он не такой, как ты, и умеет расставлять приоритеты. Потому что сейчас ТЫ бесполезна. Слова пронеслись болезненной пощечиной в воздухе. Гермиона дернулась, как от настоящего удара. — Просто приди в себя, Гермиона. Где та девочка, которая поймала и держала в заложниках Скитер? Ты не можешь вечно прятаться и страдать из-за того, какая страшная война и как тебе жалко погибших. Подумай уже своим огромным мозгом и возвращайся к нам. Твоя команда будет получать не такие опасные задания, всем будет хорошо. Я обещаю, мы обо всех позаботимся. Ты сможешь это сделать сама. Думаешь, мне нравится, что из-за своей упрямости ты рискуешь жизнью? Тебя хоть чему-то должно было это все научить. Хватит бороться с тем, что мы создали… — Мы создали адское пламя, которое не остановится… — Тем более нужно быть там, где ты сможешь им управлять. Гермиона, — голос Поттера звучал глухо, почти устало. — мы ВСЕГДА будем ждать тебя. Мы нужны друг другу, и ты это прекрасно понимаешь. — И что ты предлагаешь? — ее собственный голос прозвучал чуждо и отдаленно. — Ты вернешься в Штаб. — Он говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Будешь помогать нам с поиском решения. Можешь взять с собой свою команду. Малфой... он может помогать нам с планированием операций, он неплохой стратег, нравится нам это или нет. Остальных задействуем только при необходимости. Ты их знаешь, сама решишь, с чем они лучше справятся. Если захочешь, оставим вам госпиталь, найдем еще целителей. Он на мгновение замолчал, опустив глаза, потом снова посмотрел прямо на нее: — Я понимаю, ты не согласна со многими нашими решениями, но они спасают жизни тех, кто сражается за нас. Подумай, Гермиона… Я просто хочу, чтобы ты вернулась. Мы всегда будем ждать тебя. Гермиона хлопала глазами, ошарашенно глядя на Поттера. Не веря, что он наконец предлагает ей варианты, а не ставит условия и не наказывает своими приказами. В его словах была не привычная команда, а почти мольба, и это пугало больше всего. — Вся команда? — переспросила она, ища подвох в его спокойном выражении лица. — Да. Если тебя ничему не научила твоя жизнь после ухода из Штаба, то я не вижу смысла продолжать этот цирк. Тебе просто нужно было попросить… Если они теперь единственное, что может тебя заставить вернуться, то я готов дать тебе это. — Мне нужно время… все обдумать, — растерянно прошептала Гермиона, приподнимаясь на ватных ногах. — Я понимаю. Просто приди. Мы все обсудим. Она кивнула, не в силах ответить. — До встречи, мальчики. С растерянной, грустной улыбкой она аппарировала в переулок, чтобы отдышаться и прийти в себя. Ей нужно было время, чтобы уложить все в голове и не появляться в таком состоянии дома. Она прислонилась к стене, закрыв глаза, пытаясь заглушить гул в ушах. — Грейнджер, блять, — тихое шипение сбоку, и ее окутала прохлада чар невидимости. — Какого хрена ты появляешься просто так, а если б тут был не я? Она подпрыгнула на месте от испуга, от того, насколько весь вечер выбил ее из себя, что она забыла об элементарной безопасности. Сердце бешено колотилось в груди. — Ты все это время ждал меня? — неверяще она смотрела в пустоту перед собой, чувствуя скрывающегося за ней Драко. — А если б я сразу вернулась домой? — Я же обещал быть рядом. Если бы ты пошла домой, домовики сообщили бы мне. — он все еще раздраженно шептал в ответ, крепко обнимая ее за плечи. — Малфой, — прошептала она, едва дыша, — не смей больше призывать их. Он молчал. Потом просто поцеловал ее в лоб — коротко, почти бережно. «Я вытащу вас всех». С тихим хлопком они аппарировали, оставив темный переулок в его сыром, безмолвном одиночестве.