2

      Меч звенел, соприкасаясь с мечом. Этот звон был для слуха Кано сродни странной песне, отрывистой, с рваным скачущим ритмом. «Песня смерти» — так он называл про себя звуки боя, ведь создаваемые отцом и Курво вместе с подмастерьями мечи и кинжалы были крайне опасны. Они могли убивать… Кано от всей души надеялся, что ему никогда не придется применить обретенные навыки против живого существа, причинив тому вред. И все же бой каждый раз увлекал его, разгонял кровь, бодрил, заставляя целиком отдаваться этому занятию, вызывая азартное желание продолжать до победы. Они с Нельо дрались друг с другом почти ежедневно. Часто к ним присоединялись и Турко на пару с Морьо. Курво обычно тренировался в паре с отцом. Близнецам нравилось биться друг с другом. А ещё они любили наблюдать за поединками двух самых старших братьев. — Чинь-клинь!!! Нельо резко ударил из-под левой руки. Едва успевший отбить этот внезапный скользящий удар Кано отметил про себя, как виртуозно старший владеет правой. — Что ты думаешь о Пире Вечного Света? — стараясь восстановить дыхание, глотая воздух большими глотками, спросил он у готовившегося снова атаковать его Нельо. — Шииинг-клиньк!!! Кано с силой ударил мечом по чуть зазубренному лезвию меча старшего, и тот отскочил в сторону, едва удержав опасное оружие в руке. — А что? Дед уже и тебе успел наплести про него? — осклабился Нельо, переводя дух. — Хочешь сходить? — Дзинь-гань!!! Меч Нельо с размаху врезался в выставленный в противовес ему клинок Кано. Удар получился тяжкий. Макалаурэ почувствовал, как вместе с рукой завибрировало все тело, но не отступил. — Я бы хотел отправиться туда! — выкрикнул он, бросаясь в очередную атаку. — Мы все можем пойти! Что скажешь?! Старший ловко увернулся от его меча и отшвырнул свой. — Что на сегодня хватит, — с шумом выдохнул он, сгибаясь и опираясь руками о колени. Заметив, что Кано не двинулся с места, ожидая, пока он скажет нужные ему слова, Нельо поднял голову и, оглядев площадку для тренировок и столпившихся вокруг них братьев и прислужников, произнес: — Я поговорю с отцом. Возможно, мне удастся убедить его отпустить нас на один день в Валмар и не объявлять при этом предателями. Близнецы возликовали, бросившись обнимать его. Карнистир и Тьелкормо понимающе переглянулись. Курво одобрительно ухмылялся. А Кано отложил меч, подошел и, огладив плечо Нельо, сказал: — Ханталэ. Это нужно всем нам — хоть иногда покидать эту крепость. — Я знаю, что ты — вольная пташка, — с усмешкой ответил старший. — Он тоскует без внимания дев, — подхватил Турко. — Ваниэр заждались, а? — засмеялся Морьо. — Мы едем на праздник! Братец, скажи, что мы поедем! — хором кричали Амбаруссар. — Я тоже попрошу отца, — смилостивился над ними обычно не склонный проявлять участие в других Атаринкэ. Улыбнувшись ему, Кано подумал, что его братья все, включая Нельо, в сущности еще дети, хоть и выглядящие как взрослые эльдар. А всем детям очень нужно хоть иногда веселиться и праздновать. К тому же, ничего дурного не будет в том, чтобы покинуть Форменоссэ на один день, от смешения до смешения. Дед Финвэ обещал отцу, что будет все время рядом с ним и, если понадобится, преградит собой путь в сокровищницу, где хранились сильмарилы, любому недругу. «Хотя, кто же явится сюда, на север, в неприступную крепость, в которой столько вооруженных воинов и хранилище забито оружием? — рассуждал про себя Кано. — Все знают, как отец бережет свои камни… Только безумец решится появиться здесь, если у него не будет при себе хорошо вооруженной армии…» Решение отправиться на Пир Вечного Света, где они смогут вновь увидеть старых знакомых, кузенов из двух других Домов, ваниарскую знать из родни Индис и многих других персон из окружения Ингвэ, Кано принял не только потому, что ему и братьям необходимо было отвлечься от крепостной рутины. В его желании пировать было и другое… Не говоря никому об истинной причине, по которой подбивал остальных отправиться на Пир, он надеялся повстречать её, эту причину. Макалаурэ думал о ней… Конечно, это было безумие, надеяться встретить её в Валмаре, среди стольких квенди, но он ощущал, покидая стены Форменоссэ, что становится ближе к самой сокровенной мечте, к томительной и желанной тайне, которую страстно жаждал разгадать.

***

      Отец на удивление спокойно воспринял единодушную просьбу сыновей отпустить их на Пир Вечного Света. Он, вопреки обыкновению, не ворчал, не препятствовал и не язвил по поводу Валар, дяди Нолмэ и прочих, а лишь сказал им с Нельо, чтобы присматривали за младшими. Кано подумал, что Мастер бывает противоречив, словно ветер у моря ранней весной — он считает их всех достаточно взрослыми для того, чтобы сражаться обоюдоострыми смертоносными мечами, кинжалами и копьями, но для невинных светских развлечений его дети все еще слишком молоды и нуждаются в опеке и присмотре. Выехали загодя и добрались до столицы ваниар как раз к началу Пира, устроенного в роскошном и величественном Дворце Празднеств, что высился в самом центре города. Встречать их, непривычно нарядно одетых семерых принцев Первого Дома, вышли приближенные Ингвэ и несколько улыбчивых дев в роскошных праздничных одеждах с кучей блесток. Дух торжества и веселья ощущался еще на подъезде к Валмару, освещенному тысячами ярких, мерцавших холодным синим и ярко-оранжевым огней. А уж когда выехали на широкую аллею, ведущую к главному крыльцу, все вокруг них так и кричало о празднике жизни, проходившем, казалось, не в одном лишь дворце, а во всем городе ваниар. Хоть буйное разгульное веселье и не было в характере у этого спокойного народа, а Кано и его братья все равно пребывали в приятном воодушевлении от давно забытого и вдруг обновленного переживания большого всеобщего праздника. Восторг и любопытство охватили их семерых, когда они вступили в огромную, полную эльдар, залитую светом сотен фонариков и лампад, танцевальную залу Дворца Празднеств. — Вот мы и здесь, — улыбаясь и чуть застенчиво кивая на приветственные кивки и поклоны узнававших их гостей, сказал Нельо. — Готов поклясться, многие не ожидали нас увидеть… Кано уже хотел ему ответить, но его внимание отвлекла чья-то мелькнувшая среди пестро и празднично одетых гостей фигура. «Вдруг, это она!» — раздалось в его мыслях. Макалаурэ безотчетно подался вперед, в направлении, в котором только что, сверкнув россыпью мелких блесток-самоцветов платья, скрылась загадочная фигура. — Позвольте пригласить вас к столу, — участливо залепетал, внезапно подлетев к ним и преграждая дорогу, один из дворцовых служителей, — у нас сегодня подают оленину под брусничным соусом, выдержанный сыр в цветочном меду, плоды кулумина в карамельном сиропе… Вдалеке виднелся уставленный самыми изысканными и разнообразными яствами стол, у которого стайками стояли приглашенные. Они весело смеялись и гомонили, заливаемые ярчайшим светом от огромных подвешенных к потолку хрустальных светильников. От этого света становилось больно глазам. — Мирувор есть?! — прервал щебет прислужника Карнистир. — Неси семь кубков! И чтобы до краев полные были! — Морьо! — попробовал урезонить его старший, но раскрасневшийся крепыш уже почувствовал вкус свободы. — Айя Первый Дом! Айя Феанаро! — прокатились по зале голоса Турко и Курво, когда им принесли полные кубки пьянящего напитка Валар. — Пей до дна, Кано! — подначивал Морьо. — Как же здесь весело! — сделав большущий глоток закричал Умбарто. — Пойдем танцевать! — подхватил, залпом опрокинув в себя содержимое кубка, Амбарусса. Малыши, а также Морьо и Турко, вихрем понеслись в гущу танцующих, наверняка надеясь привлечь внимание дев. Взгляд Нельо заметался по зале. Кано понял, что старший опасается выпустить братьев из виду. Тем временем к нему приблизился один из устроителей и попросил исполнить что-нибудь на имевшейся в зале арфе. — Наслышаны о ваших талантах и, не скрою, многие из присутствующих хотели бы своими ушами… Кано мгновение помедлил. Он вовсе не был уверен, что хочет играть и петь. Мысли об увиденной мельком знакомой фигуре одолевали. К тому же, они еще не встретили никого из Второго и Третьего Домов, а ведь Макалаурэ намеревался при случае переговорить с юным кузеном Артафиндэ, с которым ему всегда нравилось музицировать и вести беседы обо всем на свете. — Вперед! — подтолкнул его Курво. — А я тут присмотрю за всеми с Нельо. Временами он казался старше братьев. Не внешне, а по поведению, манере держаться, говорить, смотреть чуть свысока, как женатый мужчина и отец мальчика смотрит на юношей, только начинающих входить в брачный возраст. И Кано сдался, натужно улыбнувшись и позволив отвести себя туда, куда распорядителю празднества было угодно его сопроводить. Удивительным образом, располагавшийся на невысокой сцене инструмент, к которому его подвели, показался Кано прекрасным. Обычно арфы в публичных местах не могли похвастаться ни струнами, ни внешним видом. А этот инструмент был отлично настроен и готов, подчиняясь пальцам, извлекать из себя нежнейшую, полную неги музыку. Осушив залпом свой кубок с пьянящим мирувором, Кано тут же запел, аккомпанируя себе на арфе. Его голос слышался ему самому непривычно теплым и чистым. Скоро в огромной зале все смолкли. Не было слышно ни малейшего шороха, все присутствующие, затаив дыхание, слушали песню Макалаурэ и звуки, издаваемые серебряными струнами арфы, перебираемыми его тонкими пальцами. Многие девы, что тогда внимали ему, думали: «Он поет для меня!» Каждой из них хотелось, чтобы этот сильный переливчатый и глубокий голос пел для неё одной. В тот самый миг, как я тебя увидел, Ты мне предстала светом среди звёзд. Я мысленно лечу в твою обитель Чтобы воздать хвалу царице грёз. Когда он замолк, мгновение царила глубокая тишина, но уже в следующий миг зала, а также парк, на который выходили распахнутые дворцовые окна, взорвались криками восторга и аплодисментами. Все оглушительно хлопали, выкрикивали восхваления, восторженно кричали: «Ма-ка-лаурэ! Ма-ка-лаурэ! Ма-ка-ла…» «Должно быть, вино и мирувор ударили им в головы…» — подумал Кано, хотя у него самого в голове лениво блуждал, затягивая в полузабытье, странный туман. Он был уверен, что не спел ничего особенного. Всего лишь песнь во славу дев, всего лишь несколько красивых слов, зарифмованных меж собой и сопровождавшихся неспешной игрой на арфе. Девы, в основном из ваниар, окружили его плотным кольцом. «Спойте нам еще какую-нибудь песнь!» — молила одна. «Сыграйте для нас еще одну мелодию!» — вторила ей другая. «Пойте! Пойте! Пойте!» — подхватили сразу несколько голосов. И Кано, сбитый с толку, продолжил играть и петь. Он исполнил еще несколько баллад, и каждый раз, как он замолкал, стены залы дрожали от хлопков в ладоши, криков восторга и радостных возгласов, славящих непревзойденного Песнопевца и менестреля. Не ожидавший такого оглушительного успеха, Кано подумал, что братья тоже наверняка недоумевают, что могло привести в такой экстаз всех местных нисси. Сам он ответить на этот вопрос не мог, а потому вскоре поспешил ретироваться со сцены и, среди суматохи и неразберихи, увлекаемый Нельо и младшими братьями, покинуть Пир Вечного Света. Из Валмара выбирались не мешкая и ехали окольными путями, огибая основные улицы, чтобы не быть замеченными прогуливавшимися по теплой погоде в сумерках Тельпериона горожанами. Только когда они семеро оказались за пределами городских стен, Нельо позволил себе расслабленно откинуться в седле. Кано, все еще ощущавший подобие опьянения, старался сосредоточиться на дороге и вести коня ровно. Остальные братья всю дорогу до Форменоссэ то и дело вопросительно поглядывали на него, но никто из них так и не задал ни одного вопроса.