2. Ночной Прайд

      Глотка горит. Складывается ощущение, что любая жидкость, когда-либо побывавшая во рту, сожглась и обратилась песком вместо испарений.       Помню, пока мы шли, под лапами был снег. Это хорошо: снегом можно утолить жажду. Выходит, мне повезло.       И всё же, стоит намёткам плана образоваться в голове, а телу — попытаться развернуться так, чтобы ртом я сумела захватить снега, бок пронзает боль.       Ну да. Точно. Я упала — не дошла до Древа Жизни. Если таким выходит конец моего пути в круге жизни, у меня имеются вопросы к наивысшестоящим лицам. Как то: почему я испытываю жажду? Боль? Благодаря какому непутёвому деянию чувствую, как неудобно мне лежать на земле?       Стоп. На земле? Кисири дотащил меня до конца ущелья? Не упал? Где тогда он сам?       Из-за того, что плотная завеса начинает подниматься с сознания, сконцентрироваться на мыслях становится сложнее. Уши вылавливают из темноты чужие голоса:       — Банга…       — Да-да, я понял…       Банга? Я уверена, что существует лишь слово «бинго». Да и кто что понял вообще?..       — Тревога!       Тревога? По какому поводу? В смысле, мне готовиться к худшему или надеяться на лучшее? И чей это голос? Что вообще происходит вокруг?       Мбали! Сосредоточься. Кисири. Надо отыскать Кисири. Где он? Почему не рядом? Он погиб? Убит? Почему тогда жива ты? Думай-думай-думай…       Если тебя не убили, значит, ждут, пока заговоришь. Чего ради? Хотят выяснить, угроза ли ты? Что тебе стоит сказать, чтобы увидеть Кисири вновь?       Не соображая стратегии получше, я двигаю лапой, насколько хватает сил, — то есть, почти никак, — во вполне себе отчаянной попытке нащупать Кисири. Предсказуемо, не получается.       Тогда я сглатываю несуществующую слюну, — это только раздражает глотку, провоцируя кашель. Внутри всё скрипит, но я выговариваю:       — Кисири…?       Открывая глаза, натыкаюсь на пёструю россыпь размытых пятен. Одно — светлое и маленькое — парит в воздухе. Получается, птица — или обезьянка, повисшая на лиане, но, кажется, я разбираю движение того, что может быть только крыльями. Три других, судя по размерам и примерным силуэтам, представляют собой львов. Небольшое синеватое пятно на фоне яркого золотистого — самого крупного изо львов — дёргается, чем выдаёт в себе ещё одно животное, но его вид определить у меня не выходит даже примерно: он точно не львёнок, но почему-то лев с красной гривой держит его за шкирку. — Ты находишься на территории Древа Жизни, — заговаривает со мной коричневая фигура поменьше, — я признаю в ней молодую львицу, — вы оба — ты и твой спутник — в безопасности. Вашим лечением заняты наши лучшие целители.       От этих слов хочется усмехнуться, но сил стерпеть новый приступ кашля я не нахожу — потому отпускаю желание в небытие. Наконец фокусируя зрение, разглядываю характерную метку в форме Древа у львицы на правом плече — такая же, кажется, присутствует и у остальных «пятен», в которых теперь я распознаю двух молодых львов, подозрительно мелкую цаплю и… кого? По правде, не так уж и важно, как его стоит называть, — только как проще и эффективнее защититься от запаха, который, я уверена, источает именно он.       Возвращаясь к метке, как раз она говорит мне многим больше, чем львица и её свита. Ночной прайд. Вроде, так себя называют львы, что стерегут земли Древа Жизни. Значит, я имею дело с Её Величеством? Что за честь.       Подбираюсь, пытаясь встать, — что бы там ни было, а неуважение, ровно как и слабость, демонстрировать в первые же секунды разговора кажется лишним.       — Не нужно, — дёргается коричневый лев, едва не срываясь с места. Из всех, именно он выглядит самым напряжённым — или, как минимум, самым рвущимся в бой. Было бы даже умно, не будь так глупо: я и сесть-то не могу.       Золотистый лев подхватывает мысль товарища по прайду, хотя и спокойнее:       — Ты ещё слишком слаба, раны совсем свежие. — Он вылавливает мой взгляд: — Моё имя Кайон, это, — указывает в сторону коричневого льва, — Балио, — мини-цапли, — Оно, — неопознанного ароматизирующего объекта, — Банга, — и львицы-королевы, — и Её Величество Королева Рани.       Бинго! Ну, которое не Банга. Словом, кхм, я оказалась права. Впрочем, как всегда, — хотя Кисири, может, и поспорил бы с последним.       Её Величество прочищает горло, косясь в сторону льва по имени Кайон.       — Да-а-а, — растягивает она и возвращает взгляд ко мне, — королева, но, как и в случае с Его Величеством, ты можешь обращаться ко мне по имени, если намереваешься остаться.       «Его Величеством»? Хм. Ну, конечно. Королева выбрала себе самого достойного партнёра, — по размеру, как минимум, и мозгам, если сравнить со вторым львом, Балио. Но тот, судя по внешнему виду, Её Величеству приходится родственником. Братом, скорее всего.       К слову о Балио: реагируя на реплику сестры, он смотрит полувопрошающе-полуосуждающе. Уфф… Кто-то явно не любит новичков.       — Нет толку в официозе, когда своевременно мы будем соратниками, — объясняет Королева Рани. — Прошу, — она обращает взгляд на меня, — назовись.       «Будем соратникам», — так она только что сказала. Королева не глупа — точно не настолько. Слово «соратники» в её речах не значит доверие. Скорее, предложение. И, если я хочу пробыть тут достаточно, чтобы воссоединиться с Кисири и выполнить задуманное, мне не стоит это предложение отвергать.       Я обвожу Ночной Прайд взглядом. Много раз.       Хриплю:       — Мбали.