глава об устройстве земель и ковенах древних

"Не токмо плоть суть магии, но и разум, ею ведомый. И разумив силу, разделишася рода людская по воле и дару, учредив ковены, яко органы в теле Единого."

      Во дни, егда магия была сырой и необузданной, суть подобна была дикому зверю: дышала сквозь травы, пела в громах, ломала кости, не ведая меры. Но с течением веков, к разумным сыновям и дщерям Титана, сотворённым из плоти его снов и теней, пришел пророк и ясновидец, обрекший видение: дабы жить с магией не в страхе, но в согласии, надобно в узду её взнуздать.       И из видения сего зародишися первые ковены — братства и сестринства, по виду магии разделенные, по стезе искусства упорядоченные. Каждый из ковенов суть был телом великого организма магии, и каждо имел своё сердце, свой дух и свой удел.

Ковен Зельеваров.

      Во влаге и кипящем пару жили они, что зелья варят, снадобья творят, и всяк недуг обращают в силу. Сим ковеном ведомо было, како сгустить магию в флакон, како из трупа сотворить силу, како слёзы в яд обратить. Идол их — ведун Салимар, коий носил сосуд на спине, и зеницы его были, яко омуты в глуби.

Ковен Иллюзий.

      Иные были — те, что ложь творили краше всякой правды. Иллюзионисты, что во мраке творили света луч, и в ясном небе — страх. Им ведомо было, како уму видение дать и отнять его. Их предводитель — Тиммус с Тремя Ликами, коий ни един был, ни мног, но всяк, кого захотит быть.

Ковен Оракула.

      О, и был ковен, коий глаз имел в завтрашний день, в сердце и в душу. Прорицатели, коим ведомы звёзды, тени судеб, дыхание духа. Их глава сидел на троне из зеркал и черепов — и звался он Лестранус Безгласый, ибо глаголы его шли из иных уст, а не из его.

Ковен Строителей.

      Суть были и те, кои кость и камень подчиняли, творили города, вратца и башни, и были руки их яко из меди. Главою их был Гротам Кованый, что с молотом ходил, тяжким яко слово обеты.

Ковен Животных.

      И те были, коим ведомы сердца тварей и дикий норов. Сродники звериные, с кожей в пятнах и зрачками вертикальными, суть превращалися в волков и соколов, в змеев и зверей иных. Идол их — Арисса Мать-Дева, в чьей утробье рычит вечно сотворённый зверь.       И сии ковены были не единственны — множественны были, яко листья на дереве. Ибо, по слову ясновидца, всяк дар, что жив в сыне Титана, имел свой ковен, свой устав, свою тайну. И было единство меж ними, да не без разногласий, да не без скверны.       Но был над ними Один — Ковен Императорский, властелин и судья, возглавляемый тем, кто звался Бэлос, коий явил себя яко посланник самого Титана, хотя и скрывал лико под маской. Он налагал единство и обязательство — дабы всяк чародей служил лишь одному ковену, отрекаясь от множества.       И сего ради многие восстаха, но иные склонили выю. Да от сих дней началась эпоха его правления, и в ковенах — мир через страх, порядок через узы.       Так сие было. Так глаголет древний свиток, писаный пером из кости дракона, чернилами из крови ритуальной. А кто воспримет сие, да уразумеет, сколь велика была сила и какою ценою держима она была.