Глава 3. Нарцисса. Адвокат дьявола.

      Был ясный майский день. Воздух казался обманчиво тёплым, но к вечеру привычная прохлада начинала проникать в дом. Тишина, нарушаемая лишь случайным скрипом половиц и шелестом листвы за окном, казалась непривычной после полутора недель тревог и бесконечных разговоров с адвокатами.       В гостиной, с чашкой чая в руках, сидела Нарцисса. Едва раздались шаги в прихожей, как фарфор тихо коснулся блюдца — в дверях появился Люциус.       — Цисси, — уверенно заговорил он, глаза заблестели. — Я нашёл нам адвоката.       Стремительные шаги мужа, заглушённые ковровым покрытием, пересекли комнату. Она поднялась и, сделав шаг навстречу, слегка обвила его плечи.       — Люциус... Какая хорошая новость, — в голосе мелькнуло едва уловимое удовлетворение. — Вероятно, условия оказались менее... скромными?       — Можешь не сомневаться, — ответил он, усаживаясь в кресло и наливая себе огневиски. — Для нас это не проблема.       Увидев бутылку, она поджала губы, бросив укоризненный взгляд — в последнее время он слишком часто позволял себе расслабляться. Сделав неспешный глоток, Люциус добавил:       — В любом случае, он или другой обогатится на нас… — Холодный взгляд обратился к рюмке с янтарной жидкостью, оценивая её содержимое. — Но, говорят, он самый беспринципный из тех, кто ещё держится на плаву.       — Надо полагать, — сухо заметила она, поправляя складки на юбке, — только такой и мог взяться за наше дело, когда остальные побоялись показаться лояльными прежнему режиму… — Отпив чай, добавила: — Можно подумать, что мы и есть прежний режим, а не жертвы политических игр.       — Говори себе это почаще — может, однажды и поверишь, — усмехнулся он нехотя, поднося стакан к губам, но внезапно опустил руку и, лишённый прежнего оживления, произнёс: — Мистер Бромбридж предупредил, что на заседании будут применять сыворотку правды.       И уже после этих слов, опрокинул остатки огневиски, будто надеясь найти решение на дне хрустального рокса.       Чашка с остывшим чаем аккуратно опустилась на столик.       — Но это незаконно, — спокойно сказала она.       — Ты ведь ожидала этого, дорогая, — бросил на неё оценивающий взгляд. — Вчера вышла поправка, касающаяся только Пожирателей смерти. В ней говорится, что можно применять любые методы допроса, даже непростительные… если откажешься от сыворотки.       Нарцисса сделала едва заметную паузу, её плечи чуть опустились, а губы невольно расслабились, а затем спросила:       — Значит, меня это не коснется?       Однако проницательный взгляд мужа не оставил это без внимания. Он наклонился вперёд, поставив стакан на край столика и тихо произнёс:       — Я думал, ты хоть немного будешь переживать за меня и за Драко.       Его колкое замечание неприятно задело. Она едва заметно прищурилась, и в следующую секунду её осанка изменилась: спина выпрямилась, а подбородок плавно приподнялся — достаточно, чтобы напомнить о границе, которую не стоит переступать.       — Раз ты спросила, — криво усмехнулся он, откинувшись на спинку кресла, — то это касается и семей Пожирателей… Единственное, ты можешь не свидетельствовать на суде против членов семьи.       — Не все так плохо… — кивнула она, позволив себе короткий, едва заметный выдох. — Мы и сами ожидали, что в этот раз они будут действовать жёстче. А что он сказал по поводу наших дел?       Рука мужа снова потянулась к бутылке, наливая себе новую порцию янтарного напитка.       — Терпение, моя дорогая, — с ленивым довольством обронил он. — Завтра он прибудет в поместье. А сегодня лишь объявит себя нашим защитником и запросит доступ к материалам дела.       «Драко должен обязательно выпутаться из этого, — думала она. — Люциусу, скорее всего, будет сложнее. Под сывороткой правды он не сможет лгать».       Утро выдалось пасмурным и мрачным, словно само небо разделило её тревоги. Свинцовые тучи, тяжёлые и низко нависшие чёрным покрывалом, укрывали поместье, лишая его света. За окнами едва пробивались первые рассветные сумерки, но даже они не могли прорвать густую пелену мрака. Почти по всей Англии, Уэльсу и Шотландии сияло солнце, разгоняя туман и холод, но здесь, над Уилтширом, зависла тьма — неподвижная и непроницаемая. Нарцисса прижалась лбом к холодному стеклу, молча наблюдая и не спеша возвращать мысли к предстоящему дню.       Ночью она почти не сомкнула глаз. Едва ли могла не завидовать Люциусу — его способности отключаться и засыпать с лёгкостью, будто заботы и тревоги обходили его стороной. Её сны, напротив, оставались тревожными и неспокойными с тех пор, как появился на свет Драко. Они приходили без предупреждения, уводя мысли в тёмные уголки памяти и оставляя после себя лёгкое чувство усталости и напряжённости.       Мистер Бромбридж появился вовремя. Высокий и крепкий мужчина, с тёмными, почти чёрными волосами, были аккуратно уложены. Его серые глаза изредка поблёскивали огоньком, а изящно изогнутые усы придавали улыбке лёгкую игривость. Казалось, он редко расставался с хорошим настроением и сохранял уверенность в каждом движении.       На вид он был моложе Люциуса и Нарциссы, и она не припоминала никого с такой фамилией среди знакомых. Вероятно, он был ровесником Северуса Снейпа — представителем более молодого поколения, но уже с опытом и определённым положением.       — Миссис Малфой, — произнёс адвокат, с лёгкостью переступая порог гостиной. Люциус последовал за ним.       — Мистер Бромбридж, прошу, — негромко сказала она, кивнув в сторону кресла.       Мужчина ловко опустился на диван и, не задумываясь, поставил дипломат на чайный столик. Нарцисса едва заметно поджала губы — подобные вольности всегда раздражали её. На этом столе, по неписанным правилам, могли быть только чай и угощения — ничего лишнего.       — Где вы приобрели это? — заговорил Люциус, обращая внимание на аксессуар. — Изысканная вещь… Это... крокодил? — он взглядом спросил разрешения коснуться.       Мужчина хитро улыбнулся, кивая в качестве разрешения.       — Я купил это в элитном магловском бутике, — сообщил он, наблюдая, как лицо Люциуса скривилось, а рука резко отпрянула от дипломата. — Да, это крокодил. Вы согласны, что у маглов есть чувство стиля, мистер Малфой?       Вопрос адвоката прозвучал ехидно с явным намерением вызвать реакцию.       — Безусловно, — ответил он с холодной вежливостью, и Нарцисса подумала:       «Таков новый мир… Адвокат с магловским аксессуаром смеётся над моим мужем — у нас дома».       — А теперь, мистер и миссис Малфой, — деловито продолжил мужчина, — перейдем к делу.       Он вытащил из дипломата три папки разной толщины и разложил их на столе.       — Начну с того, что ваш сын скрывается от ответственности и это осложняет дело. Что автоматически добавляет к сроку год. Кроме того, когда его задержат, есть риск, что нам не разрешат с ним встретиться, что значительно усложнит подготовку к его защите. Если есть возможность вернуть его добровольно — сделайте это, — сказал он, пристально глядя на Малфоев.       Вместо ответа последовало лишь немое отрицание.       — Я могу избежать Азкабана? — скептически уточнил Люциус.       — Нет, — прямо ответил адвокат. — Вы, мистер Малфой, сядете в Азкабан совершенно точно. Наличие метки автоматически влечёт за собой тюремное заключение на срок до двадцати лет. Однако, если удастся подтвердить под сывороткой правды, что она была наложена принудительно, можно попытаться снизить наказание. Вы сможете?       — Нет, не смогу, — подтвердил он. — Двадцать лет — это слишком. Я рассчитывал… хотя бы на пять.       — Поверьте, это невозможно, — спокойно возразил Бромбридж, сдвинув папку в сторону. — Придётся принять это. Потому что вам грозит не двадцать лет, а пожизненное.       Люциус замер. Нарцисса, не отводя взгляда от мужа, почувствовала, как похолодело у неё внутри.       — Мадам Амбридж вчера получила пожизненное. Под сывороткой правды она выглядела как сущее зло. Отвратительное зрелище, уверяю вас.       Адвокат сделал паузу, потом пристально посмотрел на него, почти насмешливо.       — А каким будете вы, если снять все маски?       Его челюсть непроизвольно напряглась, пытаясь удержать невозмутимость. Однако суженные глаза и прилив крови к щекам выдали внутреннее раздражение.       — Мистер Малфой, а я ведь даже не сказал ничего личного вам, лишь отметил, что мадам Амбридж под сывороткой — отвратительное зрелище. А теперь представьте, как будете выглядеть вы, — сказал адвокат, приблизившись лицом. Люциус пытался успокоиться. — Под сывороткой вам не будет доступен контроль и самообладание, вы понимаете это?       Он поднял глаза и процедил сквозь зубы:       — Понимаю.       — Превосходно, — неожиданно оживился Бромбридж, отстранившись. — Значит, мы уже на полпути. Научиться отделять себя от провокаций — вот, что важно.       Мужчина выпрямился в кресле, поправляя манжету.       — Скажите, что именно вы подумали, когда я упомянул мадам Амбридж? — с нажимом спросил он. — Повлиял ли мой магловский дипломат на ваши мысли?       Нарцисса молча наблюдала за происходящим. Она видела, что Бромбридж не просто провоцирует — он проверяет границы. Ломает старую манеру Малфоев действовать с позиций превосходства.       — Я подумал, что вы — любитель маглов, — с пренебрежением произнёс Люциус, — и потому считаете Амбридж отвратительной. А значит, и меня тоже. А от предателя крови такая оценка просто... неприемлема.       — А теперь, — спокойно, но твёрдо продолжил Бромбридж, — постарайтесь отделить себя от этой цепочки. Вот чего я жду от вас в первую очередь… Мысли рождают эмоции… Правда всегда проста, ложь требует театральности.       «Действительно, — подумала она, и по коже пробежали мурашки. — Истина не требует игры».       Он сделал паузу, затем понизил голос.       — К вам никто не будет проявлять терпимости, уж поверьте. Мистер Роули прибыл на свой суд в кандалах и с дерьмом в штанах. Такого его вытащили из Азкабана — и никого это не смутило. Ни капли жалости. Слишком много зверств было совершено Пожирателями смерти. — Он говорил медленно, без агрессии, глядя Люциусу прямо в лицо. — Этот Роули заслужил пожизненное. Как и любой Пожиратель смерти, который убивал, пытал, разрушал.       Это была новая манипуляция. Люциус взял себя в руки и остался беспристрастным.       — Какие чувства и мысли вы скрыли, мистер Малфой? Под сывороткой они будут видны.       — Я думал о Роули, что он и правда тот еще кусок дерьма. Но мы все друг друга ненавидели или завидовали, так или иначе. Я не убивал в этот раз. Но вспоминал первую войну. И то, что делал тогда. Всё это… зверства, как вы выразились, я действительно совершал… Во имя чистой крови.       — Вам придется забыть о первой войне. За неё вас уже судили.       — Я уже сидел в Азкабане и примерно понимаю, что меня ждет за двадцать лет. Может, мне стоит бежать из страны? К чему тогда весь этот спектакль?       — Вы в первый раз смогли убедить Военный суд, что метку получили не добровольно, — спокойно ответил адвокат. — Мы это используем. Судьи будут знать, что это хитрость и продолжат настаивать на двадцати годах. Но поскольку вы в этой войне в основном сидели в Азкабане за нападение в Отделе тайн и не совершали других преступлений, мы можем выбить для вас возможность досрочного освобождения. Только придется снова кого-то сдать — желательно тех, кто сейчас в бегах. Чтобы их судили уже после вас. И главный вопрос: есть ли что-то, чего нет в вашем официальном деле?       Адвокат бросил на стол папку средней толщины и пристально посмотрел на Люциуса.       — Мне добавят за нападение в Министерстве?       — Нет, — улыбнулся адвокат с лёгкой иронией. — Вы уже отсидели за это год в Азкабане. Скримджер посадил вас, а его власть не дискредитировали. Вас освободили за хорошее поведение.       — Значит, меня будут судить за метку и за организацию плена в поместье … Это было приказом Тёмного лорда… я не мог ослушаться.       — А вы не хотели этого?       — Конечно, не хотел. В моем поместье из-за этого постоянно ошивался всякий сброд, — с горечью ответил Люциус.       — Ваши пояснения тут излишни, — спокойно поправил адвокат, — достаточно ответить «нет, не хотел». Это все, что вы совершили?       — Вообще-то нет… Я пытал некоторых пленных по приказу Тёмного лорда, никого не убивал… При мне убивали многих, но помешать я не мог и не хотел.       — Хорошо, это все?       — Да.       — Кто был у вас в плену? И кого вы пытали?       — Мистер Олливандер, гоблин Крюкохват, мистер Поттер, младший мистер Уизли, мисс… как её там? — он повернулся к Нарциссе, ожидая подсказки.       — Мисс Грейнджер, — напомнила она.       — Да, мисс Грейнджер, мисс Лавгуд, мистер Томас, мистер Шанпайк, мистер и миссис Кроткотт. Пытал только Кроткоттов и Шанпайка.       — Отлично, а кто-то из пленников может подтвердить, что вы были добры к ним и кормили, пока никто не видит, например?       — Нет, никто.       — А если хорошенько подумать? Может, кто-то из них всё же нуждался в вашей помощи и получил её? — настаивал адвокат.       — Да… — задумался Люциус, — кажется, мистер Шанпайк и, возможно, Кроткотты могут вспомнить мою доброту. Я отправлял им сэндвичи и тёплые одеяла с домовиками. — Он говорил уверенно, хотя это было ложью.       — Отлично, — пробормотал адвокат, делая пометки. — Значит, у нас есть потенциальные свидетели.       Оставшееся время Люциус и Бромбридж обстоятельно разбирали все взаимодействия с пленниками и детали их содержания. Нарцисса не вмешивалась в разговор, лишь внимательно следила за адвокатом, и с каждой новой репликой крепло ощущение: им повезло. Он знал, что делает.       Когда мистер Бромбридж покинул их, Люциус вернулся в гостиную.       — Как ты думаешь, где прячется Драко? — спросила Нарцисса.       — Понятия не имею, раз он еще не попался, значит он с Северусом. А это значит, что их не найдут даже мракоборцы.       Он тяжело опустился в кресло.       — Мистер Поттер, мистер Уизли и мисс Грейнджер, скорее всего, подтвердят, что ты пытался сдать их Тёмному лорду. Чтобы заслужить прощение.       — Да, они могут подтвердить это, — согласился он. — Цисси, дорогая, а что, если ты попросишь за меня Поттера?       Она не двинулась и словно не услышала, но потом её голос прозвучал холодно и решительно:       — Нет, Люциус. Мы не имеем права рисковать шансом Драко. Он — наш наследник. Мы обязаны защитить его, даже если придётся пожертвовать всем остальным.       Он опустил голову. Лицо скрывалось от неё, и она не могла понять, что у него на уме. Через мгновение он поднял взгляд — в нём уже читалась твёрдая решимость.       — Ты права, Цисси, — твёрдо сказал он. — Наш сын должен выбраться и продолжить славный род Малфоев       Нарцисса незаметно выдохнула.